Сельский восход. 2016 г. (с. Измалково)

3 стр. 16 июля 2016 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР Знать, солнышко утомлено: За горы прячется оно; Луч погашает за лучом И, алым тонким облачком Задёрнув лик усталый свой, Уйти готово на покой. Пора ему и отдохнуть; Мы знаем, летний долог путь. Везде ж работа: на горах, В долинах, в рощах и лугах; Того согрей; тем свету дай, И всех притом благословляй. Буди заснувшие цветы И им расписывай листы; Потом медвяною росой Пчелу-работницу напой И чистых капель меж листов Оставь про резвых мотыльков. Зерну скорлупку расколи И молодую из земли Былинку выведи на свет; Пичужкам приготовь обед; Тех приюти между ветвей, А тех на гнёздышке согрей. И вишням дай румяный цвет, Не позабудь горячий свет Рассыпать на зелёный сад, И золотистый виноград От зноя листьями прикрыть, И колос зрелостью налить. А если жар для стад жесток, Смани их к роще в холодок: И травку влагой окропи, И яркой радугой с небес Сойди на тёмный луг и лес. А где под острою косой Трава ложится полосой, Туда безоблачно сияй И сено в копны собирай, Чтоб к ночи луг от них пестрел И с ними ряд возов скрипел. Итак, совсем не мудрено, Что разгорелося оно, Что отдыхает на горах В полупотухнувших лучах И нам, сходя за небосклон, В прохладе шепчет: «Добрый сон». И вот сошло, и свет потух; Один на башне лишь петух За ним глядит, сияя, вслед... Гляди, гляди! В том пользы нет! Сейчас оно перед тобой Задёрнет алый завес свой. Есть и про солнышко беда: Нет ладу с сыном никогда. Оно лишь только в глубину, А он как раз на вышину; Того и жди, что заблестит; Давно за горкой он сидит. Но что ж так медлит он вставать? Всё хочет солнце переждать. Вставай, вставай, уже давно Заснуло в сумерках оно. И вот он всходит; в дол глядит И бледно зелень серебрит. И ночь уж на небо взошла И тихо на небе зажгла Гостеприимные огни; И всё замолкнуло в тени; И по долинам, по горам Всё спит... Пора ко сну и нам. 1818 г. В. А. ЖУКОВСКИЙ. ВИШЕНКА (Продолжение. Начало в вы- пусках Литературной страницы за февраль-июнь). * * * Б ывает, что по утрам и вставать не хочется, лежишь, пере- валиваешься с боку на бок, пялишь глаза в потолок, как будто на нём что-то высветиться должно, и голова тяжёлая, и спина болит, и настроение такое, что и солнце не радует, а бывает, наоборот, вска- киваешь, полная энергии, готовая горы свернуть. Вот и Катюша сегодня про- снулась с таким чувством, что не- пременно сегодня что-то важное произойдёт. Она ещё не знала — что именно, но сердце уже трепетало, словно кто его пёрышком щекотал, губы сами расплывались в улыбку. Да и как же не радоваться? Столько всего хорошего произошло. Во-первых, оказалось, что её трав- матолог и Лера давно знают друг друга! Ещё с детских лет. У Виктора Лаврентьевича в Краснодаре жила тётя, и он каждый год приезжал к ней на лето. Сначала травматоло- га узнала Лерина бабушка, и они прямо в коридоре обнялись, как родственники. Катя заметила, как смутился Виктор Лаврентьевич, кажется, побледнел, а бабушка тихо, сдавленным голосом повторяла: «Витюша, Витюша!» Похоже, Лера — это та девушка, про которую однажды рассказывал Кате молодой доктор. Это было ещё год назад. Они сидели на веранде у Варвары, ели сливы, и Катя спро- сила, была ли у него девушка. Он ответил не сразу, словно, вспоминал что-то далёкое, забытое: — Была. — А где она теперь? — Вышла замуж… — Как же так? Ни за что не поверю, что вас можно разлюбить. Он тогда ничего не ответил и ничего больше не рассказал о ней, но Кате было достаточно и того грустного взгляда и чуть дрогнув- шего голоса, чтобы понять — ему ещё больно. И вот недавно они встрети- лись. Лера сначала окаменела, когда он вошёл в её комнату. Она сидела, высоко, взбив под спину подушки, с маленькими частыми кудряшками