Сельская новь. 1967 г. (г. Липецк Липецкий р-н)

П о э т ы Л и п е ц к о г о к р а я СТИХИ И В А Н А Б А Т Р А К О В А Л И ТЕРА 7 УРНА Я С Т Р А Н И Ц А № 4 ( 22 ) ^ С е л ь с к о й н о в и‘ ----- РЯ Б ИНА ----- Как т ебя, рябина, Не люби ть д ушой? Красишь ты долину Летом и зимой. И не ты ли осень С радостью роднишь, И не тьі ли лросинь Щедро золотииіь?! И когда полозья По онегу скрипят — Над сугробом гроздья Сочные висят. С чем тебя, рябина, Я сравнить могу?І Пламенем рубина Ты горишь В снегу. ■А Лился над лугом Лунный таинственный свет. И рассужідали мы с другом В десять ребяческих лет: Мол, на родимой планете Люди такое творят. Что на ракѳ те Туда, на Луну, пояегтят. Быстро шло время. Многое В жизни сбылось. В космос влюбленное племя Смело к Луне понеслось, С другом опять, между прочим, Мы предаемся мечтам: Хочется очень Отправиться в космос и нам. Хоть и не тесно В нашей родной стороне. Все ж побывать интересно Нам на далекой Луне: Что там — кэкие красоты? Что нам сулит высота?,. Властно В полеты Зовет нас большая мечта. МЫ С Мы с березкою стояли По-над речкою своей. С нами рядышком играли Струйки с зеленью ветвей. Мимо нас, куда — не знаю, Плыл парнишка молодой. Я березке налеваю, Он любуется водой. КУДА ТЫ, ПЕСНЯ, УЛЕТЕЛАІ Она весной здесь пѳ сню пела, Венок из лютнков плела. Над ней рябина зеленела. Под ней купальница цвела. Как ни хотелось мне остаться. Но торопила даль дорог. Пришлось мне с девушкой расстаться. Но позабыть ее не мог... Она весной здесь песню пела, Венок из лютиков плела... Куда ты, песня, улетела. Куда ты, девушка, ушла? ПОДСКАЖИ МНЕ, РОЖЬ ГУСТАЯ Милый мой такой умелый — Что угодно смастерит, Ом умелый, но несмелый: Не хвалю его за зто, А забыть вот не могу. Подскажи мне, рожь густая. Долго ль буду дотемна. БЕРЕЗКОЮ... --------------------- Жду: не скажет ли словечко, Далеко ль, мол, до села.. Ой, зачем ты, злая речка, Вниз парнишку понесла? Он уплыл В речные дали, К нам причалить не лосмел... На березку ль, на меня ли Он так ласково смотрел? Вновь ведет меня дорожка Над рекою помечтать. Ой, скажи ты мне, березка, Поплыеет ли он опять? Все краснеет да моячит. За селом бродить Знаю я, меня он любит. Знает это и народ. Только вот не приголуби-т, Не проводит до ворот. Ходит он один все лето. То В полях, то на лугу. одна я, И печальна и грустна? Потому что он робѳ ет. Одиноко я брожу... Если он сказать не смеет Я сама ему скажу! т С ЕГОДНЯ мы публмку- ем нескопько стмхо- таореиий липецкого поэта Ивана Батракова. Чи­ татели «Сельской нови» уже знакомы с ннм, так как Иван Батраков неоднократ ­ но выстулал В нашей лите­ ратурной странице «Родни- чок». Батраков — уроженец се­ ла Косыревка нашего рай­ она. Ныне работает в обла- стном управлении культуры. Несколько пееен, написан- ных нм, помещено было в сборниие «Песни липецких просторовп. Стихи его пуб ­ ликовались в московских изданиях — в журналах «Агнтатор», «Хнмия и жизнь», в газете «Сельская жизнь». Несколько налисанных Батраковым песеи переложе ­ но на музыку местными композиторами В. Загвоэд- киным, А. Мнстюковым, В. Борисовым, Н. Беіюгла- зовым, А. Васипьевым, В. Яковлевым. Некоторые из них передавались по областному и центральному ра- дио. Публикуемые сегодня стихи тоже иосят песемиый характер — это излюбленный жаир поэтического твор ­ чества Ивана Батракова. в. ФРОЛОВ. Против войны и кэмдриное жужжанье, И п.