Сельский восход. 2002 г. (с. Измалково)

30 октября 2002 г. "СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД" 3 стр. Шит Ш-■ СЕГОДНЯ - ДЕНЬ ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТАЯ Многие, наверное, полагают, что точкой отсчета начала политических репрессий является, не к ночи будь помянутый, 1937 год. Однако это, пожалуй, неверно, потому что репрессии в России практически не прекращались с 1917 . Вспомните гонения на капиталистов и помещиков, затем на святую Церковь, а когда ни того, ни другого не стало, начались гонения на себе подобных. Заимел мужик лишнюю лошадь — буржуй, купил сеялку-веялку — кулак, а уж если захудалую лавчонку открыл — тогда и вовсе "акула капитализма". И каждого — к стенке! Такова уж, видимо, судьба всех рево­ люций. Спросите, зачем этот экскурс в историю? А затем, что... Жила-была на свете девочка Шура. Обыкновенная девочка, как тысячи и милли­ оны других детей, за исключением лишь того, что жила она в опасное время в непредска­ зуемой стране. Отец Шуры был человеком • разворотливым, умным и, естественно, не бедным. Вот выписка из официальной харак­ теристики, данной некогда Афанасьевским сельсоветом отцу Шуры — Дешину Ивану Афанасьевичу. Цитирую: "По соцположению до революции и после революции — кулак. До революции х-во имело земли 35 га. За­ нимался крупной торговлей, имелось 3 ло­ шади, 2 коровы, косилка, молотилка, имелось батраков 1 постоянный, 3 человека сезонных. Имелась Волночистка. После революции име­ лось: 7 га арендованной земли, занимался круп­ ной торговлей, имелась Волночистка, батраков имелось: 1 постоянный, 3 человека сезонных. Ли­ шен был избирательных прав с начала револю­ ции. Был судим за анти­ советскую агитацию в 1930 г., в 1930 г. раску­ лачен был". Меня удивило, почему слово "волночистка" в тексте оба раза пишется с заглавной буквы. Похо­ же, этому агрегату при­ давалось большое значе­ ние. Однако неважно, хо­ тя волночистка действи­ тельно существовала, так как об этом в своем рас­ сказе упоминает и Алек­ сандра Ивановна Козинова — та самая де­ вочка Шура. Что же касается до всего ос­ тального, то никаких батраков, лошадей, ко­ силок-молотилок, равно как и земли, у ее отца на момент, когда он "раскулачен был", уж и в помине не существовало, а "крупная торговля" заключалась в одной комнатушке, где Иван Афанасьевич приторговывал разной мелочью, чтобы прокормить семью, так как являясь инвалидом (не было одной ноги), физически он работать не мог. Имелись, правда, еще кирпичный дом и корова, а кро­ ме этого — снова цитирую — ” ... жена Мат- # рена Мироновна с 1897 г.рождения, дочь Александра с 1920 г.рождения, сын Иван с 1927 г.рождения, сын Алексей с 1928 г.рож­ дения..." Позже появится еще и "... сын Ва­ лентин с 1932 г.рождения". Но это позже, а пока — раскулачивание. Как же оно проводилось? А никак. Пришли на Рож­ дество подвыпившие местные активисты да и выбросили из кирпичного дома на январский мороз семью "кулака” с десятилетней Шурой, ... матерью и двумя крошечными братишками, а самого его упекли на три года в кутузку — "...за антисоветскую агитацию..." И опять удивитель­ но, как это за преступление, за которое пускали пулю в затылок, и вдруг три года?! Видимо, выдуманной была агитация -то. Но как бы там ни было, а через три года искупивший, по мнению властей, вину "ку­ лак" возвращается домой, где его семья ски­ тается по чужим углам, погребам, а то и под открытым небом. И так продолжается девять лет, пока уже взрослая и имеющая собст­ венного ребенка Шура не собрала денженок и не купила ветхий, в два окошка, но зато собственный домишко, в котором, перестро­ енном, и живет она сейчас. Однако перед этим был еще страшный тридцать седьмой. Девочка Шура уже вырос- А ла, уже закончила в селе Чернава курсы трактористов и наравне с мужиками крутила заводную ручку знаменитого "Фордзона” , когда ночью в дверь постучали, и отца, ра­ ботавшего в ту пору учетчиком в селе Мар­ чуки, снова увели, как оказалось впоследст­ вии, теперь уже навсегда. "...