Сельский восход. 2016 г. (с. Измалково)

3 стр. 21 июня 2016 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Тематическую страницу подготовила Надежда ПЕРЦЕВА. Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê ДОЖДЛИВОЕ ЛЕТО Ни тучки нет на небосклоне, Но крик петуший — бури весть, И в дальнем колокольном звоне Как будто слёзы неба есть. Покрыты слегшими травами, Не зыблют колоса поля, И, пресыщенная дождями, Не верит солнышку земля. Под кровлей влажной и раскрытой Печально праздное житье. Серпа с косой, давно отбитой, В углу тускнеет лезвие. Афанасий ФЕТ. С ДОБРЫМ УТРОМ Задремали звёзды золотые, Задрожало зеркало затона, Брезжит свет на заводи речные И румянит сетку небосклона. Улыбнулись сонные берёзки, Растрепали шёлковые косы. Шелестят зелёные серёжки, И горят серебряные росы. У плетня заросшая крапива Обрядилась ярким перламутром И, качаясь, шепчет шаловливо: «С добрым утром!» Сергей ЕСЕНИН. ЧЕРВЕНЬ (ИЮНЬ) Сияет солнце, воды блещут, На всём улыбка, жизнь во всём, Деревья радостно трепещут, Купаясь в небе голубом. Поют деревья, блещут воды, Любовью воздух растворён, И мир, цветущий мир природы, Избытком жизни упоён. (…) Фёдор ТЮТЧЕВ. П осреди комнаты боль- шая двуспальная кровать почти во всю стену. На стене —рисунки, акварель. Пейзажи. А на кровати, наполовину укрытая одеялом, молодая женщина. Катю поразил её острый внимательный взгляд. Она словно вцепилась им в глаза своей массажистки и вдруг довольно бодро представилась: — Лера! А Вас как зовут? — Катя, — ответила повесе- левшая Катюша. С души её словно свалился камень — оказывается, больная — нормальный человек, в какой-то мере даже уверенный и жизнерадостный. — Я счастлива, что пришли именно Вы, то есть, что Вы— такая. Садитесь, и давайте сначала пого- ворим. Бабушка, не принесёшь ли нам чаю! — крикнула она красивым, хорошо поставленным голосом. Где-то внутри у Кати всё запро- тестовало, она не ожидала такого поворота событий. Ей надо быстрее вернуться домой, перекусить и бежать во вторую смену, но на удивление она молчала, а значит, согласилась. «Что ж, наверное, этой женщине очень одиноко» — утешала себя, пока в кухне звенели посудой. —Вы— липецкая? — настойчи- вый голос перебил Катины мысли. —Да, — кивнула она. —Я здесь родилась. — А я — в Краснодаре, — охотно призналась Лера. — Я ка- зачка. А сюда приехала с мужем, он — военный. Катя узнала, что у Леры две дочери. Старшая учится во втором классе, младшей три годика. И пока Катя разогревала почти бес- чувственные мышцы бледных и тоненьких Лериных ног, та расска- зала ей свою страшную историю. Оказывается, она сама выпрыгнула в окно с пятого этажа. Хотела что-то доказать мужу. В итоге — лежит уже полгода, а ухаживать за ней приехала из Краснодара бабушка. В другой раз Лера пожаловалась, что старшая девочка уже упрекает её, мол, сама виновата, никто, де- скать, не просил выбрасываться. А маленькая страдает, что со всеми гуляют мамы, а с ней всегда бабушка. Словно в подтверждение этим словам младшая девочка по не- скольку раз за время массажа приот- крывала скрипучую дверь в комнату, заглядывала и снова прятала улыба- ющуюся рожицу. Две «мышиные» косички торчали за ушами в разные стороны. — А что же муж? Не ушёл? — А он и тогда уходить уже передумал. Что на меня нашло — не понимаю. Помню, сидим с ним в кухне, разговариваем. И когда он сказал мне, что остаётся, что попробуем, дескать, начать всё по-новому, такая обида меня за- хлестнула: в чём моя