Сельская новь. 1966 г. (г. Липецк Липецкий р-н)

_ Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я С Т Р А Н И Ц А „ С е л ь с к о й н о в и Б ыло УЖЕ около часу ночи, когда я посту­ чался а даарь дома, который уанал по прима- там, тщателііио' опиеанным а письмо; на пригорка, а центра села, под окнами даа липы, на противопо­ ложной сторона улицы — колодец с жураалам и долбленым корытом для водопоя 'лошадей. Ночь была лунная, и эти прима­ ты сраэу бросились а гла­ за. Но на . етук никто на от- ветйл. Я ' смутился, Коро­ тать остаток ночи под от- крытым набом — такая перспектива отнюдь не улыбалась, Я серьезно за­ думался над своим поло- жением и хотел уже повернуть к небольшому сарайчику, над которым возвышалась островерхая копешка сена, как адруг за окном послышался встревоженный женский го­ лое: — Кто тамТ — Мне нужно бы ам- деть... — нач’ал я, — Кого видеть? —• голое за дверью был сердитым.' Я стал торопливо оправды­ ваться: — Простите.,, я, по-аидн- мому, ошибся: думал, это дом Дмнтрия Сергеевича Колота, простите... — н поспешно отступил от две­ ри. Но дверь адруг распах­ нулась, и на порога вырос­ ла тонкая женская фигура а лагком халатике, слегка •наклоненная -а мою сторо- ну,. — Вы... — она назвала меня по имени, — вы... друг ДмитриЯ СергеевичаТ Что же вы сразу на сказа­ ли? Заходите! Женщину я раесмотрел хорошо; она была молода, красива. — А вы, простите,: жена Дмитрия? — спросил я. — Разве... . Женщина не успела мне ответить — вынырнувшие из темноты большие силь­ ные руки обхватили мои плечи и потянули к себе: — Вот... наконеці А мы ждали тебя... аесь день! — загремел мне прямо в ли­ цо знакомый до малейших оттенков бас. — Наконец- тоі , Это был Дмнтрий. Мы вошли я дом, — Да, а жена? Куда же она исчезла? — спохватил­ ся вдруг Колот, Я невольно перебил его; — Мне открывала твоя жена? Колот минуту молчал, с улыбкой разглядывая ме­ ня, я потом весело закн- вал головой: — Она, она! А тебе что, жена моя не нравится? — И раесмеялся:—Ну и хоро- Иван Ботвинник Я Н И Н Я Р а с с к а 8 Три Яс « ^ * Люблю весну — она доверчиваі Пусть почки видимы едва. Весна поверит им — и к вечеру В лесу проклюнется листва. Люблю весну — она приветливо Встречает первые ручьи. Она певцам своим поверила, И заливаются грачи... Брожу, весной журчащей встреченный, И ветку тереблю во рту. И впитываю я доверчивость, И впитываю доброту. С ЛЕД НА ЗЕМ- ЛЕ», Серия «По­ вести о делах и |людях партии». Эта кни- |га вышла в феврале в {издательстве политиче- [ской литературы. Ее на- |писали Юрий Львов и |Аркадий Эпштейн. В этой документаль- : ной повести рассказы- ; вается о жизни стойкого ■коммуниста, талантливо- I го организатора, одного : нз активных строителей I нашей индустрии, члена :ЦИК СССР и ЦК Ком- Iпартии Украины, началь- і ника строительства и I первого директора [ Харьковского тракторно- го завода Пантелеймо- |на Ивановича Свистуна, Н ЕДАВНО иэда- тельством поли­ тической лите­ ратуры выпущена книга; П. Степового «От око­ лицы до околицы». Весной 1964 года ав-; тор отправился в свою; очередную поездку. То: была грудная весна: степного пшеничного; края. Пятый год подряд; пересевали там логиб-: шиа посевы, на которые' с осени были затрачены сотни тысяч пудов от­ борной пшеницы, горю­ чее, работа машин и : труд людей. і Что же произошло? В I поисках ответа на этот I вопрос автор — пар- ! тийный работник — по- Iсетил много сельских : мест на юге Украины, I шал от околицы до {ОКОЛИЦЫ, разгоааривал і с людьми, { Раздумья ' работников * сельскохозяйствен н о г о I производства, партий- ;ных работников, со- «бранные ' воедино, со- { ставляют содержание : этой книжки. { Деревня ждала пере- ?