теск рыбешки на воде, И переливчатое ржанье В ночном за речкой лошадей, И в кронах лунное мерцанье, И царство сонной тишины— Они немое отрицанье Гре.мевшей над землей войны. Они—немое осужденье Истории К'ровавых дней. Они — немое утвержденье Роосин — Родины моей! О с е н ь Город вьшыт дождями косыми, Тоілйко слышно, как ветры поют. Только в небе над целой Россией Журавли улетают на юг... Мне бы тоже сорваться далече, Чтобы поезд меня уносил В этот песенный ветренный вечер, В буйство красок, в кипѳ ние сил! Чтоб закаты сменялись расовстом, Чтобы в душу мечтаний струя Заносила родные приметы— И нэвеки запомню их я... Кбгда каждая веточка сада С паутинкой стремится взлететь. Когда желтым огнем листопада Начинают тропинки гореть. Когда ’Воздух становится синим, Нѳ вѳ сомы.м и дышится всласть—' Это значит: над целой Россией Журавлиная песнь началась... Л . СТОРОЖЕНКО. да уже совсем стемнело. не наблюдателей, ты ничего В груди у Андрея поднима- не замечал. лась какая-то новая волна : ѵ , страстного желания счастья, жизни. За ужином Ира молчала, что-то обдумывая. Андрей за'метил в ее поведении ка­ кую-то новую совсем незна­ комую черту, которой рань­ ше не было. Односложно и Да, ты хорошо сделал, что повел на могилу своего отца. Именно там я нашла, наконец, ответ на так долго мучивший меня вопрос. Отец, наверно, любил тебя и представлял, как т к идешь по свободной солнечной зем- ле веселый, загорелый и ве ЛЕСНАЯ КРАСАВИЦА Пѳ релѳ сок вэором я окнну — Все о гюзднвм лвте говорит. Осень тмхо подожгла рябину, И она над озером горит. Скоро клен свою одежду сккнет И эаснет до теплых вешних дней. Голубое озеро застынет Под рябиной огненіиой моей. Скоро-скоро непогода злая Налетит и холодом обдаст. Только ей красавица лесная Наливные гроздья не отдаст. Перелесок взором я окину — Все о близкой стуже говорит. Осень тихо подожгла рябину, И она над озером горит. -АХ , КАКАЯ ЗОЛОТАЯ?— Ах, какая золотая Ходит в траеах м цветах: Огневая, молодая, С поволокою в глазах! И не просто бойко ходит, Позабые покой и сон, А, пожалуй, верхоеодит Средь косилок и копен. Миловидна, словно фея, И певучий разговор. Из ромашек и шалфея Головной ее убор. В обхождении простая И простой ее наряд. — Ах, какая золотая,— Всюду люди говорят. Долго-долго ПО»АНИТЬ буду Этот жаркий сенокос И, конечно, не забуду Золотых ее волос. снарядов, а в воздухе ви- села тяжелая, как на клад­ бище, тишина. Дядька Семей помог им найти прибитый осенними дождями желтоватый хол- мик земли на высоком кур- гане. Мать тихо плакала, вытирая глаза концом плат­ ка, а Андрей сидел на боль- шом сером камне, вспоминая на своих щеках он чувст- вует теплую мозолистую, слегка царапающую отцов­ скую руку. Но вот исчезли подбитые танки, траншеи, ворбцки. В степи заколосилась пшени­ ца. Колхозники ближайше- го села смастерили деревян­ ный заборчик вокруг моги- неуловимое, как бывает у человека. принявшего сме- лое и важное решение. _ Андрей ушел спать яблоню, но уснуть долго не смотрел на звезды, думал о будущем, об Ире, о работе. Проснувшись, он быстро умылся и пошел в хату за полотенцем. Посреди