ошибка, что я сделала не так? Он же захотел уйти, а я из кожи лезу, чтоб семья у нас благополучная была! Говорю ему: «Дочка плачет». Он — в спальню, а я — в окно. До сих пор в ушах звон разбитого стекла… — Господи, — тяжело вздохнула Катя, сердце её сжалось от жалости. А Лера, помолчав, продолжала: — Он услышал. Выбежал на кухню, глянул — я лежу внизу, в палисаднике, кинулся за мной, поднял, а нельзя было… поднимать… У Кати не было слов, она уже давно закончила массаж, но всё гла- дила и гладила Лерину худенькую, как у подростка, спину. — Если бы ты знала, какая я дура!.. —Мы все бываем дурами. Мне иногда кажется, что та из нас, ко- торая всегда поступала умно — никогда и не любила. — А если я любила, а выбрала нелюбовь? Престиж — как же, жена военного! По большому счёту, очень даже неплохо пожила. Пять лет — в Германии! И всё у меня было: квартира, машина, мебель и шубы из «Берёзки». Лишь одного, Катя, не было, и нет — счастья! Пренебрегла я им, материальное благополучие выбрала. Пока лежу, многое передумала, переосмыслила. Я ведь, Катюша, мужа своего… не люблю. И не любила никогда, можешь в это поверить? Я любовь свою… предала. Проводила в армию и предала, как Иуда. А теперь каюсь, за грех свой расплачиваюсь. Кому я нужна? Мужу — из жалости? Да он ждёт-не дождётся, когда новая командировка, чтоб только из дома вырваться! Бабушку измучила. Детям — обуза. Господи, ну почему Ты оставил меня здесь?! Она заплакала навзрыд, уткнув- шись лицом в подушку. А за окном уже садилось солнце, свистели отчаянно птицы, свив- шие гнездо прямо под карнизом и теперь прилетавшие сюда кормить птенцов. Они шуршали, пищали, возились в тесноте. Им, видимо, мешали крылья. Дверь в который раз приоткры- лась, любопытные глазки пробежали встревоженным взглядом по комнате и тут же исчезли. Катя встала, подошла к окну. Душу щемило, обволакивало тоской. Надо было отвлечься, встряхнуть себя, и Катя вспомнила, как утешала её когда-то баба Варя. — Лера, не гневи Бога. Если он оставил тебя здесь, значит, так надо, и значит, надо надеяться, — сказала, присев около Леры. —Ведь делают же операции. Я спрашивала у одного специалиста, он сказал, что в твоём случае ещё не всё потеряно. Хочешь, он придёт? Хочешь? Надо только решиться! Лера… —Мне никто не поможет, никто! Есть в жизни случаи, когда не знаешь чем помочь человеку, когда и помочь, собственно, нечем, кроме как поделиться своей бедой. И Катя поняла это интуитивно и рассказа- ла Лере всё о себе и о Косте. Как встречались и как расставались, и как умерла от сердечного приступа её мама, и что всю свою жизнь Катя будет чувствовать вину перед ней. — Ты не смогла бы ничего из- менить, — у Леры была способность брать себя в руки, голос её уже не дрожал. — Теперь я знаю, что это предрешено свыше, кому умереть, чтобы успокоиться, а кому остаться, чтобы заплатить за ошибки страда- нием. Постой, постой, а может… — Все может быть, — тихо от- ветила Катя. — Подожди, это мы узнаем. Правда, сейчас муж в команди- ровке, но скоро, я думаю, вернёт- ся — может, выяснит, где твой Костя служил. Забирали, значит, с Грязей, — Лера проворно до- тянулась до письменного стола, на краю его лежала стопка книг, листов с рисунками, взяла ручку и стала старательно записывать. Год тысяча девятьсот восемьдесят третий. Фамилия? — Чижов, — сказала Катя, и каждой своей клеточкой почувство- вала, как её абстрактная надежда обретает конкретную форму. Алла ЛИНЁВА, поэт, прозаик, член Союза писателей России, г. Липецк. (Продолжение в июльском вы- пуске Литературной страницы). ВИШЕНКА (Продолжение.