мен. Смысл ,этих ■ожи- : даний, стремлений и на- ^ дежд, начинавших осу- { ществляться ' посла . Ѵок- 4 тябрьского (1964) и по- следующих Пленумов I ЦК КПСС, раскрывается ‘ а ряда очерков, осо- »бенно в очерках «Перед дождем» и «Посла до­ ждя», Дружный и свет- лый, п р о ц е ж е н н ь ( й сквозь густую сотку солнечныя лучей, этот I дождь спокойно, без I громовыя раскатов и молний омыл дорогу, листву и травы, напоил землю, освежил воздух. О т к р о е м страницы книжки. Призадумаем­ ся вместе с ее героями; над проблемами сегод-і няшней деревни. С Т И X О т * х: * я люблю на заката дня На поляне лесной костры. Золотые ножи огня И стремительны, и остры. Эй, лрохожнй, сверни ко мнеі Ты устал, а твой путь далек. Посиди на эамшелом пне. На раскур возьми уголек. Подыми, помолчи со мной. Одиночество раздели. Дышнт жарко костер живой И прохладой тянет с земли. Сколько надо тебе тепла — Ровно столько его бери. Там, где темная ночь текла,— Запылал яэычок зари. Догорают к началу дня, Умнрают в лесу костры. Золотые всплески огня, Как вы были щедры! Ю р и й Ч е р н о е в о р е н и я I Н е у д а ч а принимаю тебя, неудача, А, Блок. Все могло быта, наварно, иначе. На кого мна, однако, пенять. Строго смотрит в глаза неудача. С глазу на глаэ я с нею опять. Не обмаиут овации я зала. Гранки впору в корзину метнуть. Ехал, охал, и вновь на аокзала, От которого иачал свой п я ^ . Неудача моя, неудача. Никуда яо уйти 0 3 тебя. Не припудрю тебя, не припрячу. Не поникну, бессильно скорбя. Принимаю тебя, понимаю. Только рук я не подымаю. С ненасытною жаждой горячей Я сажусь за работу скорей. Как пружина, сожмись, неудача? Стань трамплином и удача моей? шо — ревновать не буду... —И набросился на меня, громадный, брызжущий ве- сельем; — Друже мой, лю- бый ты мой друже! Большой сноп лунного света падал на богатыр­ скую фигуру Колота. Я де- ланно сердито отталкивал его от себя и ворчал: — Иди спать, чиновник. Знал, что друг приедет, и даже подводу на стан- цию не прислал... Он весело хмыкал. — Гонишь? Даже новос­ тями никакими не интере­ суешься? Смотри — пожа- леешь, утром ни о чем не буду рассказывать, на коле- ни станешь — и то не соб­ лаговолю; чиновник, так чиновник... О Н БЫЛ на три года старше меня, но дав­ но уже так стало: я называя его «шалопаем- мальчишкой», он меня — «стариком». Мы прошли вместе почти всю войну. Под Сталинградом оба бы­ ли тяжело ранены, лечи- лись в одном госпитале — целых шесть месяцев. Ког­ да же вернулись на фронт, оказалось: мне дали ба- тальон, ему — пулеметную роту. — В двадцать два года — командир батальона, да это ж, брат, талантом пах- нет! — посмеивался он на­ до мной. И в первые дни прямо-таки изводил меня: являлся на мой зов не иначе как строевым ша- гом, таращил и без того огромные глазищи, по- смешному оттопыривал гу­ бы и преданно гаркал; — Есть, товарищ капи- тан! Будет исполнено! Раз- решите идти? Я разрешал. Колот отхо- дил