Путь Ильича. 1970 г. (п. Лев-Толстой)

П очти не клевало: нака­ нуне прошел проливной дождь и вода в речке помутнела. Изредка, правда, попадались не­ большие плотвички да пескари- ки. Рядом сидел дед Игнат, со­ сед моего тестя, к которому я приехал погостить в дни своего отпуска. Игнат не то дремал, не то просто закрыл глаза. Когда нет клева — сидеть с удочками одно наказание. — Игнат Семенович, а может, попробовать на донную? — спросил я. — Не е, — неохотно ответил Игнат, широкой ладонью погла­ див свою пышную седую боро­ ду. — Рыба щас ослеплая, не бродит. Вот денечка через два начнет брать. И мы снова безнадежно уста­ вились на поплавки. Дед Игнат опытный рыболов, это я знал. Может, потому и прозвали его Водяным? На селе ходили разноречивые слухи по этому поводу, и достоверно мог рассказать лишь сам Игнат. Я пытался выспросить у него об этом, но он всякий раз от­ шучивался; «Брешут, селявки ядреные!» А вечером я попросил тестя пригласить деда Игната о туж и ­ нать с нами. После выпитой рюм ки «российской» Игнат, буд­ то его для того и позвали, заго­ ворил. В голосе его звучала обида. « Ты вот давеча спрашивал..^ Н у так вот... Прожил я семьде­ сят с лишком. Жил честно, ра­ ботал в колхозе на совесть. В молодости — трактористом, по­ том бригадиром. С бригадиров и на пенсию вышел. Уважали меня люди, Игнатом Семенови­ чем величали, а с кем дружбу водил, так те просто Гнатом, али Семеновичем называли. А теперь вроде бы ка к насмехать­ ся стали. Заглазно, конечно. Во­ дяным нарекли, селявки ядре­ ные... Анадысь внучок мой, Вовка, за ужином возьми да брякни: — Дедусь, а правда, что ты Водяной? Хотел ему ложкой по лбу треснуть, да оробел. Уставился на меня, пострел, глазенками хлопает, а в них заячий, страх, будто я и вправду водяной. — Ты это откудова взял? — спрашиваю. Гас<‘каз виду не показываю. Стою и затылки им сверлю глазами. Один, такой чубатый, постар­ ше, встрепенулся, дер­ нул удочку. На крючке забилась крупная плот­ ва. — Ага, попалась, голубуш ­ ка! — тихо проговорил чубатый и подхватил рыбу. Тут он обернулся и недоволь­ но посмотрел на меня. — Тебе чего, дед? Провали­ вай ко всем чертям. — Это место МП 011 прикор­ млено, хлопцы. -------------------- М . 1 1 | 1 к < и 1 а о | { ц ) я — А мне Колька Косой ска ­ зывал, а ему — батя, а бате — тетка Матрена, а тетке... — Брешут очи, селявки ядре­ ные! Пропал аппетит. Вышел во двор, присел па завалинку. На небе звезды, словно угли горя­ чие светятся, ля гуш ки на раз­ ные голоса надрываются. Са­ мый раз па ночную рыбалку. На речке я вырос, сызмальства с УД 0 ЧК 011 бродил. Принесу, быва­ ло, снизку окуней, а мать чер­ тыхается: «Опять ершей прита­ щил! Чисть их сам!» А чистить я не умел. У окуней чешуя мел­ кая, твердо в теле сидит. Отец советовал: «А ты не чисть. Брю ­ хи им порежь, киш ки повыдави, и — в уху. Так слаще». Ну так вот... Прошлым летом прикормил я в одном омуточке леща. Подход к нему справа от кустов, где мы сидели. Это на­ против погоста. Три дня на ночь сыпал пареной пшеницы и горо­ ха, почитай, по пол-ведра, А лещ там берет ядреный, самые прочные можжевеловые удили­ ща едва выдерживают. Прихо­ ж у с удочками, а там уже сидят двое парней, видать, из город­ ских. Удочки закинули в то са­ мое место, куда я пареную пше­ ницу бросал. Костер уже ра­ зожгли, в котелке плотва потро­ шенная. У х у варить собирают­ ся, стало быть, на ночь приеха­ ли, Закипело у меня внутри, а — Ха-ха-а! Вон твое место! — зло рассмеялся чубатый и махнул рукой на погост. Меня будто током шарахнуло. Стервец ты эдакий, думаю, а не рыболов. И вдруг в голову при­ шла такая мысль, что сам по­ началу испугался... В полночь я потихоньку по­ дошел к рыболовам и спрятался за раскидистым кустом тернов­ ника, Темень стояла — хоть глаз выколи. Ловили они куль ­ турно — с фонариком. Прила­ дили его на тонкой лозине так, чтоб поплавки было видно. Ч у ­ батый даже стульчик с собой прихватил. Сидит и папироску посасывает. Злость меня все больше разбирала. Ведь хули ­ ганье, а поди ж ты — с ком ­ фортом устроились. Ну да ладно, думаю, И вдруг слышу — переговариваются. Меньшой говорит чубатому: — Гришка, а дед-то, а? Ведь ни слова. Ну, покричал бы, по­ грозил. Чудной какой-то. — Струхнул старикан, факт, язви его душу, — будто между прочим проговорил Гришка. — Да не похоже. Видел, как