Сельский восход. 2017 г. (с. Измалково)

3 стр. 27 июня 2017 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê ЛЮДСКАЯ ПАМЯТЬ А где-то ждут ещё с войны, В кошмарные не веря сны — Отца ждут, сына, мужа, брата. Готовят встречу для солдата. Ждут в городе и ждут в посёлке, Ждут на Неве и ждут на Волге… Накрыт гостеприимный стол — 100 грамм солдатских, разносол… Но не придёт солдат домой — Лежит под красною звездой, Цветы не вянут у оградки — Здесь завершился путь солдатский. В том 45-м, огневом, Погиб солдат в разрывах бомб — В чужом краю ушёл он в вечность, Обрёл геройскую бессмертность. Осталось их немало там — По именам, по номерам. Навзрыд не плачет Мать над ними Под небесами, ей чужими. Лежат под камнем, под плитой Те, кто высокою ценой Завоевал для нас Победу, — Отцы, сыны, мужья и деды! Но в День Победы застучат Сердца погибших тех ребят, И к материнскому порогу Солдат найдёт свою дорогу. И на Неве, и на Дону Честь-славу воздадут ему! У памятников и обелисков Склоняем головы мы низко… А мысли мчатся чередой: Ведь рядом ветеран — живой! И что там — поздно или рано Последнего не станет ветерана… Давайте ж им, пока живым, Сполна честь-славу воздадим — Всегда, не только в день Победы, Смягчать их память, боли, беды! Но вдруг из СМИ мы узнаём, Что ветеран вдруг под огнём — И не врага, а бюрократа: Обидел старого солдата! Его встречала вся страна, Когда закончилась война — Он — победитель дней тех адских! Накрытый стол… 100 грамм солдатских… И помнить надо нам о том, Что хрупок мир, где мы живём! И мы обязаны солдатам, Что защитили нас когда-то! Цветы, Тепло — всё им, Живым! И об ушедших память сохраним! Н. ШЕЛАРЬ. КАК НЕИСПРАВИМЫЙ ТРОЕЧНИК ОТЛИЧНИКОМ СТАЛ (ВОСПОМИНАНИЯ БЫВШЕГО ЗАВОДСКОГО КУЗНЕЦА) Д есятилеткуязакончилвАфана- сьевскойшколеиаттестатполу- чил. Но что это за аттестат…Одни тройки. Выстроились как на парад. Куда с такиматтестатом? А потом — армия. Меня, как с наклонностями художника и умевшего чертить, направили в Главный штаб на должность кон- дуктора.Кондуктор—этонетот,кто в трамвае выдаёт билеты на поезд, а это так называемая редкостная военная профессия. «Кондуктор» (с ударением на последний слог) — это художник и чертёжник по воинским картам одновременно. Чтоипобудиломенявдальнейшем поступить на заочные курсы вМо- сковский университет искусств. Апослеармиияпошёлнамеха- ническийзавод, гдеменярекомендо- валивкузнечныйцех.Невсякийвы- держиваетусловийкузнечногоцеха. Жараиногдадоходитдо60градусов. Иникакиевентиляторынепомогают. И работа не из лёгких. Иной, хотя и привыкает к таким условиям, но кузнецом так и не становится. Работает всю жизнь подручным. Мне довелось освоить профессию кузнеца за 3месяца. Сказали: «Ста- новись к молоту и работай само- стоятельно». За мной закрепили тяжёлый молот. Машинистку для управления молотом поставили, первуюкрасавицу в цеху. Имы так сработались, что в цеху стали по- говаривать об изгнании кого-либо с работы за непроизводственные отношения. Другим в назидание. «Но куда уж выгонять? Сами не лучше». А при подведении итогов за пятилетку наши показатели ока- зались выше всех, и без каких-либо прокламаций.Нашли,коговыгонять. И одновременно я поступил на заочные курсы в университет искусств (коли я годился быть ху- дожникомввоенномделе).Кузнец, да ещё с тройками в аттестате. Но вступительный экзамен вы- держал. Приняли. Три года оту- чился, остался повышенный курс. Ноя такувлёксякузнечнымделом, чтоникакиенаукибольшеневлекли. Свидетельство за 3 курса получил, а там тоже целая шеренга троек. Только лишь по одной компози- ции четвёрка. Ну и ну… Видать, судьба моя такая — быть вечным троечником. А однажды выдаёт мне мастер эскиз для работы. В нём есть всё, что должно быть: форма поковки, размеры, марка стали, припуски, допуски…Изделие непростое, от- ветственное. Такие куют обычно опытныекузнецы, аонимне, салаге, предлагают.