от меня с соблюдени- ем всех уставных правил. Потом он мне признался: «Чудачества чудачествами, любый ты мой друже, а авторитет твой перед под­ чиненными не посрамлю. Более того, увидев, как я строго по-уставному отхо­ жу от тебя, всякий скажет; «Вот это командир! Своего друга, с которым почти всю войну прошел, и то в такой дисциплине держит!» — и с воодушевлением предлагал: — Хочешь, со- здам тебе славу буду­ щаго маршала? Да, он всегда был нем­ ножко сумасбродным, мой друг, горячий и увлекаю- щийся. Я смотрел на него и вспоминал... Э ТО БЫЛО УЖЕ в конце войны. Мы шли по одной из улиц польского города Ченстохова. Оба в старых, довольно потертых шине- лях. Но вид у обоих гор­ дый: как-никак мы первые, вслед за танкистами, вор­ вались в этот город, спа­ сли его от радрушения. Прохожие с любопытством оглядывали нас, Колот, улыбаясь, декла- мировал строки из балла­ ды Мицкевича «Будрыс и его сыновья»; С п о р я т р е б я т а в отряде волнуются, Спорят ребята; і — Был пионером і Наш Леннн когда-то? і — Наверное, не был,— ^ Заметила Света. — Я все до единого Знаю портреты Великого Ленина — Светлого, ясного, ^ Но не заметила Галстука краснбго, Вова отзстнл Решительиб, смело; — Плохо ты, Света, Наверно, глядела. И жизнь и дела его т Служат прнмером. Значнт наш Леннн > Был пионером! А. ТУМАРОВСКАЯ. Управллющий отделе- ніші .совхоза. лБоринский* Василий_^Аникеевич Самчук у-стр^(іный любитель ху- дожествешіой литературы. У него богатая личная биб- лиотека. На ее полках можно найти русскую и за­ рубежную классику, произ- ведения современных совет- . дсих и иностранных писате­ лей. . НА СНИУІКЕ: Василий Ани^еевич Самчук. Фото А. Гирева. Нет на сіете царицы краше польской девицьі. Весела — что котенок у печки — И как роза румяна, а бела, что сметана; Очи светятся будто две свечки! И вдруг прервал себя: — Смотри... Я не знал, куда смотреть. Недалеко от сквера красо­ вался костел — пожалуй, одно из старейших и пре- краснейших архитектурных сооружений в городе. — Что, нравится? — спро­ сил я. — Нравится... — Колот засмеялся: — Ты все в не­ беса смотришь — посмот­ ри на землю, на скамейку... направо от тебя. Ну, ви­ дишь? На скамейке сидела де- вушка. — Ей-богу, — прошеп- тал Колот, — за такой жар- птицей пошел бы на край света! Ох, было бы это на Родине... Мы были молоды. Нача­ ли воевать совсем юноша­ ми. А эта девушка была прелестна. И больше всего поражали ее глаза — си- ние, совсем-совсем синие. И смотрели они на нас с откровенным восхищением. — Слушай, — схватил он вдруг меня за руку, — эти глаза я однажды уже ви- дел. Помнишь, в бункере, куда мы ворвались вслед за майором-эсэсовцем. Она заслонила тогда от нас ка­ кого-то старичка — приня­ ла нас в темноте за нем- цев. А потом... помнишь? Как хочешь, — вдруг ре- шительно проговорил он,— а я пойду сейчас к ней и познакомлюсь! — Пойди, пойди, — под- задорил я. . Через нетолько минут мы все трое сидели на скамейке и удивляли про- хожих дружным, хотя и смущенным смехом; де­ вушка неплохо говорила по-русски. — Да, да, я невольно подслушала ваш разговор, — смеялась она. Девушку звали Яниной. Янина Войницкая. Ее дом находился недалеко от сквера. Она пригласила нас в гости. Разумеется, мы охотно приняли приглаше- ние.