ком­ наты стояла мать с какой- М АТЬ привела сюда далеко, больше десяти ки- Андрея, когда ему лометров. Он вставал рано, шел двенадцатый год. когда все еще спали, быстро Тогда степь была еще опу- шел по мокрой от росы до- тана колючей проволокой, роге, дрожа от холода, но ' изрезана морщинами тран- знал, что на кургане согреет Андрей сидел на давно зна- шей, изрыта воронками от его поднимающееся солнце, комом камне, думая об от- В это лето Андрей прие- й®. “ своем детстве... хал на каникулы перед пос- ледним курсом института, учил его, семилетнего ре- Он вновь шел к кургану, но бенка, держать в руках ста- не один. Рядом с ннм шага- меску, терпеливо мастерил ла девушка с черными, ко- вместе с ним маленькую ротко подстриженными во- мельницу. А сколько радо- лосами. бти было у обоих, когда Андрей ск^зал матери, что мельница весело заверте- она будет его женой. Мать лась от налетевшего ветра! бумажкой и плакала. отца. И ему казалось. \ ч г о Андреи хотел рассказать ^ ^ ’ то ли от обиды, что сын обо всем Ире, но девушка выбрал невесту один, без ее смотрела вдаль, за колыха- совета, но обняла девушку ющееся море кукурузы, как и поцеловала... Шли молча. Да и о чем говорить в такие минуты? — Там, — сказал Андрей показывая на холм метрах в двухстах от дороги. Свер- Ему хотелось узнать, о чем нули в сторону, пробираясь думает Ира, он спросил, но лы, поставили дубовый обе- сквозь густые заросли куку- она только хмурила брови, лиск с жестянной звездоч- РУ^ь*. Андрей лег на траву, кой. Мать посадила кусты Ира подошла к обслиску, Вспомнились первые дни за­ калины и шиповника. Кали- долго рассматривала над- нятий в институте, когда на не принялась, зачахла от лись: «Здесь похоронен, пав- они познакомились. Тогда у жаркого степного солнца, а ший смертью храбрых, стар- Иры была длинная черная шиповник, расцветая летом, шина Петро Лихограй», а коса, которая ему так нра- наполнял воздух приятным потом сидела, подогнув но- вилась. О своей любви Анд- дурманящим запахом. ги, смотрела в степь. рей сказал ей совсем недав- Андрей часто приходил Было душно, где-то в не- но, уже на четвертой кур- сюда, особенно летом, во бе пели нескончаемую песню се. время каникул. Идти было жаворонки, пахло полынью. В село возвращались, ког- рассеяно отвечая матери на д^щь под руку жену, смот- вопросы,^ он не переставал рящую на тебя влюбленны- наблюдать за Ирой. Потом „ „ глазами. И оба - сча- Андреи предложил ей поити стливы. погулять, но она отказалась, сославшись на сильную ус- Нет, Андрей, мы с тобой талость. В ее глазах в это **е будем счастливы. Со вре- время промелькнуло что-то менем ты бы понял, что я будто искала ответа на ка- кой-то мучительный и чрез­ вычайно важный вопрос. — Там будет водохрани­ лище, — скдзал , Андрей. Что это? — Тебе, читай. Торопливо вытирая лицо, Андрей читал строки, напи­ санные знакомой рукой. Смысл слов долго не мог дойти до его соэнания. «Андрей, когда ты прочи­ таешь это, я буду уже да­ леко. Я знаю, ты меня лю- не люблю тебя. Это было бы мучительно. А что если, став твоей женой, я встречу дру­ гого, того, кого действитель- но полюблю? Новое несча­ стье. Я знаю, тебе очень тя­ жело. Но ведь твой отец умер за то, чтобы ты, я, все были счастливыми. Мы не имеем