Начало в выпусках литературной страницы за февраль-май). КАКАЯ БЫВАЕТ РОСА НА ТРАВЕ Когда в солнечное утро летом пойдёшь в лес, то на полях, в траве видны алмазы. Все алмазы эти блестят и переливаются на солнце разными цветами — и жёлтым, и красным, и синим. Когда подойдёшь ближе и разглядишь, что это такое, то увидишь, что это капли росы собрались в треугольных листах травы и блестят на солнце. Листок этой травы внутри мохнат и пушист, как бархат. И капли катаются по листку и не мочат его. Когда неосторожно сорвёшь листок с росинкой, то капелька скатится, как шарик светлый, и не увидишь, как проскользнёт мимо стебля. Бывало, сорвёшь такую чашеч- ку, потихоньку поднесёшь ко рту и выпьешь росинку, и росинка эта вкуснее всякого напитка кажется. Лев ТОЛСТОЙ. БЕССМЕРТНОЕ НАСЛЕДИЕ «ТАК ЗНАТЬ И ЛЮБИТЬ ПРИРОДУ, КАК УМЕЛ БУНИН, МАЛО КТО УМЕЕТ» (А. БЛОК). Пейзаж в творчестве Бунина — это не просто зарисовки ху- дожника, проникновенно ощущающего красоту родных полей и лесов, стремящегося воссоздать панораму мест, где живёт и действует герой. Пейзаж не только оттеняет и подчёркивает чувства героя. Природа в его произведениях объясняет человека, формирует его эстетическое чувство. Поэтому Бунин стремится уловить все её оттенки. В своём творчестве писатель выступает как непревзойдённый певец русской природы, продолжатель традиций и новатор. По силе эмоционального воздействия бунинский пейзаж трудно сопоставить с каким-либо другим во всей мировой литературе. У ПРУДА Ясным утром на тихом пруде Резво ласточки реют кругом, Опускаются к самой воде, Чуть касаются влаги крылом. На лету они звонко поют, А вокруг зеленеют луга, И стоит, словно зеркало, пруд, Отражая свои берега. И, как в зеркале, меж тростников, С берегов опрокинулся лес, И уходит узор облаков В глубину отраженных небес Облака там нежней и белей, Глубина — бесконечна, светла... И доносится мерно с полей Над водой тихий звон из села. (1887) ДЕТСТВО Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне было поутру Бродить по этим солнечным палатам! Повсюду блеск, повсюду яркий свет, Песок — как шёлк... Прильну к сосне корявой И чувствую: мне только десять лет, А ствол — гигант, тяжёлый, величавый. Кора груба, морщиниста, красна, Но как тепла, как солнцем вся прогрета! И кажется, что пахнет не сосна, А зной и сухость солнечного лета. (1895) * * * Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени, И под навесами строений Трава в холодном серебре; Но уж сияет яркий зной, Давно топор стучит в сарае, И голубей пугливых стаи Сверкают снежной белизной. С зари кукушка за рекою Кукует звучно вдалеке, И в молодом березняке Грибами пахнет и листвою. На солнце светлая река Трепещет радостно, смеётся, И гулко в роще отдаётся Над нею ладный стук валька. (1892) * * * Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится, Степь да степь кругом — и всюду Нива колосится! Пахнет мёдом, зацветает Белая гречиха... Звон к вечерне из деревни Долетает тихо... А вдали кукушка в роще Медленно кукует... Счастлив тот, кто на работе В поле заночует! Гаснет вечер, скрылось солнце, Лишь закат краснеет... Счастлив тот, кому зарёю Тёплый ветер веет; Для кого мерцают кротко, Светятся с приветом В тёмном небе тёмной ночью Звёзды тихим светом; Кто устал на ниве за день И уснёт глубоко Мирным сном под звёздным небом На степи широкой! (1892)