— Так началось это зна­ комство, А через несколь­ ко дней уже нельзя было узнать моего друга — он говорил, думал и грезил только о ней, об этой польской девушке. — Знаешь, — смущенно признавался он, — она то­ же запомнила меня с той первой встречи в бункере. Удивительная девушка! Она мне рассказала вчера: отец ее, тот старичок, оказы­ вается четыре года сидел в гитлеровском концлагере, а она все эти годы скрыва­ лась у чужих людей. Мы для нее освободители, ге­ рои. Так она ме/ія и назы- вает. ...Колот что-то замешкал- ея в соседней комнате: видно, готовил к встрече со мной свою красивую и сердитую жену. Я стоял один у окна и мне стало вдруг почему-то грустно. Шумели липы, за- вывал ветер. Память снова и снова возвращала меня в прошлое. Г ОЛУБОЕ апрельск о е утро. Где-то далеко за городом над ро- зовым крохотным облач- ком повисло огромное оранжевое солнце. Оно смотрит нам в глаза, и мы все трое жмуримся — Яни­ на, Колот и я. Уже целый месяц мы знакомы. По улице проходят отря­ ды польских новобранцев. Им навстречу движутся ко­ лонны нашего батальона. Поляки и наши солдаты поют. Могучие голоса встречаются высоко в не- бе, и разноязычность сра­ зу исчезает — слышна од­ на мелодия великого брат­ ства народов. Война подходит к кон­ цу — это мы все чувству- ем, но она идет — мы все еще живем ею. Колот, не стесняясь моего присутст- вия, строит планы на буду­ щее. —Мы уедем на Волгу, в Сибирь... Куда ты захо­ чешь, Янина. — Да, на Волгу, в Си­ бирь, — повторяет девуш­ ка. Нам уже нужно идти в колонну. Колот и Янина, не отрываясь, смотрят друг другу в глаза и говорят о чем угодно, только не о деле. Я прерываю их ше- пот, — Вот что, друзья, запи­ шите же хотя бы адреса друг друга. Любовь, гово­ рят, не имеет границ, но местопребывание ее все- таки определенное... Янина и Колот смеются. — Да у нас несколько книг исписано этими адре­ сами! — Несколько книг!—пов- горяют они. Янина простилась с нами уже далеко за городом. Она не плакала, но сколь­ ко тоски было в ее глазахі Колот долго оглядывался на ее одинокую фигуру, словно застывшую у при- дорожного дерева, и, когда она наконец исчезла, тяж­ ко вздохнул; — Горе мое... — Почему же горе? — возмутился я. — Тебя по­ любила такая девушка, а ты... подумаешь, запрещают жениться на иностранках, а ты контрабандно умыкни. Знаешь, как делали в стари­ ну? Умыкни... Колот, казалось, не слу- шал меня. Но потом вдруг свирепо оскалился: — Замолчи! Слышишь! Замолчи! Пронзительная боль это­ го окрика потрясла меня: «Вот, оказывается, как он любит! Он любит, он всегда будет любить ее»,—про. неслось у меня в мыс- лях. И я проникся то­ ской друга. — Дима, а ты знаешь! После войны, может быть, отменят этот укаэ, а? Ну, чего ты? Напиши письмо в Москву. Там наверняка поймут. Ну, чего ты? Я бормотал I теком духе добрую половину пути. — Твоими устами да мед бы пить, — эагово- рил наконец Колот. - — Знаешь, как она мне верит? «Ты вернешься ко мне, говорит, мы по- едем с тобой в Россию. Ты такой сильный и хо- роший!» Это я —• хоро- ший, слышишь, Алеша? Ты меня сейчас иным и не считай, — грустно пошутил он, — только хорошим. «Ты понра­ вился моему отцу, гово­ рит. Он сказал, что у тебя богатая душа. А мой отец — умный, он и меня научил быть ум­ ной. Или нет! Я не ум­ на; я за один вечер влюбилась...» Как хо­ чешь, Алеша, — Колот тряхнул головой, — а ты потом должен бу­ дешь помочь мне: уве- зем Янину в Россию... ...