Сельский восход. 2016 г. (с. Измалково)

3 стр. 17 декабря 2016 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê На днях на электронную почту редакции пришло письмо от нашей землячки Валентины Николаевны Ачкасовой. Она родилась и выросла в с. Из- малково, закончила здесь сред- нюю школу. Затем поступила в Московский государственный институт культуры на отделение хорового дирижирования. На данный момент живёт и рабо- тает в Москве. Бабушка Валентины Ни- колаевны Наталия Захаровна Леденёва жила в д. Сухой Се- менёк. Ей женщина и посвятила одно из своих стихотворений, которое мы публикуем на стра- ницах «СВ». ПОМНЮ… Выгон, домик деревянный, Старая лозина у двери, Лес вдали, цветов поляны, Свежий ветер утренней зари. Крики петухов, коров мычанье, Запах пирогов и молока, У порога кошки умыванье, Солнышка лучи сквозь облака. Медленно лошадка едет в гору, И повозка старая скрипит, Вот и домик показался скоро, У лозины бабушка стоит. Ждёт, что кто-нибудь приедет, Смотрит вдаль из-под руки, Точку чёрную заметит, Глаз не может отвести. Дождалась приезда внучки: Прыг с повозки, к бабушке бежит, Узелочек держит в ручке, И венок на голове дрожит. — Ну, пойдём! Наверно, уморилась? Руки мой да умывайся поскорей. Вон как жарко, запылилась… На-ка пирожка, да молока попей. Много лет прошло, но помню Запах хлеба… У двери лоза… Ласковые бабушки ладони И её лучистые глаза. ВИШЕНКА СНЕЖЕНЬ (ДЕКАБРЬ) * * * Чародейкою Зимою Околдован, лес стоит, И под снежной бахромою, Неподвижною, немою, Чудной жизнью он блестит. И стоит он, околдован, Не мертвец и не живой — Сном волшебным очарован, Весь опутан, весь окован Лёгкой цепью пуховой... Солнце зимнее ли мечет На него свой луч косой — В нём ничто не затрепещет, Он весь вспыхнет и заблещет Ослепительной красой. Ф. ТЮТЧЕВ. Тематическую страницу подготовила Надежда ПЕРЦЕВА (Окончание. Начало в выпусках Литературной страницы за февраль-ноябрь). * * * Позёмка уже прекратилась. Было тихо, свежо, поскуливала у соседей собака, но не гавкала, чувствовала, наверное, — своя. «Нет, не женатый ты, Костень- ка!» — подумала Катя и побежала за ним. — Костя, ну зачем ты так, родной мой, любимый! Нет у меня никого! И не было, кроме тебя! Веришь, единственный мой?!! Веришь? — Верю, Вишенка моя, верю, не плачь, — целовал он и губы её, и щёки, и слёзы, — кому же верить мне в жизни, как не тебе? —Пойдём, Костенька, пойдём, ждут нас давно! — Нас? — Нас, Костенька, нас. — И меня? — Костя шёл, но никак не мог понять, кто ещё мог его ждать? Да во всём мире он больше никому не нужен. — Я хотела как лучше, хотела сюрпризом, понимаешь? —Понимаю, — но он решитель- но ничего не понимал. Бред какой-то. Они поднялись на веран- ду, Катя тихонько постучала. —Катюш, ты? — спросила Варвара. — Я, я, баб Варь, открывай! Дверь открылась, Варвара прошла вперёд, пока они разува- лись в коридоре, Катя крикнула ей: — Чайник ставь, баб Варь, я не одна, и мы продрогли. — Хорошенькое дело, на ночь чай пить! — было забурчала Вар- вара, но когда вышла из терраски, спохватилась. Перед ней стоял вы- сокий, справный парень с приятной наружностью и распахнутыми, внимательными и совсем беспо- мощными глазами. Он снял шапку и от волнения сжимал её в руках. — Костя?.. — Костя! — ему почему-то за- хотелось расцеловать эту добрую женщину, почти старушку, но она опередила его, подошла, накло- нила к себе его голову мягкими тёплыми ладонями и поцеловала в краешек губ: —С возвращением тебя, сынок! — и заплакала, отвернувшись. Ну, конечно, это она вместе с Катей ждала его. Как мог он не понять! — Спасибо вам, что ждали меня, — сказал Костя дрогнув- шим голосом. Вот ведь. Не знал он материнской нежности, и вдруг почувствовал её, и понял, что ни с чем её не сравнить. А Катя уже и на стол накрыла, садись, мол, жестом показывает. Сели они втроём, вдруг Варва- ра как что вспомнила, выскочила куда-то. — Ешь, ешь, не стесняйся. Ты дома здесь, — смеётся Катя. Не успели и борщ похлебать, как Варвара вернулась. В руках — бутылка. — Коньяк мой самодельный! Я его для этого случая берегла! Не верите? Четыре года выдержки! За всё время Варвара про сына ни слова Косте не сказала, поняла, значит, Катюшин знак, который та ей в терраске показала. * * * — А розочки на могиле твои были? — шептала Катя, когда лежали в зале на полу. Варвара бы им и на диване своём посте- лила, да сломанный он стоит, не раскладывается. —Нет, нет, — покачал он голо- вой. — С чего это ты взяла?!! —Твои, твои! Я тебя по ним вы- числила! А ещё по голосу твоему… и по глазам… Чуть не слетело с губ: «Они у тебя, как у Стасика». — Это ты меня вычислила? — хмыкнул Костя. — Да, да, и не смейся! Я всё про тебя знаю. И где служил, и где в госпитале лежал, и с чем лежал, знаю. — Следопытик ты мой… — Костя прижал её к себе. — Да, да, и ты ещё ответишь мне за нарушение клятвы! — Отвечу, отвечу, за всё отвечу… а, между прочим, я по уважительной причине её нарушил. Ты же бросила меня! — Я бросила? Это ты меня бросил! Ты, ты! А потом она вдруг успокоилась, притихла. Стала обдумывать, как завтра лучше сюрприз ему устро- ить. Сегодня-то Стасик уже спал. Хорошо, что завтра суббота, не надо на работу вставать. — Катя, Кать, не спишь? — шёпотом спросил Костя. Всё-таки ему не терпелось признаться ей сразу. А то потом дальше — больше не честно будет. И когда она ото- звалась, сказал: — Катя, а операция у меня не только на лице была, знаешь? Она покачала головой. — Мне, Катя, доктор сказал, что детей у меня не будет... Он уже приготовился выслушать что-то важное и трогательное от неё, но она, увы, запросто, даже не задумавшись, выпалила: —Фу ты, напугал. Я уж думала, серьёзное что. — Да ты что, Катюш, разве это несерьёзно? Ты молода ещё... — Спи, не выдумывай, утро вечера мудренее, — сказала Катя, зевая. Он замолчал, а она, повернув- шись к нему, зашептала горячо: — Всё у нас будет. Всё-всё, слышишь? И Костя в первый раз усомнился в словах московского доктора. * * * Рассвет, словно специально для них, запаздывал. Не спешил. Зато снег валил хлопьями. Белый, пушистый, чистый. Катя встала, раз- дёрнула пошире шторы. Белым бела земля, и крыши в снегу, и деревья, и скамейка Варварина, на которой они летом у дома сидят, и даже в Стасиковом огромном грузовике, с которым он вчера на улице играл, полный кузов снега. А вот и он сам с лопаточкой вышел. Варвара его гулять выпроводила, поверх пальто свой шарф повязала. Его-то шарфик вон на стуле висит. Интересно, сколько же времени уже? Костя тоже проснулся, рукой к себе поманил. Она опять нырнула к нему под одеяло. — Ты вот мне вчера про сюр- приз говорила, а я ведь тоже для тебя приготовил. — Как интересно! —Считай, что два дела в жизни сделал. Дерево посадил, помнишь, вишенку у твоего дома? — А второе? —Ну, конечно, это домом не на- зовёшь, но гнёздышко для нас свил. Костя сказал это так смешно, так ласково, что Кате захотелось