права быть несчаст­ ными. А поэтому прости. Прощай. ИраА Он, казалось, ничего не понял. Посмотрел на мать, которая суетилась около пе­ чи, спросил, когда уехала Ирина, вышел из хаты. Бес- цельно шел по дороге, не зная куда идти, зачем... Дул сильный, обжигаю- щий ветер, как из пустыни. Солнце лениво брело в кра- бишь и тебТ ’ будеГ " очень с«оватой дымке пыли, а Ан­ дреи сидел на кургане и ду­ мал, думал... Шелестели тяжело, но я не могу посту­ пить иначе. Я должна уе- хать. Понимаешь, Андрей, скрученные жарким ветром я не люблю тебя. И вооб- ' " " " ь я кукурузы, подгоняя ще никого не любила до сих мысли. пор, а время идет, мне уже — Да, мы не имеем пра- двадцать два года. В ответ' ва быть несчастными, нс на твои признапия я не бы- имеем права, — повторил ла откровенной, думала, что он в горьком раздумьи су- со йременем действительно ровые, но справедливые полюблю тебя. Но нет, а ты слова». В ОСЕННЕМ ЛЕСУ. Фотоэтюд А. Гирева. Л Ю Д М И Л А К У Л Ь Б И Д А ЗВ Е ЗДЫ И ЧЕРЕШНИ ГЛАВА ИЗ ПОВЕСТИ «ГОЛУБАЯ ВЕГА» — Леля-я-а! Леля-я-а! — снова и снова зовет мама.. Леля не откликается. Уютно устроившись на сви­ сающей почти до земли толстой черешневой ветке, прикрытой зеленостволой стеной подсолнух-ов, она отбирает почти всэмделиш- ние букеты. Голое мамы то прибли­ жается, то удаляется. — Леля-я-а! Леля-я-а!.. 'Две белых. ромашки и желтый одуванчик. Нет, два желтых одуванчика и одна белая ромашка... Цветы растіут здесь же, между рядами подсолнухов. В со- седних дворах — грядки редиса, лука, картофеля, и только в лелином — одни подсолнухи. Огромные ры- жив шлялы окружили ро всех сторон хатку-мазанку., Тетя Таня из большого дома «апротив часто смеет- ся: — Кажуть докторшу на лрироду потянугнуло, то­ му й купылы в Останкив хату... А яку тут природу вона бачить, коли навить цыбулю у нас бэре? Смех іу тети Тани доб­ родушный, Присло<нившись к высокому штакетнику па­ лисадника, скрестив на гру ­ ди полные руки, смотрит она на Лелю черными оча­ ми и в уголках ее ярких, будто нзтертых красным перцѳ м губ, округляются ямочки. Застиранное ент-' цевое платье так плотно облегает большую фигуру, что даже раздвим/лись ■ытачки, прошитые грубы­ ми нитками. Из штакетника высовываются георгины, пышные, гордые, чем-то похожие на саму хозяйку. — Лэлэчко, йды Ж о р ж и ­ ками вгощу, — приглашает тег'я Таня, — йды, выбырай яки хочеш. И пу' появляется мама. Размахивая в такт швгДм белой сумкой с блестящи­ ми застежками, она быстро идет по улице. — Почему не у бабушки? — глаза у мамы серьезные, даже строгие. Леля сму­ щенно идет за мамой, ут- кнув нос в соцвѳ тья геор- ГИН. I — Попрошайничаешь? — Я? — Леля останав­ ливается на пороге. — Школьница будущая! В шесть лет пора усвоить, что иезачем ходить к лю- дям, от которых не почерп­ нешь ничего хорошего! Кто такая тетя Таня? Домохо­ зяйка, спекулирующая на... — Ты не понимаешь, ма- м ^ она добрая, тетя Таня, у нее цветы красивые, — голое девочки срывается и, іуронив георгины, она бе- жит в зеленостволое под- солнушье царство. К двіум желтым одувэч- чикам — розовую ягоду че­ решни на тонком стебель- ке.