Еще три года назад Колот писал мне; «Тос­ кую, брат, ох, как тос­ кую! Не могу ее за­ быть, а соединиться с ней сейчас невозможно. Понимаю — не могу быть исключением, и все же... тяжело, очень тяжело...» И ВОТ Дмитрий же- нат, женат на другой. Мне бы­ ло горько и как-то оби­ дно и за Дмитрия и за Янину... — Да ты заснул, что ли? — донесся до ме­ ня голое, только уже не из воспоминаний. Колот тронул меня за плечо. Вид у меня, навер­ ное, был хмурый. Колот вэглянул на ме­ ня и неожиданно рас-. смеялся. — Ну, ладно, теперь все готово, стол на- крыт. — Он вэял меня за руки и потянул к столу; — Теперь стань' вот здесь и жди. Гла­ за, глаза закрой! — приказал он. — Вот так! Увидев перед собой Янину, я остолбенел, а он, тараща свои огром­ ные черные глазищи, залитые веселым сияни- ем, заклинал меня страшным шепотом; — Чур! Чур! Только не целоваться; она моя законная жена, взятая с бою... Слышишь? Чур! Чур! Янина смеялась. Про­ тягивая ко мне руки, она смотрела на него— на беспечного счастлив­ ца, моего друга. А он продолжал: — «Нет на свете ца­ рицы краше польской девицы»... — Как же тебе уда­ лось? — Удалось... Я не мог отвести от В о к р у Ж е н и и к л а с с и к и Лишь три человека, три научных .сотруд­ ника ЦГАЛИ — Центрального гоеударст- венного архива литературы и искусства имеют право касаться и открывать картон­ ные коробки с бесцаниыми оригиналами рукописей классиков русской литературы. Сегодня руководители ЦГАЛИ любезно пригласили корреспондента Агентства пе­ чати Новости сюда, чтобы рассказать о де- ятельности Архива, его ценностях, истории его создания. М о л о д о й человек в роговых очках — Ва- дим Черных, замести- тель директора ЦГАЛИ, подходит к длинному ряду лолок, где в три этажа разместились коробки. На всех обложках крупно вы­ ведена цифра «I». Это пер­ вая коллеісиия ЦГАЛИ. В ней хранятся черновики, сделанные Николаем Чер- нышевским более ста лет назад... Словно на уэлсовской машине времени в одно мгновение переносят они меня в середину прошлого века, в холодную камеру глухой петербургской тюрь­ мы. Я держу на ладони хрупкие странички романа «Что делать?», бережно исписанные йелкнм гі уди­ вительно аккуратный по- черком молодого Чериы- шевского. В россыпн по- правок, вставок, перечерки- ваннй рождалась, зрела, обретала блестящую форму мысль автора. Когда наше лутешествне на «машине времени» за­ вершается, Черных подво- дит меня к одной из по- следннх коллекций, ком- плектация которой еще про­ должается. В восемнадцати коробках — рукописи ту- рецкого поэта Назыма Хнк- мета. — С Хикметом особый случай.— поясняет Черных. — Мы верим, что рукописи Хикмета имеют у нас лишь «временную пропяску». Они Якляются достоянием ту- рецкого народа и будут ему переданы, когда пояаится тДкая возможность. В чуткой тишнне и мяг­ кой прохладе хранилиш, в окружении Итого, я бы ска­ зал, материализованного бессмертня русской литера­ турной классики чувству­ ешь себя человеком, попав- шим в священный храм. И чем больше любимыя, зна- комых с юности имен астре- чаешь' здесь, тем сильнее желанне узнать — как бы­ ло собрано воедино ато не- сметное богатство. Если быть точный, то да­ та создания Архива в его сегодняшней фррме отно­ сится к марту 1941 года. Ои был учрежден по поста- новлению правительства. До этого времени материа- лы по истории русской ли­ тературы хранили и соби­ рали многие рукописные от- делы крупныя бнблиотек — разумеется, кто как .