Дешин Иван Афанасьевич, 1891 года рождения, уроженец села Афанасьево Из- малковского района, ЦЧО (Центрально-Чер­ ноземная область) был арестован по поста­ новлению начальника Ливенского отдела ПП ОГПУ по ЦЧО 22 сентября 1937 года. Содер­ жался под стражей в Ливенской тюрьме..." И далее: "...По постановлению Особой Тройки при управлении НКВД по Орловской области от 1 ноября 1937 г. Дешин Иван Афанасьевич по ст.58-10 УК РСФСР приговорен к рас­ стрелу и конфискации личного имущества". Что же у него было конфисковывать, если он еще в 1930 году "раскулачен был" и скитался по чужим углам, и какой шпион из одноно­ гого на деревяшке инвалида? Неисповедимы пути тогдашнего правосудия! После гибели хозяина семья распалась. Мать, замученная жизнью изгоя, оставив на попечение теперь уже взрослой и собираю­ щейся выйти замуж Шуры старшего Ивана, подалась с двумя младшими на Донбасс к своему брату в поисках лучшей доли. И все бы ничего, но тут грянула война и пришлось Матрене Мироновне, спасаясь от оккупантов, вновь возвращаться в родные края, на этот раз уже пешком. А где она бывала, кроме родного села? Что она знала? Вот и заблудилась на длин­ ной дороге к дому, по­ вернув в сторону Орла, вместо того, чтобы по­ вернуть на Елец. Так и попала в лапы к немцам, а затем и в Германию — в рабство на долгие шесть лет. И только в 1947 году, схоронив на чужбине среднего сына Алексея, возвратилась она, наконец, с младшим Валентином в родные края к своей Шуре. Не сложилось у Александры Ивановны с мужем. За­ гремел перед самой вой­ ной по глупой драке в тюрьму, а оттуда, не за­ езжая домой, на фронт, после которого снова на 10 лет в тюрьму в Сибирь. Что уж он на­ творил? Кто его знает, однако, к Шуре боль­ ше не возвратился, найдя себе в Сибири но­ вую семью. Так что и дочку ей пришлось рас­ тить тоже одной. Но при этом надо было еще и работать, чтобы прокормить и себя, и свою девочку. И Александра Ивановна работала, и работала хорошо, о чем свидетельствуют Почетные грамоты и благодарности, полученные ею в свое время, да и сорокасемилетний трудовой стаж в колхозе, из которого она 19 лет тру­ дилась дояркой, тоже кое о чем да говорит. Определением Липецкой прокуратуры от 6 мая 1989 года отец Александры Ивановны Иван Афанасьевич Дешин был реабилитиро­ ван. С 1995 года Александра Ивановна на­ чала пользоваться льготами как дочь репрес­ сированного и сама подвергшаяся репрес­ сиям. Но и на этом ее мытарства не закон­ чились. В 1997 году страшная болезнь — па­ ралич — сбивает с ног эту, казалось бы, не­ сокрушимую женщину. Сейчас за ней ухажи­ вает ее единственная дочка Мария, благода­ ря которой в большей степени и написан этот рассказ. С какой любовью, нежностью и чисто русской бабьей жалостью повествует она о тяжелой доле своей мамы, о ее злой судьбе, каковая и на склоне лет не дает ей надышаться свежим воздухом, посидеть на летнем солнышке или пройтись по зимнему морозцу, загнав в четыре стены и приковав к постели, где и держит железными лапами. И вот, глядя на эту сухонькую, седую ста­ рушку, лежащую под цветастым одеялом, не­ вольно думаешь: "Боже мой, сколько же те­ бе, старой, довелось вынести на своем веку от людской несправедливости. Как же гнула тебя злая судьба! Но несмотря ни на что ог­ ромная сила воли, заложенная в этом хруп­ ком теле, не позволила тебе сломаться, не дала затаить на людей лютую ненависть за трудно прожитую жизнь, за неоправданную смерть родных и близких, за все несправед­ ливые обиды и за вину, возложенную на тебя и к которой ты не имеешь ни малейшего от­ ношения. И чисто по-человечески склоняешь голову перед долготерпимой, не помнящей зла Доброй Русской Женщиной! Н.