Сказали:«Надокогда-то начинать». Отковал я эту непростую по- ковку. Иду с работы по заводу. Руки—вбрюки, душанараспашку. Вголовеодно:«Яэтосделал.Сделал». Встречаетсяпредседательзаводского комитета, говорит: «Сходи к завод- скомухудожнику,пустьонсфотогра- фируеттебядлярисованияпортрета наДоскуПочёта. Да застегнись ты, наконец, а то ходишь, как шпана». —«Вотещёчегонехватало,—поду- рачилсяя,—непойду».Инепошёл. А через недельку вижу всё-таки назаводскойплощадисвойпортрет на самомвидномместе. Вот это да! Атутещёзаводскойпраздник— Деньмашиностроителя.Извещают меня: прибытьвечеромвгородской Дворец культуры, где на сцене под аплодисменты зала крепят на мою грудь знак «Отличник машино- строения». Знак эмалированный, вметалле.Атроечкимоинесчастные разом поблекли под блеском знака отличника. Стехпорпрошлоболееполувека, акакбудтосовсемнедавноэтобыло. Ужене толькопооднойпрофессии послепришлисьпоработатьзасвой трудовой стаж. Но только кузница с её горячим дыханием печей, с ка- нонадой ударов молотами вспоми- наетсякакчто-токровное, близкое. И машинистка-красавица не забы- вается. Ах, Лида-Лидочка, как ты теперь отменя далеко. Ю. МАШКАРИН, ветеран труда. Я выбегаю из дома. Видите эти красную футболку и синие шортики, что мелькают в про- ёмах частокола? Калитка улетает в сторону, ударяется о подпорку для жёлтой газовой трубы и за- мирает вместе со мной. Я смотрю вверх. Рыжийшарик уже скрылся за домами-великанами, превратив голубое небо в апельсиновый сок с кусочкамимякоти, которые лениво плывут во все стороны. С детской площадкислышатся смехикакие-то голоса.Ноя туда ещёне собираюсь. По фундаменту моего дома ползут красныежучки. Солдатики. Не помню, откуда это название. Кажется, мне рассказал оних отец. Некоторые были сцеплены, как вагончикипоезда, который вот-вот начнёт свой путь. А некоторые бродят в полнейшемодиночестве. Мне было жалко таких одиночек. Ябралих врукииклалкостальным. Думал, что они найдут себе новых друзей. Будут не такими грустны- ми. Меланхоличные жучки! Хех, представляете? Я снимаю с себя кроссовки ииду босиком.Щебёнкапричиняет больмоимступням, нокогдая схожу с дороги на зелёный шёлк, то чув- ствую приятную прохладу. На площадке уже собрались соседские дети. Кричат, смеются, живут в своих мирах, которые соз- даныблагодаря воображению.Они счастливы и беззаботны. Максимужеждётменя спалкой в руке (вернее, с автоматом, ко- торый предназначен для всяких отвратительных пришельцев). Он нашёл имне палку (ружьё). Теперь мывместе: отстреливаеммонстров, спасаем мир, а люди и не знают, что живут благодаря нам. Сараи. Кусты. Рощи. Воображение. Всё это продолжается до позднего вечера, потом моего сослуживца отправляют в казарму—онранен. Мне ничего не остаётся, кроме как уйти, но замечаю её. Стоит со своей сестрой и смотрит на меня. Такаямиленькая. Веснушки гуляют по её щёчкам. Я остаюсь ещё на немного. Мы втроём. Настя и я рассказываем всякие страшилки, а маленькая Ксюша боится, за- крывая свои большие глазки ладошками. Где-то на другой улице лают псы, арядомпоют своипеснисверч- ки. Я всегда считал, что вечернее пение этих существ—гимндеревни. Ксюшка убегает домой. Там их уже позвали. Настя ещё здесь, рядом. Что-то внутри меня на- чинает растягиваться, но потом снова собирается в клубок. Я и подумать не мог, что эта девоч- ка станет для меня всем, что я полюблю её, что она будет моим кислородом. Моими счастьем и печалью. Что она вообще будет в моейжизни кем-то. Через десять минут Настя уходит. Пора домой. Н ашгараж—маяк. Свет, исхо- дящийотфонаря, притягивает к себе разных насекомых, словно потерянные корабли. Среди этих кораблейи я. Уставший. Хочу есть. Под светом стоят мамка ипапка. Они встречаютменя улыб- кой и теплом. Они разговаривают о мечтах, о будущем, о повседнев- ности.