на голове, в каком-то новом, кружевном пеньюаре — готовилась к приходу врача, но с совершенно застывшей улыбкой. Глаза её, большие, голубые-голубые до прозрачности, как стекло, словно распахнулись. Кате показалось, что Лера ни разу не моргнула за время их встречи. Потом она закрыла их, зажмурилась сильно и опять откры- ла, уже другие, в которых заплясали весёлые солнечные огоньки. — Витя, Витенька! Вот как встретились… О Лера, какая актриса, какая ис- кусная кокетка! Она уже улыбалась. Доктор подошёл ближе и, на удивление Кати, присел перед Лерой на корточки, прижавшись губами к её белой, протянутой к нему руке. — Видишь, как Бог меня нака- зал? Это за тебя, Витенька, — голос её задрожал, и последние слова Катя слышала с трудом, по Лериной улыбке побежали слёзы. Катя не знала, что ей делать. Она чувствовала, что и Виктор, и Лера уже забыли про неё, что она стала невольным свидетелем чего-то интимного и священного, чего ей необязательно видеть. Она подумала, что если уйдёт, никто и не заметит. В коридоре к ней подошла ба- бушка, шепнула, как, мол, там? Катя сказала, что всё хорошо, что она зайдёт в другой раз, но только щёлкнул замок, как за ней буквально выбежал Виктор Лаврентьевич: — Катя, куда же ты? А ну-ка, разувайся. Там для тебя новости есть. Глаза его были влажными, он несколько раз шмыгнул носом, но всё-таки улыбался. —Я сейчас! Ждите! Это непре- менно надо отметить! — и убежал по ступенькам вниз. «Новости», — ноги Катины ослабли, и волнами пошёл гулять жар по телу, ударил в лицо. — Катюша, Катюша, — как в тумане слышала она слова Лериной бабушки, — знали бы вы, какая пара была, все на них любовались. Я ли Лерочку не предупреждала? Она отвернулась и пошла в кухню, тихо вздрагивали её малень- кие, опустившиеся плечи. А Катя и не помнит, как дошла она до Лериной комнаты. — Ну, где ты ходишь, где? — бодро, с лёгким укором спросила Лера. — Радуйся, жив твой Чижов, жив! — Жив… — повторила Катя и присела на стул напротив кровати. — Да очнись, что с тобой! По- бледнела как смерть! Жив. Не обижайся, но дурак он! Сам в Аф- ганистан напросился. Герой! Был ранен и отправлен в Москву. А это значит, тяжело был ранен. * * * — Жив… — ёкает Катино сердце, обрывается и падает, и вновь взлетает. Варвара сегодня с утра на работе, и не с кем этим счастьем делиться. Да и вчера вечером, когда Катюша с этой весточкой к ней при- летела, она как-то скупо улыбалась. Видно, о Викторе Лаврентьевиче думала, всё ждала, когда он пред- ложение Катюше сделает. Не знает она, не рассказала ей квартирантка, что на Троицу, когда возвраща- лись они с доктором с маленького пикничка в загородном лесу, он, выпивший и осмелевший, просил её переехать к нему. Не рассказала Катя, не стала расстраивать бабу Варю, что от- казала она ему. И не объяснить — почему? Не любит, вот и всё. Симпатичный, приятный — тысячу раз — да. Но, увы! Зачем же ему жизнь портить, может, он другую встретит, которая его полюбит так, как она Костю. В тот вечер Катюша так и ска- зала ему: «Я не та, которая Вам нужна». Катя так и не смогла пере- йти с ним на «ты». К тому же она уверена, что теперь, после встречи с Лерой, в его жизни произойдут перемены. Не зря же они встретились. Не зря! — Он сказал мне: верь, я по- ставлю тебя на ноги! — шепнула ей Лера, когда Виктор выходил из комнаты. — Если сказал — поставит! — ответила Катя. —Он у нас — гений! Провожая Катю, Виктор Лав- рентьевич, не переставая, говорил о краснодарском лете, что и воздух там чище, и небо выше, о детстве, о Лере, о том, как подростками они делали с ней виноградное вино в кастрюле, ставили в подвал, и пили, не дождавшись, когда оно забродит. Они шли по центральной улице частного сектора, уже темнело, редкие, тусклые фонари мерцали от перепадов напряжения, где-то жгли