глаза у него загорелись? А местечко выбрал что надо. — Эге. Добрый, лещишка по­ падается. А мы, дурни, на пога­ ном пруду две зори — кобелю под хвост... Почитай, что ни рыбина — бутылка. Вот у ж пя­ тая... Гришка привстал и порывисто подсек. Было видно, ка к в ду ­ гу изогнулось удилище... Тут я не выдержал. Сбросил с себя рубаху, тихо вощел в во­ ду, глубоко вздохнул и нырнул. Вода, словно парное молоко. Проплыл под водой метров де­ сять, открыл глаза. Вижу рас­ плывчатое белое марево — зна­ чит, по курсу иду. Чувствую резь в глазах, но терплю. Чело­ век — не рыба. Держусь ближе к берегу. Вот тут, должно быть. И точно: услыщал щлепок по­ плавка — кто-то удочку пере- закинул. На спину ложится свинцовое грузило. Нащупал крючок — на нем распаренная пшеница. Держу его пониже цевья, чтоб не уколол ненаро­ ком, Осторожно подергиваю, по­ том вместе с грузилом подни­ маю крючок вверх. В это время поплавок должен лечь. Так лещ клюет. Что случилось дальше, греш ­ но и вспоминать. Ну, да что было, то было. Стал потихонь­ ку леску послаблять, будто ры ­ ба утомилась и начала сдавать. А тут как жиганет что-то в зад. А ж в нщр кинуло. Вынырнул из воды почти у самого берега да как гаркну: — Это место мной прикорм­ лено, хлопцы! Точно ветром сдуло моих ры ­ боловов. Удрали, селявки ядре­ ные. Позже прошел слух по се- •пу, будто ребятишки нашли удочки и пять лещей в садке». Мы долго смеялись над про­ делкой деда Игната, но он да­ же не улыбнулся. — Чего ж тут смешного. Ба­ бы, которые в церковь ходят, косо глядят: а что ка к нечистая сила? — Игнат Семенович, что «жигануло-то» вас? — Крючок, ядреный такой. Когда, значит, у чубатого за­ клевало, меньшой свои удочки стал убирать, чтоб не попутать. Тут меня и подцепил. Да так, стервец, дернул, будто рыбу подсекал. — А еще леща нельзя при­ кормить? — Отчего ж нельзя. Можно. И мы ^ решили попытать счастья. Алм а -А та . На киностудии «Ка- захфильм» начались съемки цвет­ ного художественного фильма «Ко­ нец атамана». Кинолента расска­ жет зрителям о героических днях 20 -х годов, когда на просторах казахскр 1 х степей шла ожесточен­ ная борьба советских чекистов с бандами басмачей. На снимке : в роли жены на­ чальника милиции снимается сту­ дентка института народного хо­ зяйства Алтынай Елеува. Фото с. МЕТЕЛИЦЫ. Фотохроника ТАСС. Л У Ч Ш Е МЕ С Т НЕ Н АШЕ Л я шагал по России К а к б удто немало, Видел Волхов и Вол гу , С уну и Неву. Приходилось видать На солда тски х привалах И карельских озер А кварель -синеву . Я по сопкам шагал. По лесам и болотам. Шел я долгие годы — Не дни, не часы. Больше мест не нашел Я нигде отчего -то Л учш е нашей полынной Степной полосы. П. Ф РО Л О В . с. М и тя гино . Д О Р О Г А начинается на поле Вчерашний ш кол ьни к С н е по ко р ны м чубом Сегодня за штурвал комбайна встал. По -детски сжав О бветренные губы, Уверенно машину зануздал. Сна плывет По скош енной пшенице , Послушная ладоням паренька. А поле — книги Новая страница, Где, ка к в стихах, ряд ки — к с троке строка . В семнадцать лет Читать ее ле гко ли? Для тех, кто с сер дцем пламенным в груди , Д о р о га начинается на поле, С заманчивой м ечтою впереди . В. М Е Д В Е Д Е В . п. «Пев Толстой. РАСТУТ МАЛЬЧИШКИ Растут растут нелегкие мальчишки, из века в век растут, из года в год. Не каждому достатки да излишки дарует детство от своих щедрот. Растут, и рвутся из дому скорее, и жатвой полнят знаний закрома, и все-таки пи капли ие взрослеют, а только набираются ума. Когда бы детство в детстве и осталось и знали б только дело да покой, наверно б, меньше горюшка досталось, но и любви бы не было такой. Есть звезды в лужах, журавли над рожью, есть города — Житомир, Гжатск, Ковров... Друзья-то звали мальчика Сережа, ведь это 011 для мира — Королев! Ф. ЧУЕВ. П Е С Н И По ер и кам кочую т , Что чайки, Песни, песни. Н и ка к не запиш у их — Хоть тресни ! Здесь всю ду напевают: Где сер еб р о на плесах, Где золо то с гребаю т На сенокосах ; П ою т в цехах и корны х И в ильменях чилимных, П ою т под стук м о торо в И для любимых ... Пишу письмо : «Мечтаю Заехать к тете Маше И записать за чаем Все песни наши.,.» Д оч ь тети М аши — Тая, Что м атуш ка сказала, Из пе сенно го края М не прописала : «Песнячить хватит на год. Пожалте , привечаем И песнею , и брагой , Не т о км о чаем...» С. ПАНЮШКИН.