‘ — Лвля-я-вІ_ Платье, прикрывающее согиутые кояени, комочком притаилось на старом ство- ле, словно огромная пе­ страя бабочка. Лучи захо- дяідего ' солнца осторожно вплетаются в светлые лели- ны волосы. Узорчатые течи листьев и ягод дрожат на пестрой ткани. Если обнять руками ко- ленм, чтобы іудобнее была сидеть, и чуть-чуть отки­ нуть голову, можно увидать голубое-голубое небо. Па­ па говорит; небо прозрач­ ное, как стекло, но воздуха над землей так много, что оно кажется голубым, Плы- вут облака. А может этэ не облака, а души, о кото­ рых рассказывает бабушка? Уж очень они похожи... Вот мгчится белый конь- скакун, догоняя призрач- ніую фигуру, укутанную легмим пащом, в складхах которого запуталась синь неба. Вот нежный лебедь, изогнув шею, пьет из таин- ственного ручья... — Нельзя так, Зина, будь проще, — это голое папы. — Ты ведь врач, и должна понимать людей, быть бли­ же’ к ним. Разве плохо, что Татьяна Лукьяновна имеет огород, что у нее всегда свежие овощи? — Не хочу знать эту гадкую женщину! Ребенка без мужа родила, выше продавца мороженого ни­ когда не подымется: — Нельзя, — повторяет папа, — бить лежачего... — Я скрепя сердце смирилась, согласилась во­ дить дочку к твоей рели- гиозной матери. Теперь эта Татьяна... Такое влияние... Я не узнаю свою Лелю, она стала ужасно грубой... Невоспитанной... Бродит не- вѳ домо где... — Пора бы знать тебе, Зина, излюбленное место нашей девочки, — с гру ­ стью замечает папа. — Не надо, не ходи, я сам при­ веду ее. Раздвигаются зеленые стволы, приветливо кла­ няются рыжие шляпы. — Здравствуй, хмурая девочка на ветке! — Здравствуй, пришелец! — Ишь, ты, какое слово уже знаешь! — в серых палиных глазах прыгают ве­ селые коричневые крапин­ ки. — Садись, — приглашает Леля, отодвигаясь. — Обломаю твою палу­ бу, я ведь большой, — папа опускается на траву. — Черешнями лакомишься? — Не-е-ѳ т... За душами наблюдаю, — Леля под­ робно рассказывает об уаиденном. — Глупенькая ты девоч- ка! Это все бабушка выду­ мала. С'?аренькая она, хо ­ чется ей пожить подоль­ ше, вот и придумала но­ вую жизнь'. Просто ветер несет облака разной фор­ мы. Ты и на земле сколь­ ко (угодно таких душ оты­ щешь. Вот камень, — пала подымает с земли неболь­ шой камешек. — Смотри, ,ведь он на Деда Мороза похож, правда? Леля недоверчиво смот­ рит на папину руку. Ка­ мень, как камень. Впро- чем... Вот горбинка. Шапка, гла’з, борода.' И впрямь, как Дѳ д Мороз. — Ну, вот, — папа о~- брасываѳ т камешек. — А в небе есть только звезды. Дріугие планеты. Как наша Земл?. Знаешь, дочка, мне очень нравится название одной звезды — Вега. Вот все звезды, которые я ви- дел — желтые, краснова­ тые, а от этой какое-то голубоватое сияиие. Голу­ бая Вега. Когда-нибудь лю ­ ди построят летающий (К о ­ рабль, который помчится к звездам. Изобрели же лю­ ди самолеты... Я бы хотел быть капитаном такого ко ­ рабля. Мне легко переква­ лифицироваться, я ведь летчик. — Пап, и меня возьмешь с собой? — Возьму, обязательно, если врачи разрешат, — А маму не возьмем. Она сердитая... __ Нельзя обижаться на маму, доченька. Мама про­ сто еще многого не по- нимает. Но она любит нас с тобою... Волнуется за на:. Слышишь, снова зовет? Пойдем? — Пойдем, — Леля не­ хотя подымается. Ягодку—в рот, цветы оста­ ются на ветке. До следу- ющего раза. Тапочки в ру­ ку — с папой можно идти босиком. Он не заругает. Ноги утопают в огород ­ ной пыли, нагретой солч- цем. Солнце уже ушло, э тепло осталось. Леля с папой останавли­ ваются во дворе, около (умывальника, прибитого к облезлой шелкоеице. Круг ­ лый край тычется в лелины пальцы, обрызгивая их про ­ хладными струйками. В комнате оветится лам­ па под зеленым абажуром. Из кухни доносится запах керосина. Наверное, мама готовила ужин на примусе. Круглый стоя (уставлен тарелками с кусками под­ жаренной курицы. Папа ест быстро, аппетитно по­ хрустывая. Мама медленно обглады- вает лапку, изящно держа ее тремя пальцами и от- ставив мизинец. Потом тарелки уносят на кухню и со стола сни- мают скатерть. Папа обнимает маміу за плечи и подводит к пиани- но. Открывает крышку, по- додвигает высокую табу­ ретку на трех ножках. Мама, поправив тяже­ лый узел волос, плавно опускает руки на клавиши. Чистые хрустальные звуки взлетают над зеленым по- лумраком. Прижавшись спи­ ной к папиной груди, Леля жадно ловит каждый звук. Плавно кружатся снежин- ки. Тихий ветер покачивает их на своих крыльях. Но вот ветер усиливается. «Тук-тук-тук» — вьютукива- ет папино сердце. Уже не в легком танце, а в без- удержном хорозоде пля- шут белыѳ звездочки. Ветер перебирает, по­ том грубо полощет их на­ ряд. Белая ткань натяги­ вается, рвется... Руки мамы на миг зами- рают, потом снова опу­ скаются на клавиши. И комнату заполняют со- ловьинь(е песни, шорохи листьев, тихий зов кукуш­ ки. Леля смотрит на длин­ ные тонкие мамины пальцы, на полураскрытые, будто что-то шепчущие губы, на озерца глаз, обрамлеиных густыми ресницами, — и мама кажется ей доброй душой, феей из бабушки- ных сказок. А вот, когда мама сердится, глаза у нее становятся маленькими и удивительно напоминают злых мохнатых ос. Однаж­ ды такие осы покусали Ле­ лю, и бабушка даже водила ее в больницу на уколы. Бабушка... Плывут над землею чви-то души. Да это не души, а облака. Об­ лака уплывают, вслыхивзют звезды. Алеющие, как яго­ ды черешен. Желтые, как осколки солнца. А вон го­ лубоватое пламя далекой- далекой звезды. — Вега-а-! — кричит Ле­ ля, и эхо откликается вспышками эвезд. Вспышки яркие, слепят глаза. Леля зажмуривается, трясет го­ ловой, и— просыпается. Солнечный луч дрожит на никелевом шарике ее кроватки. Ого, какое боль­ шое утро! Леля быстро нэ- брасывает платьице и 6е- жит к умь(вальніикіу. Стран­ но, где же папа и мама? Ну и не догадливая же гы, Леля! Мама в магазин пошла, а папа за водой. Успеть бы нарвать чере­ шен к завтраку... Росные ягоды послушно ложатся в подол лелиного платья. Хватит на всех. Отодвигая одной рукой подсолнушьи листья и при­ держивая другой платель­ ную корзину, Леля бежит обратно. Папа стоит во дворе, в форме, словно собрался на полеты. — У тебя же выходной, папа! — смеется Леля и умолкает, уколовшись о мамин взгляд. Нет, не сер­ дитый... А какой-то безыс­ ходно тоскливый. — Война, дочка, — выго- варивают побелевшиѳ ма­ мины губы. — Папа на­ долго уходит, далеко. — Война? — Леля не по- нимает, почему у мамы такие глаза. — Какая вой­ на?.. Папе нельзя далеко уходить, мы с ним догово­ рились лететь на Вегу! — Береги, маму, Леля, ты уже большая девочка, слушайся ее, — папин под- бородок щекочет лелины уши, глаза, щеки. — Мне пора. Леля стоит, растерянно перебирая в руках