Сельский восход. 2016 г. (с. Измалково)

2 стр. 19 января 2016 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê СКАЗКА ДЛЯ ДЕДА МОРОЗА В конце декабря в детском отделе Межпоселенческой библиотеки им. В. А. Дрокиной стартовал конкурс на лучшую детскую сказку для Деда Мороза. В нём приняли участие мальчишки и девчонки разных возрастов. Вашему вниманию, дорогие читатели, мы представляем самые необычные и трогательные сказки наших юных писателей-сказочников. Надеемся, что они помогут вам вновь окунуться в волшебное беззаботное детство. В ЛЕС ЗА ЁЛКОЙ Утро было снежное. Дедушка Мороз проснулся, умылся, позавтракал и по- смотрел на календарь. «Ой-ой-ой, – го- ворит. – Завтра уже Новый год, а я со своими хлопотами и заботами совсем забыл, что ёлки-то у меня до сих пор нет. Придётся идти в лес». Идёт зимний волшебник по лесу. Снег у него под ногами скрипит, высо- кие тёмные ели приветливо качаются, белки с дерева на дерево прыгают. Вдруг навстречу ему выбегает заяц и спрашивает: «Куда это ты, Дедушка Мороз, направляешься?» – «За ёлкой», – отвечает дедушка. «За ёлкой говоришь, а можно я с тобой пойду?», – спросил серый. «Конечно, вместе-то веселей», – ответил Дед Мороз. Идут они, идут и вдруг видят: стоит красивая, пышная ёлочка. Понравилась она Дедушке Морозу, решил он взять именно её на праздник. На её ветвях, как на быстрых санях, покатились они все вместе домой. Поставили зелёную красавицу в большом красивом зале. Дед Мороз стал ёлку украшать: шарики развешивать, хлопушки да игрушки, мишуру и дождик разноцветный, а ещё конфеты вкусные в блестящих обёртках. А заяц тем временем всё кругом подмёл, накрыл стол и позвал гостей – всех своих соседей-зверей: белок, зайцев, лис, волков. Даже медведи косолапые проснулись, чтобы участие в весёлом празднике принять да Новый год со всеми почестями встретить. Как все собрались, Дед Мороз вос- кликнул: «Раз, два, три – ёлочка, гори!» И засияла лесная красавица разноцвет- ными огоньками, радуя окружающих душистым ароматом хвои… Дима ЧЕРНЫШОВ, 7 лет. В ГОСТЯХ У ВОЛШЕБНИКА Зимой парк очень красив. Все де- ревья покрыты пушистым снегом, а на земле лежит красивое белое покрывало. А если дунет лёгкий ветерок-озорник, в небе закружится воздушный хоровод резных снежинок. Я очень люблю гулять по зимнему парку... И вот однажды, в одну из таких зимних прогулок, я увидела в парке не- обычного дедушку. Подошла я к нему и спрашиваю: «Дедушка, как Вас зовут?» А он отвечает: «Дедушка Мороз». Ой, как же я обрадовалась! Вдруг вижу – у дедушки в руках большой мешок по- дарков. Спрашиваю: «Дедушка Мороз, а почему Вы раздаёте подарки сейчас, а не под Новый год?» – «Эх, отвечает зимний волшебник, совсем я старый стал, новогодняя ночь очень короткая – не успеваю я доставить вовремя по- дарки всем мальчикам и девочкам. Вот и приходится начинать заранее, получше прятать их, волшебные слова говорить, чтоб увидели их ребята под ёлкой только после боя курантов». Пожалела я Дедушку Мороза и говорю: «Может быть, я помогу Вам подарки раздать, тогда мы точно успеем вовремя». Спустя несколько часов всё было доставлено. Дед Мороз был счастлив, он поблагодарил меня и предложил погостить у него в красивом северном городе Великий Устюг. Под весёлый звон бубенцов мы быстро домчались до его вотчины на быстрых санях. Лишь под вечер я вернулась домой в прекрасном сказочном настроении. Меня переполняли эмоции, и хотелось быстрее рассказать своим близким о своём вол- шебном путешествии и знакомстве с главным зимним волшебником страны. Ульяна НЕСТЕРОВА, 9 лет. ПОДАРОК ДЛЯ ДЕДА МОРОЗА Жил-был в Великом Устюге Дед Мороз. Была у него красивая тройка лошадей, на которой он приезжал в далёкие города на праздники к детям. В один из зимних праздничных дней он вновь собрался в очередной город и вдруг видит, что мешок для подарков и конфет пропал. Растерялся Дед Мороз. Осмотрел весь дом, в санях проверил – нигде мешка нет. Даже посох волшебный не помог ему подарки найти. Время начала праздника тем време- нем всё