Живые, красивые и вечные. Онивсегда будутждатьменя в этом маяке. Я люблю их. Во тьме, за гаражом шелестят листьяодинокойберёзки. Язабира- юсьнаеёверхушку.Мненестрашно. Ну, моя душа пропала, потому что я увидел их — моих духовных ро- дителей. Онипоют песни, танцуют, дарят мечты, а самое главное — живут в нас, освещая нашу тьму, как это ночное небо. Звёзды, я ваш до конца своего скитания. Присмотрите за мамкой и папкой, когда их не будет здесь. Ведитеменячерезтернииктерниям, через тернии к терниям, а в конце кновымтерниям.Иботолькотернии естьжизнь. Яже знаю, чтораноили поздно все дороги приведут к вам. Я—вашребёнок, вечныйскиталец. Звёзды. Ничего этого я не знал, но уже тогда мог почувствовать нашу с ними связь. Время остановилось, но нена- долго. Папка зовёт меня домой. Я быстренько слезаю с берёзки, погладив её морщинистую кору. Подбегаюк отцу, обнимаю, а затем мы заходим в тёплый, родной дом. Там нас уже ждёт мамкин яблоч- ный пирог. Алексей ВОЛКОВСКИЙ. ank|x`“ )epm`bj` (Крик души!..) По синему донышку светлого дня Чернавка блистала когда-то. Дедушка утром поил в ней коня, Кыляли* с моста мальчата. Её обнимали в ранние годы Иноков братья от Кукши*. Благословляя целебные воды, Фабрики*. Яблони. Груши. Жили при ней пушкари. И не зря Ромашки цвели им до хаты. Засыпана нечистью нынче земля У берегов бородатых… Мусорной грязью, как у свиней, Загублена чистая речка детства. «Не плюй в колодец!» — заруб на стене, А надо бы в нашем сердце! Нынче, похоже, мы ей не родня В своём равнодушии жалком. …По дну синей глинки Божьего Дня Бежала когда-то Чернавка. *Кыляли — прыгали в речку вниз головой. *Кукша — посланник Киево- печерского монастыря (1121 г.) в городе Мценске Орловской обла- сти. *Две бумагоделательные фабри- ки товарищества елецких купцов братьев Русановых (1848 г.) двигали воды Большой Чернавки. * * * Господь наш, сохрани Россию И всех живущих на земле. Крепи её благую силу — Быть светочем в кромешной мгле. Пошли святое вдохновенье Шахтёрам, пахарям, поэтам — Без русофобского забвенья И без игиловских адептов. Украйна — Киевская Русь, Господнее веков стоянья, Ты сбросишь помраченный груз Обстрелов, розни. Их страданья. Россия —Мать добра и света, Во все лихие времена! — На православном постаменте Христовой Истине верна. В Керчи моста её прорывы, С ней Богородицы Покров. И никаких безумцев взрывы Не разорят Любви покой. Далёкий Питер, мы с тобой Сердцами близкими скорбим. С твоей бессмертною судьбой Блокаду вражью— победим! В. КУПАВЫХ, с. Чернава. ЖЕРЕБЁНОК Жеребёнок, жеребёнок, Удивительный, смешной. Он резвится, как ребёнок, Милый, добрый, озорной. А зовут его Костюшкой. Он летящий, звонкий, бодрый. Жеребёнок мой послушный, Тонконогий, благородный. Не боится он, ребёнок, Ни мороза, ни грозы. Скоро будет жеребёнок И пахать. И хлеб возить. А пока пускай резвится, Дарит ржанье папе, нам! Дам ему воды напиться, И… конфетку тоже дам. О. БОРИСОВЕЦ, с. Чернава. ЧЕРВЕНЬ (ИЮНЬ) Первый месяц лета, Словно жених знатный — Все в обновках ярких Встречать его спешат. Вот и одуванчики, Скинув сарафанчики, В платьях подвенечных В парке в ряд стоят. Надежда НИКОЛАЕВА. ВКУ С ДЕТСТВА