ВОРОПАЕВ. НА СНИМКЕ: та самая девочка Шура из 30-х годов —Александра Ивановна Козинова. Фото конца 80-х из семейного архива. P.S. Цитаты, приведенные в тексте, — из подлинных документов, тоже хранящихся в семейном архиве. ПДЫ , ПШ ЕННЫ Е (ЕДИН ... ...Управившись с делами, Наталья погасила лампу. Длинна декабрьская ночь. Ярко-белым осколком сияет в зените луна. Крепчает мороз. Зябко ежатся под лоскутным одеялом ребятишки. Семья Никульниковых не считалась зажиточной, хотя хозяин — Павел Иванович — был не последним человеком в Слободе. А тут еще случившийся в одночасье пожар. Дом, конечно, подлатали, но ремонт-то требовался основательный. Тихонько тренькнул за печкой сверчок. Женщина по­ плотнее притворила дверь, улыбнулась: а ничего, что пожар — поправимое это дело. Главное — рядом с ней надежный человек — ее Павел — сильный, рабо­ тящий, никогда не унывающий. Детки — два сыночка Миша и Володя да две дочки Таня и Сашенька — послушными, трудолюбивыми растут. Одиннадцати­ летний Мишутка во всем подражает отцу. И еще родится весной, наверное, сын —это пророчит ее материнское сердце. Хату весной обязательно подправим. Есть лишняя скотина. Лес купить... Тихий, но настойчивый стук в ок­ но спугнул чуткий сон Натальи. По­ чему-то тревожно забилось сердце. — Кто там? — Открывайте. В хату в клубах морозного пара ввалились мужчины. В одном из них Наталья узнала местного милиционе­ ра. — Ну, хозяин, — шутливо обра­ тился милиционер к Павлу, — есть оружие в доме? — Есть, конечно. Вон ружье охот­ ничье. —? Что-то никакого богатства тут не видно, — открывая сундук, добро­ душно заметил один из ночных гос­ тей, начиная обыск. —Две девки как- никак растут! Несмотря на благодушное настро­ ение пришедших, Наталья поняла: не с добром пришли эти люди в глухую ночь в их дом. Испуганно жались к коленям матери дети. Успокаивая их, услышала обращенные к Павлу слова милиционера: "Собирайтесь, пойдем". — Не волнуйся. Я за собой ника­ кой вины не знаю. Скоро вернусь. А уж не приду завтра, передачу прине­ си. Все будет хорошо, — успокаивал он побледневшую от дурного пред­ чувствия жену... Шел страшный тридцать седьмой год, когда бдительность против врагов оборачивалась страшной бедой для тысяч неповинных людей. Ничем не доказанный навет соседа из обычной житейской неприязни мог стоить че­ ловеку жизни. И уж неизвестно, чем там насолил Павел Никульников счи­ тавшемуся его другом односельчани­ ну, но именно он "состряпал" обви­ нительную бумагу. Припомнил "друг", как однажды, принимая из рук рас­ пространителя пачку облигаций, Па­ вел пошутил: "На бутылочку не оста­ лось!". Никульникову вменялся в вину и пожар, случившийся белым днем в 1936 году. Специально, мол, свой дом подпали, чтобы сгорели содержавши­ еся на подворье колхозные овцы. По­ жар быстро погасили, животные не пострадали, даже ягнята все целы оказались. ...Ни на другой, ни в последую­ щие дни Павел домой не вернулся. В Слободе арест Никульникова никого не оставил равнодушным. Он был порядочным человеком. Исправ­ но трудился бригадиром в колхозе. Не обижал людей и спросить умел по справедливости. Потом работал в во­ енкомате, а в последнее время в сель­ ской "потребиловке" — магазине. То­ вар всякий в лавке был, продавец об­ ходительный, и ревизия изъянов не находила. — Да вернется он. Месяц-другой посидит и вернется, — успокаивал всех "друг”. Следствие шло медленно. А од­ нажды зашедший в осиротевшую семью отец Павла Иван Михайлович, устало опустившись на лавку, сказал: "Все, угнали Пашу в Ливны..." Беда не приходит в одиночку. Уже на другой день после ареста хозяина в магазин приехали