немедленно признаться ему. — Кость, а там снег выпал… —Так рано? — удивился Костя. И тут она решительно встала и потянула его к окну. —Идём, я тебе кое-что покажу… Катя опять раздвинула шторы, он стоял позади. — У-у, да тут зима… — А что ещё видишь? — Дом вижу, лавочку вижу, воробышка… — Где воробей? — удивилась Катя. — А вон, за забором, с лопаточкой. —Не воробей, а Чижик, — тихо сказала она. — Велика разница, — не понял Костя. — Глянь, он сюда идёт, в калитку заходит, глянь-глянь, как к себе домой! Катя замолчала. Как же сказать? — Костя… Костя вдруг понимающе, как будто вспомнил что-то, спросил: — Твой? У Кати перехватило дыхание. Надо же, столько готовилась, и всё не так! Да как он мог так подумать? Разве он не верит ей? — Наш, — сказала она, но не весело у неё как-то получилось. — Как наш? — спросил он. — А вот так. Ты в сентябре ушёл, а он в апреле родился. Это и есть мой сюрприз. И третье дело в твоей жизни. Стасом я его назвала. Катя обернулась, а Кости рядом нет, и одежды его нет. Она броси- лась за ним, выбежала из зала. А тут Варвара застыла у окна, слёзы по щекам размазывает. А за окном все сугробы взъеро- шены, Костя на коленках ползает, Стасика в грузовике катает. И чем громче Стасик смеётся, тем пуще у Варвары слёзы бегут. Алла ЛИНЁВА, поэт, прозаик, член Союза писателей России, г. Липецк. ДЕКАБРЬСКОЕ УТРО На небе месяц — и ночная Ещё не тронулася тень, Царит себе, не сознавая, Что вот уж встрепенулся день, — Что хоть лениво и несмело Луч возникает за лучом, А небо так ещё всецело Ночным сияет торжеством. Но не пройдёт двух-трёх мгновений, Ночь испарится над землёй, И в полном блеске проявлений Вдруг нас охватит мир дневной... Ф. ТЮТЧЕВ. ЛЖЕЦ В бархатный сезон близ моря Отдыхали два приятеля вдвоём. Ефим там жил, Иван приехал дикарём. Разговорились тут они о том, о сём. Иван так важно говорит Ефиму: «Да что там море, Я изъездил много стран. Гулял на яхте на просторе, Объехал я весь океан. Да что там океан, я был в Париже». «Ну что, — спросил Ефим, — Каков Париж? Как Эйфелева башня?» «Да башня ничего, я видел шампиньон. Выдурился выше башни он!» «Вот это чудо, просто удивленье, Но без чудес не обошлось и тут. У нас на море есть такая рыба, Что берегись и лжец, и плут. Так говоришь тот гриб такойогромный?» «Да уж не так огромен, может, с дом». «Ох, ну, а эта рыба, прям на пляже Тут одного схватила, И ласты не осталось даже. Ну да ... А шампиньон-то твой И почудесней этой рыбы будет. Ну, надо, вырос с дом». «Да нет, не с дом, а так-то, может, с юрту». «А рыба-то так тоже не зевает, Лжецов глотает и глотает... Ну, ладно, хватит удивляться, Пойдём-ка мы с тобой купаться». «Ты знаешь (тут Иван закашлял, засопел) Я, знаешь, что-нибудь сейчас бы съел. Пойду-ка я, наверное, на ужин. Купанье вредно мне, Я до смерти простужен». Елена ПЕТРОВА. (Об авторе. Родилась и живёт в деревне Панкратовке. Работает ведущим библи- отекарем Панкратовской библиотеки. Является руководителем театрального кружка «Мечта». Стихотворения и басни начала писать ещё в раннем возрасте, и сегодня, приобщая читателей своей библиотеки к миру поэзии, регулярно про- водит интересные поэтические вечера). СНЕГИРИ Что за чудо: в зимний день Оживилась вся сирень. Красногрудые комочки Зашумели как листочки. Будто красных роз букеты На сирень забросил ветер. Стайки дружных снегирей Крошки кушают на ней. Вова с маленькой Танюшкой Птичкам сделали кормушки. Н. ЗАБОЛОЦКИЙ.