кромку платья. Папа уходит... У мамы дрожат чит, это что-то война? — Папа, не надо! Папа, а как же Ве­ га? Папа, возьми меня с собою! — маленькая де­ вочка бежит по эеленотра- вой дороге, и пляшут-пля- шут розовые черешни в по- доле ее короткого платья. губы. Энэ- страшное, уходи, не АЛ ЛА ТУМАРОВСКАЯ ПЕРЕПУТАЛ Увидал Анюту Тишка. Это гусь, а не мальчишка. Забежал скорей вперед И проходу не дает. Машет крыльями, гогочет. Поиграть с Анютой хочет. Он со стаей уток дружит, С ним-и заівтрак ест и ужни. Дѳ вочку Анюточку Піринял он за уточку. Ходит вперевалочку, В каждую канавочку Лезет словно уточка — Девочка Анюточка. ЕЖИК И ВОЛЧАТА С горы окатился ежик. На круглый мяч похожий. А волчата серые. Озорные, смелые, За мітчом пустились вскачь— Почему ж колючнй мяч? В лапы мячкк не возьмешь. Носом—колко, не столкнешь — Иглы, как иголки. Приуныли волки, И поджав свои хвосты. Побрели они в кусты. Вдоль сухих, осенних трет, Друг за дружкой топ, топ, ТОП-. КУКАРЕКУ ! Петушок в курятнике Навешил порядок. Рассадил на жердочках П. ФУРСОВ. СКА ЗКИ ЗИМ ІІЕГО ЛЕСА Недѳ нь горжетку меха белого. Незабудками глез голубея, Среди сугробов снега спелого Аукни лесу-чародею. Чтоб заблудил тебя по просекам. Среди берез и сосен звонких. И солнце огнѳ нным чтоб росчерком Вписалось снегу в перепонки. Ударят зайцы-барабанщики, Морзянкой дятлы просигналят. Лисята — рыжие обманщики — Следы запутывать устали. Они глядят в восторгѳ страха. Как Ты идешь царевной тихой. Сапожки валяные стрянут, Где заметь веселилась лихо. Лес приведет тебя, аукая, К богатству сказочных собь(тии. А жадный ветер хлесткой щукою Найдет в лесной тиши укрытые. И присмиреет, залюбуется Голубизною глаз невнннь(х. И вспомнит он про золотую цепь — Про связь реального с былинами. Он поведет тебя попутчиком До новой радостной избенки, Чтоб неясной свежестью подсушивать Пока что влажные пеленки. В окно подслушает тихонечко, Как доченька тебе агукает, И дверь откроет он котеночку Который жалобно мяукает. И помахает на прощэние Руками ели запушенной. Вновь приглашая на Свмдание В лес, сказками эаворомоенный. Шумных куір-хохлатсж. Куры нс упрямились, Стихли разговоры. Вечер опустился — Ну к чему же споры? Спят ежи, нахохлившись, Сон хохлаткам снится.' Одному в курятнике Петуху не спится. Он всю ночку долгую Будет начеку. Чтобы в час положенный Спеть «Ку-ка-ре-ку!». ПОДСОЛИУХ Растет на косогоре Подсолнух кружевной. С утра весь день кивает Он солнцу головой. Все лепестки на шляпке, Как золото горят. Вот и решил подсолнух: —Я солнцу младший брат. Как только утро'М солнце ВзойДет на небосклон. Спешит подсолнух брату' Отвесить свой поклон. ЗИМА ЛЕТОМ Удиів-итсльно Маринке: Летом вдруг летят снежииои. Под деревья.ми бело— Будто снегу нанесло. Улыбнулся брат Маринке И открыл простой секрет: «Это всдасе не снежинкн, с акацнй белый цвет». ЗВЕЗДЫ И СОЗВЕЗДИЯ Звезды на небе Словно ромашки. На большой Опрокинутой чзшке. А соавездяя — Это'букеты, Как на ситцевом платье У Оветы. «Селмкая ноаь» выхе- дит три раза в ивделю: в среду, пятницу и аос- кресочье. а Наш адрес: г. Липецк, Коммунальная площадь, 44. Телефоны; 2—30—20, 2—30—38, 2—31—17. Редактор Л . БАШКУРОВ. А а в з з з і Двпецк. тнпография областного уіфавлевия. во печати. Зак. МтіОбОв