приближалось. Делать нечего. Положил Дед Мороз подарки в сани и помчался. Праздник удался на славу – весёлый, интересный. Дети выразительно рассказывали стихи и пели песенки, а Дед Мороз дарил им конфеты и подарки. Вдруг один мальчик спросил: «Дедушка Мороз, а где же твой мешок?» – «По- терял», – печально ответил Дед Мороз. «А ты посмотри под ёлку». Глянул Дед Мороз, и правда, мешок под ней лежит, целый и невредимый. «Где ты его нашёл?» – спросил он мальчика. «Это секрет». Так и осталось это для всех неразгаданной тайной. Анастасия ЛОГАЧЁВА, 12 лет. ЧУДО-ЁЛКА Рождественская ёлка – Дивной красоты! У неё иголки Свежести полны. Вся она сияет: Огоньки гирлянд, Шишки и хлопушки, И игрушек ряд. Вся она искрится Ночью в тишине, И снежок ложится На моём окне. Водит хороводы Ребятня кругом И всех поздравляет С дивным Рождеством! Надежда НИКОЛАЕВА. Тематическую страницу подготовила Надежда ПЕРЦЕВА. ГУСИ-ЛЕБЕДИ Гуси-лебеди, гуси-лебеди! Где летаете, где кочуете? Где поёте вы колыбельные? У какой кроватки ночуете? В каждом шёпоте, в каждом шорохе Детство милое мне является. Руки матери, её пение… Взмах крыла в ночи растворяется. Гуси-лебеди, птицы дикие, Где кочуете, где летаете, Гуси-лебеди, птицы белые, Кому вы теперь детство дарите? Мария КАБАНОВА, объединение «Юный журналист». СЕЧЕНЬ (ЯНВАРЬ) Снег да снежные узоры, В поле вьюга, разговоры, В пять часов уж тьма… День – коньки, снежки, салазки, Вечер – бабушкины сказки, – Вот она – зима! Афанасий ФЕТ. ДУНОВЕНЬЕ ВОЛШЕБСТВА МЕТЕЛЬ Ночью в полях, под напевы метели, Дремлют, качаясь, берёзки и ели... Месяц меж тучек над полем сияет – Бледная тень набегает и тает... Мнится мне ночью: меж белых берёз Бродит в туманном сиянье Мороз. Ночью в избе, под напевы метели, Тихо разносится скрип колыбели... Месяца свет в темноте серебрится – В мёрзлые стёкла по лавкам струится. Мнится мне ночью: меж сучьев берёз Смотрит в безмолвные избыМороз. Мёртвое поле, дорога степная! Вьюга тебя заметает ночная, Спят твои сёла под песни метели, Дремлют в снегу одинокие ели... Мнится мне ночью: не степи кругом – Бродит Мороз на погосте глухом... Иван БУНИН. «СВЕТ НАДЕЖДЫ» ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ ...Места, на которых стоят елецкие деревушки, удивительно хороши – высокие, открытые. Неба над ними много, его здесь больше, чем самой земли; со взгорков и верхушек полей видно, что земля с небом сходятся не сразу, сближаясь за тремя-четырьмя дымчатыми горизонтами. Возраст здешних деревень измеряется четырьмя веками; редкие из них – помоложе. И всё, казалось бы, в елецких окрестностях одно и то же: высокий чернозёмный увал, на нём – поле, с которого по горизонтам щетинятся верхушки чернолеса, стекающего в овраги, которых здесь – сотни. Всё те же пологие выгоны перед домами с белыми строчками гусей, идущих с пруда, крутолобый бык с задум- чивыми глазами или остроглазая коза, привязанные у теряющихся в бурьянах серых колеистых дорог. А вокруг этих непременных признаков жилья – поля, поля и поля, разделяемые берёзовыми и дубовыми полосами – аллеями. И несмотря на этот однообразный набор нет здесь ни одной одинаковой деревни. Не хуже других и моя деревуш- ка – тихая, далёкая, два века назад осевшая у прудов тремя порядками домов выселками из соседней, умершей теперь деревни, принадле- жавшей когда-то Буниным. Порядки эти за последние полвека поредели, остарела деревня от уходящей из неё жизни. В дни того исхода из деревни мы будто бы нашлись с ней, как находят друг друга люди осеннего возраста. Не от безысход- ности, а по душевному влечению. Привёл меня сюда Бунин – и сам он, и его проза, оказавшиеся для меня, родившегося и жившего на Волге, неразделимыми с той самой минуты, когда, взяв в руки томик Бунина издания 1956 года, словно и не прочёл, а по следам строк из- умительно чистой, осязаемой прозы сам вошёл в этот удивительный мир далёкой осенней деревни, пахнущей антоновскими яблоками и прелой листвой, с садами, пронизанными низким предзакатным солнцем. В холодные ноябрьские