мог. Но еще И в первые годы Советской власти россий- скне литературоведы-энту- зиасты уделяли сохранив­ шимся рукописям самое пристальное вннмание. В начале трндцатых годов благородное дело поисков и централнзации материа- лов по истории русской ли­ тературы и искусства взял на себя Владнмир Бонч- Бруевнч, советский общест­ венный деятель, основатель и первый директор Госу- дарственного литературно- го музея. Коллекции, соб­ ранные Бонч-Бруевнчем, и стали основой ЦГАЛИ. Когда началась война, многие местные музеи от­ правили в Москву наиболее ценные рукописи. Работни­ ки ЦГАЛИ с утра до вече­ ра разбирали посылки, кро­ потливо изучали содержи­ мое, составляли необходи­ мые описи и... эвакуировали их. Настояшие знатоки сво­ его дела, они не бросали любимой |)аботы даже под бомбежками. Не было по­ теряно ни одного докумен­ та. ЦГАЛИ на время вой­ ны переехал в Барнаул, столицу Алтая. А едва она закончилась, все собранные реликвии русской литера­ турной классики вновь при­ были в Москву. Сегодня коллекции ЦГА­ ЛИ в несколько раз превы- шают архивы бывшего Го- сударственного литератур- ного музея. Поиски рукопи­ сей продолжаются. Вряд ли ошибешься, на­ зывая ЦГАЛИ научно-ис- следовательским учрежде- ннем. Из девяноста человек, работающнх здесь, — пять- десят являются научными сотрудниками. А сколько аспирантов - лнтературове- дов, да и маститыя ученыя, приходит сюда для работы! Часть сотрудников, где особенно много молодежи, работает в отделе комплек- тования. Их можно срав­ нить с разведчиками. Они должны искать «что где ле- жит». Это — прямые кон­ такты с писателями, их на- следниками, коллекционе- рами. — Рано или поздно,— го- ворнт Черных,— рукописи поступают к нам. Чаще в дар, иногда — за возна- граждение. Для последних случаев из государственно- го бюджета нам выделены специальные средства. Кро- ме тою, нам с удовольст- вием помогают Союз совет- скнх писателей и Всесоюз­ ное театральное общество. Так собираются личные фонды деятелей литературы и искусства: рукописи, пись­ ма, биографические доку­ менты, фотографии — то есть все, что характернзует личность человека и деяте- ля, его творчество. Присы- лаюг важные документы и такие крупнейшие учрежде- ння, как Министерство куль­ туры СССР, Государствен­ ный комнтет по кинемато- графии, творческие союзы, редакции издательств. В отделе обработки тру­ дятся 16 научных сотрудни­ ков. Все найденные мате- риалы поступают к ннм «в состояннн рассыпкн». Каж­ дый из сотрудников рабо­ тает над каким-нибудь од- ним фондом. Скрупулезно расшифровывается последо- вательность редакций чер- новиков, каждая бумага да­ тируется, письма без кон- Николай Козиев Паутинка золотая. Над скворечней пролетая, Зацепилась вдруг концом И повисла над крыльцом. А скворчихи гордо ходят: Провода в наш дом проводят. В первый раз за столько лег В нашем доме будет свет. Д Л Я С А М Ы Х М А Л Е Н Ь К И Х Непослушный ]Откуда берутся вертолеты! <Волк задумал побелеть Н На пригорке Возле озера Кот увндел Два бульдозера; — Червяков копают —значит Собираются , рыбачить. Увидал Осел Кита И