с ревизией, кото­ рая прошла благополучно за 2 дня до ареста продавца. Теперь выявилась недостача почти в 3 тысячи рублей. Продала Наталья всю скотину, ригу, сарай каменный, оставшись с детьми в ветхой обгоревшей избе. Весной пришло письмо с Дальне­ го Востока. Писал Павел, что строит железную дорогу, работает бригади­ ром, что срок дали в 8 лет, но ведь не виноват он и надеется, что право­ судие разберется, и встреча их не за горами. Наказывал, чтобы берегла де­ тей. А между строк сквозила боль не­ сказанных лишений и унижения. В мае 38-го родился Вася. В сорок первом началась война, и второе (последнее) письмо Никульни- ковы получили из Саратова. "Лежу в больнице, туберкулез. Долго плыли морем. Голодно, условия плохие. Я же понимаю — война. Надо снабжать продовольствием фронт. Если сможе­ те, пришлите посылочку", — писал Павел. Иван Михайлович засобирался в Саратов. Большая семья сына очень бы голодала, если бы не он, сельский пастух, к которому отношение сель­ чан было почтительным, и платили они старику за его труд по тем вре­ менам щедро. Склонившись над сто­ лом под тусклой лампой, семья со­ ставляла отцу письмо. Но вскорости заняли село немцы... В село приходили похоронки, по­ гибших оплакивали, жалели вдов и их ребятишек. И как бы хорошо ни от­ носились односельчане к Наталье Ан­ дреевне, ее беда была иной: муж-то арестован как враг народа. Даже кум, колхозный бригадир, который иногда писал по ее просьбе письма мужу, ви­ новато заявлял: "Не обижайся, не бу­ ду я больше письма в ссылку писать. Предупредили уж меня — сам, мол, туда пойдешь!.." Изо всех сил старалась Наталья Никульникова успевать и на колхоз­ ном поле, и детишек обиходить. От­ казывая семье во всем, спешила вов­ ремя заплатить многочисленные на­ логи: семья "врага народа" на примете — чуть что не так, недолго и вслед за мужем в ссылку угодить... А боль­ ше всего ждала весточки от мужа: как-то он там больной, голодный. И жила надеждой, что вернется он до­ мой, и она, Наталья, и дети окружат его такой заботой, такой любовью, что оттает душа и исцелится от боли тело. И весточка пришла. — Шур, письмо от отца, видать, — окликнула пробегающую с ведром к колодцу десятилетнюю дочку На­ тальи сельская почтальонка. — Давай поглядим, — поспешила случившаяся рядом сельчанка, и вскрыв конверт, обронила растерян­ но: — Извещение. Умер он... ваш папка... Сейчас в с.Слобода живет дочь безвинно репрессированного Павла Ивановича Никульникова, ныне вете­ ран труда, бывшая учительница Алек­ сандра Павловна Никульникова. Она была ребенком в далеком и страшном тридцать седьмом и последующих не менее горьких годах. Но в детском со­ знании навсегда запечатлелись траги­ ческие для их семьи события. — Наша семья понесла большую утрату, потеряв отца, а чем измерить боль утраты моральной... Когда подросли дети и миновала угроза репрессий, Наталья Андреевна боялась, что не возьмут ее сыновей в армию, Родине служить. А это счита­ лось до окаянных девяностых для на­ ции главным долгом, большой чес­ тью. Она боялась, что дети по при­ чине репрессирования отца не смогут получить образования. К счастью, в послесталинские времена былым пре­ ступлениям былых правителей дана должная оценка, а безвинно осужден­ ные реабилитированы. К счастью, все дети вдовы без вины виноватого и безвременно умершего Павла Ивано­ вича Никульникова выросли достой­ ными, порядочными людьми. Стал кадровым военным Михаил, на хоро­ шем счету в далеком Донбассе был Владимир, преподавал в техникуме г.Омска Василий. К сожалению, в живых теперь только сестры Антони­ на и Александра. И они теперь чтут наказ своей матери Натальи Андреев­ ны, ушедшей из жизни в возрасте 95 лет, — быть опорой друг другу, по­ мнить родство и ценить его... Л.ВАСИЛЬЕВА, с.Слобода.