вечера, когда стоишь и смотришь на дерев- ню с редкими огнями над остыв- шими прудами, а за спиной жёлто светятся его маленькие оконца, грустно и радостно осознаёшь себя в этом – пусть маленьком, но пре- ображённом мире деревни. Вот уже и двадцатый мой январь в деревне. С каждым днём вечер всё отступает к ночи. Солнце рас- плавилось, разлилось закатом, облило ветки закатным алым светом и огненным сгустком запуталось в чёрной сети ветвей, будто пого- жий морозный день расставил ему силки и не пускает его, укорачивает ночную пору и всё ждёт завтрашне- го ясного рассвета. День коротким воробьиным шажком идёт к лету, и мороз – то налетает на деревню и хозяйничает в ней ледяными ясными ночами, тихо окутывает деревья, землю, пруды свои стылым дыханием, обволакивает всё вокруг белым шерстистым инеем, а то от- ступит, словно спрячется за далё- кими увалами, лесами. А на смену ему откуда-то с юга набежит ветер и принесёт неведомо откуда словно бы чужое, хмурое небо и влажное тепло – и беспокоит деревья, и метёт по полям неустанною своею силою – и день, и ночь. В такую пору тревожно спится по ночам под таинственные звуки, и всё чу- дится в полудрёме: то ли ходит по деревне кто-то грузный – огромный и неуклюжий, задевая ветки стылых деревьев и ломая их, то ли ветер тревожит верхушки деревьев и гремит краем оторванного листа на крыше. В погожий вечер выйдешь на улицу, ещё на крылечке вдохнёшь после продымлённой избы свежего морозного воздуха и прохрустишь по снегу до калитки. А как обо- ротишься в сторону заката, то и выдохнешь: Господи, за что же это счастье мне такое – видеть и этот вечер, и эту усталую, но всё ещё бодрящуюся деревушку с поредев- шими разноцветными домишками. Долго, медленно гаснет закат, незаметно сменяя живой золоти- стый цвет на мертвенный голубой, и вместе с ним постепенно блекнут окошки, и тихо, безмолвно, погру- жается деревня в темноту зимней морозной ночи. Я оборачиваюсь, чтобы идти к дому, и маленьким тёплым островком в огромном холодном мире кажется и тёплый жёлтый свет в его окошке, и тёплое пятно от него на снегу. А сверху вдруг взглянет на меня острый, холодный глаз мерцающей звезды, запутавшейся в ветвях дуба, охра- няющего дом. …Есть в этом мире вещи вечные: и берёзовая аллея, и пруды, и бередящие душу горизонты, а глав- ное – чернозём. То есть тот самый мир, в котором зарождался язык, на- зываемый умными учёными людьми языком поэтическим. Голова моя так неправильно как-то устроена, что умные мысли во многих статьях до меня трудно доходят и помнятся слабо. И всегда я им, умным тем головам, пишущим статьи на том полурусском по количеству в них слов, по-настоящему завидовал: так гладко всё, так умно…А запомнить – не получается – мимо души про- ходит. Трудно даже примитивные вещи понимал – как, например, это – «поэтический язык»? Без лукав- ства! Пока однажды в деревне, когда лопатою копал огород, перетирая ладонями каждый ком задернован- ной земли, прямо в душу вошло и застряло простое, короткое слово «зябь». Господи, да дал ли ты хоть одному ещё народу такое отноше- ние к земле, чтобы он, почитая ЕЁ, одушевляя ЕЁ, так сочувствовал ЕЙ, поднятой и оголённой, зябнущей долгую русскую зиму?! Поэзия, оказалась, совсем не обязатель- но там, где арфы и мраморные статуи, а где есть место простому, так редко встречающемуся в мире чувству человеческого сострадания. И уж если есть место и даже факт одушевления неодушевленного, то самая пора задуматься – а что же за разница во временах у нас такая: нынешнего, когда мы землю принимаем за предмет неодушев- ленный, и тех правремён, когда землю принимали за «зябнущую»? И какая же, должно быть, разница между «нами» и «ними»? Ведь в нас же течёт та же кровь, что и в «них», праотцах наших, зябнувших вместе с землёй ещё в доисторических, языческих землянках. Та же кровь, до мельчайших, составляющих её, частиц. Кровь та же, и земля та же, а что же тогда сделалось с нашими умами?.. А. НОВОСЕЛЬЦЕВ, член Липецкого представительства «Союза писателей России».