расхохотался; — Непослушный. Неспроста Без ушей Остался. Возвратился кот с охоты И собрал своих котят; — Над полями вертолеты Снова, видите, летят. Все откуда-то берутся, А откуда—не пойму. Говорил мне Бобка куцый. Что неясно и ему. Кто смышленней, дети, ну-ка? Отвечайте на вопрос! Самый меньший промяукал: — Вырастают из стрекоз. } I Удпвил зайчишка всех — Побелел зимой, как снег. Волку стоило взг;іянуть — Он к волчице: Срочно в путь! Не нуждаюсь я в обеде. Отложи свои дела. Мы с тобой сейчас поедем Отмываться добела. Подготовнл быстро сани. Но поездку отложил: Сам не знал дорогу к бане, А у зййки не спросил. вертов вновь обретают сво- нх авторов и адресатов. Здесь особенно требуются разносторонние знания, ши- рокий кругозор, понимание среды, знакомство со спра­ вочниками, почерками. Третий отдел — группа хранения. Это и есть те са­ мые три человека, которые имеют уникальное право брать и класть обратно ру­ кописи. Вместе с другими работниками ЦГАЛИ они следят за строгим соблюде- нием режима (температуры и влажности воздуха). Любая ценная рукопись проходит через многие за­ ботливые руки прежде, чем попадает в хранилище. Но я не сказал бы и половины главного, если бы не упо- мянул еще о двух отделах ЦГАЛИ — использовання и публикаций. Именно они перекидывают прочный мо- стик между ЦГАЛИ и ши­ рокими кругами советских литературоведов, делают его достояние поистине на- циональным. В стенах Архива постоян­ но снимаются фотокопии многих документов литера­ туры и искусства, создают­ ся большие микрофильмы. Здесь есть читальный зал, где можно работать над ру­ кописями, есть установки для просмотра микрофиль- мов. В помощь всем, кто изу- чает русскую литературную классику, ЦГАЛИ издает различные справочники, ка­ талоги, публнкует редкне документы. Как правило, это делается в содружестве с музеями, рукописным от- делом Библиотекн имени Ленина, Пушкинским до- мом в Ленинграде. Так бы­ ло, например, выпущено в свет «Описание рукописей Ф. М. Достоевского», гото­ вятся каталоги докумен- талышх материалов А. Бло­ ка, В. Ліаяковского, сборни­ ки А. Довженко. Уже опуб- лнкован третий том шестн- томного собрания сочинс- ний Сергея Эйзенштейна. Станислав ПЕТУХОВ, корреспондент АПН. были ,них глаз. Оба они несказанно счастливы. И вообще в эту ночь для нашей небольшой пирующей компании все было а мире прекрас- ным и удивительный... Девушка, которая от­ крыла мне дверь, ра­ ботала с Яниной а сельской больнице. Пос­ ле недолгих уговоров она приняла участие а нашем торжество. Очень милая девушка... Незабудки Там, где вечерами бродим рядом, Крнк грачиный слышнм по аесне,— На могиле павшего солдата Незабудин вырастила степь. Земляными соками вспоила, Подарила солнца теплоту — Для того, который так любил их И... логиб на боевом посту. Пал на поле, жизнью защищая Радость мира, нежные цваты,— Чтоб сапог чужой, рука чужая Не губили русской красоты! Тихо льется свет голубоватый. Солнышки качаются в роса... Памятннком павшему солдату Незабудки вырастила степь. Л. КУЛЬБИДА. Зам. редактора М. КУРБАТОВ. «Сельская новь» выхо- дит три раза а неделю; а среду, пятницу и вос­ кресенье. ■ Наш адрес: г. Липецк, Коммунальная площадь. 44. Телефоны: 2—30—20 2—30—38. 2—31—17. V . АЭ 94167 Липецк, типографня областного управления по печати. Зак. № 3197