костры, как всегда их жгут после уборки картофеля. И только у Катиной калитки он участливо спросил: — Зачем же твой Костя… в Афганистан-то? —Не знаю, — пожала она пле- чами. —Многих интернатских туда забрали. Вот и он… — Трогательно, — сказал доктор. — Но все равно глупо. «Вот за эту глупость, наверное, я его и люблю», — подумала Катя, но в душе, помимо счастья, затаилось беспокойство — Костя же обещал ей не делать глупостей. Он же по- клялся! Может, потому и не писал, что боялся её обидеть. Только что же с ним теперь? Где ты, Костя? В мыслях о нём полетели дни и месяцы. Алла ЛИНЁВА, поэт, прозаик, член Союза писателей России, г. Липецк. (Продолжение в августовском выпуске Литературной страницы). СЕРПЕНЬ (ИЮЛЬ) В полях созрел ячмень. Он радует меня! Брожу я целый день По волнам ячменя. Смеётся мне июль, Кивают мне поля. И облако — как тюль, И солнце жжёт, паля. Блуждаю целый день В сухих волнах земли, Пока ночная тень Не омрачит стебли. Спущусь к реке, взгляну На илистый атлас, Взгрустнётся ли, — а ну, А ну печаль от глаз. Теперь ли тосковать, Когда поспел ячмень? Я всех расцеловать Хотел бы в этот день! Игорь СЕВЕРЯНИН. ЛЕТО (Отрывок из рассказа) В начале лета бывают самые долгие дни. Часов двенадцать солнце не сходит с неба, и вечерняя заря ещё не успевает погаснуть на западе, как на востоке показывается уже беловатая полоска — признак приближающегося утра. И чем ближе к северу, тем дни летом длиннее и ночи короче. Высоко-высоко подымается сол- нышко летом, не то что зимой; ещё немного повыше, и оно стало бы прямо над головой. Почти отвесные лучи его сильно греют, а к полудню даже и жгут немилосердно. Вот подходит полдень; солнце взобралось высоко на прозрач- ный голубой свод неба. Только кое-где, как лёгкие серебряные чёрточки, видны перистые облачка — предвестники по- стоянной хорошей погоды, или вёдра, как говорят крестьяне. Выше уже солнце идти не может и с этой точки станет спускаться к западу. Точка, откуда солнце начинает уже склоняться, называется полднем. Станьте лицом к полудню, и та сторона, куда вы смотрите, будет юг, налево, откуда поднялось солнце, — восток, направо, куда оно клонится, — запад, а позади вас — север, где солнце никогда не бывает. В полдень не только на самое солнце невозможно взглянуть без сильной, жгучей боли в глазах, но трудно даже смотреть на блестящее небо и землю, на всё, что освещено солнцем. И небо, и поля, и воздух залиты горячим, ярким светом, и глаз невольно ищет зелени и прохлады. Уж слишком тепло! Над отдыхающими полями (теми, на которых ничего не по- сеяно в этом году) струится легкий пар. Это тёплый воздух, наполненный испа- рениями: струясь, как вода, подымается он от сильно нагретой земли. Вот почему наши умные крестьяне и говорят о таких полях, что они отдыхают под паром. На дереве не шелохнётся, и листья, будто утомлённые жаром, повисли. Птицы попрятались в лесной глуши; домашний скот перестаёт пастись и ищет прохлады; человек, облитый потом и чувствуя силь- ное изнеможение, оставляет работу: всё ждёт, когда спадёт жар. Но для хлеба, для сена, для деревьев необходимы эти жары. <…> Всё, что начала весна, доканчи- вает лето. Листья вырастают во всю свою величину, и, недавно ещё прозрачная, роща делается непроглядным жилищем тысячи птиц. На заливных лугах густая, высокая трава волнуется, как море. В ней шевелится и жужжит целый мир на- секомых. Деревья в садах отцвели. Одна липа ещё в цвету и благоухает. В её густой листве, между её чуть белеющими, но ду- шистыми цветочками, слышен стройный, невидимый хор. Это работают с песнями тысячи весёлых пчёлок на медовых, бла- гоухающих цветочках липы. Подойдите ближе к поющему дереву: даже пахнет от него мёдом! Константин УШИНСКИЙ. Тематическую страницу подготовила Надежда ПЕРЦЕВА.