Путь Ильича. 1968 г. (п. Лев-Толстой)

усталый, взволнованный Боро­ виков ввалился в избу, в кото­ рой Антон Васильевич кварти­ ровал, сел ближе к лампе, вы­ дохнул: —С делом к вам, дядь Антон. — Выкладывай, — отвечал председатель. —Верстах в трех, в Заполье, у кулака Дымова прошлым ле­ том, когда отбирали излишки х.леба, я видел кули с цемен­ том. Целый клад, дядь Антон. —И что предлагаешь? Р а с с к а 3 ЕМУ ГАК ХОТЕЛОСЬ ЖИТЬ Р ЫЖИЕ волосы ежиком, рас­ красневшийся, чуть навесе­ ле, в комнату вкатился Андрей. Он сыпал Антону ^Васильевичу новости, точно на пожар торо­ пился: —Извини, дедусь, маленько выпил... Ох и делишки у нас, дедусь! Пришли на работу. Си­ дим, анекдоть' травим—ждем бетон. Здравия желаем, при­ ползает «МАЗ». Кузов—с вер­ хом. А нам и куба много. За час перекрытие залили. Куда остаток девать? Куба полтора осталось. К тому же конец смены. Мастер дает команду: «Шуруй, говорит, в яму!» В пять минут закопали. Быстрей, чем покойника! По-отеха! — Андрей раскатисто захохотал. — Смешинка в рот попала, ржешь? — метнул огненный взгляд Антон Васильевич. Андрей громче закатился смехом: — Сказанул, дедусь! Преми­ альные охватили—и нешто пла­ кать! Тебе кепку купил...Гляди, БОТ . Антон Васильевич задрожал от гнева: —Кепку к^пил... Мальчишка! Выйди отсюда! Андрея это задело. Он пере­ менился в лице, яз^зительно от' ветид: — Заиграла старая учитель­ ская струнка? Я перерос школь­ ный возраст. Учи соседского мальчишку! Из-за бетона за­ велся? Мы его тонны за год хороним. Подумаешь, хлеб ка­ кой! Антон Васильевич, понимая, что слова и увещевания не убе­ дят внука, проше.л в другую комнату и устало опустился на 2 декабря исполнилось 60 лет со дня ролсдения народного художника СССР Николая Николаевича Жукова. Всю свою творческую жизнь худож­ ник посвятил ленинской теме. Он создал более 1500 композиций, пока­ зывающих В. И. Ленина в самые раз- личные периоды его жизни. На снимках: вверху — в гостях у Н. Н. Жукова пионеры — большие друзья художника. Внизу — рисунок художника Н. Н. Жукова «Птицы поют». Фотохроника ТАСС. диван. Легкомыс.ленная болтов­ ня внука воскресила в памяти картину далекого прошлого, так несхожую с происшедшей сце­ ной. Старый учитель, встал, прошелся по комнате, снова . лег. Долго ворочался на дива­ не. В глазах стоял секретарь комсомольской ячейки Миша Боровиков. Рядом с ним видел себя, первого председателя единственного в уезде колхоза. М ИША впрямь был похож на боровика: ладно скро­ енный, жадный до жизни, за­ горелый, как пшеничный пирог. Как заправский мужик, Михаил пахал на лошадях артельные земли, косил рослые травы в лугах. Его хватало на все. Тру­ дился увлеченно, без устали,не забывал и про сельские хорово­ ды. Бывало выйдет плясать, ни один не угонится. Была, прав­ да, дивчина одна. Любой звали. Тоже плясунья редкая. —Ну и помощника привез из города, Антон. Вьюга, а не па­ рень! — льстили председателю кулаки. Востер, ноги чисто у резвого стригунка! —Не обижаюсь, — отвечал он, а самого тревожные мысли точили: «Надо чуть остепенить парня, с глаз не терять, ие к добру волки выть начали». В тот год урожай выдался на редкость богатый. А на дворе —ни тесины, сбруя — одна на десяток лошадей. Погода — мгла сплошная стоит, дороги раскисли, впору мешки на спи­ не до деревни таскать. Пере­ везли все же. Стали амбарЫ чинить. Крыши соломой латй- ли, сортировки ладили. Дождь не ждет. А кулаки злорадству­ ют. Не без зависти, конечно, —урожай-то богатый. —Комунию приспичило! Гос­ подь, он видит, кто без креста! —А ток, видели ток кому- ний? Божий дар с грязью ме­ шают сапожищами... Посади свинью за стол—она и ноги на стол! Однажды вечером потный, —Из’ять! — и добавил меч­ тательно: — Полы сольем из цемента, крышу покроем соло­ мой. Залюбуешься крытым то­ ком, дядь Антон! —Дельно говоришь, Миша. Только Советская власть не победнеет, если купим цемент у Дымова законным путем. За­ чем наживать внутренних вра­ гов? Н А ДРУГОЙ день предсе­ датель и секретарь за­ прягли в телегу рысака, при­ хватили на всякий случай в во­ лостном совете винтовку, ки­ нули брезент и тронулись в путь. На дороге у проулка — изба в три окна. То Любы-пля­ суньи хата. Миша в соломе за­ ворочался, вздохнул. Антон Васильевич ткнул Михаила в бок, крикнул: —Эй, помаши хоть своей во­ строносой Любаше кепкой! Зарделся Миша, отвернулся. Топкая, грязная дорога умо­ тала рысака, мокрая спина ды­ милась теплым паром. Наконец, показались причесанные крыши запольского кулака. Встретил их крепкий, голо­ вастый мужчина с цыганскими глазами, в нагольных сапогах, посконной рубахе, подпоясан­ ной витым ремешком. Хитрит, прибедняется: —Две коровенки лишай заел в отделку, зерно в крестцах па­ рится. Советам готов отдать последнюю рубаху. Цемент об- честву? Крест отдам обчеству, сниму и отдам! Деньги? Упаси господь. Дымов не скупердяй. Обчество поклон пришлет—и то хорошо. —Что ж, расплатимся как сда­ дим урожай, —решил председа­ тель. Погрузили цемент и от­ правились в обратный путь. С ЫПЛЕТ, не переставая, дождик. Вороной отдохнул, идет ходко, быстро надвигается и вечер. Совсем близко, за по­ воротом дороги, темная лесная балка, .затем ровное поле жел­ той ржаной стерни, а там ру­ беж вплоть до села. — Припоздали, зато, не зря проездили, — весело прого^во- рил Антон Васильевич. Михаил ответил, настороженно всмат­ риваясь в темноту: — С собаки хоть шерсти клок... Вроде одумались, дядь Антон, а? —Палец в рот не клади, Ми­ ша,—откусят. Совсем близко, впереди, в глубине лесной балки затреща­ ли кусты. Заржал Во­ роной. Миша привстал На колени, выхватил из-под брезента вин­ товку. —Затвор, взведи затвор,—за­ шептал Антон Васильевич. Но было поздно: за ^зду Во­ роного держал детина, двое черных, заросших баядидов на­ ставили на путников дула обре­ зов. — Соскакивай, приехали в комунию! Слыхали? Приказано вам пересыпать цементом пот­ роха... ШтО‘, глухие?! В тот день Антон Васильевич с Мишей не думали о смерти. А вот она стоит, тычет черны­ ми дулами, скрипит зубами, ки­ пит ненавистью, злобой. А вокруг течет жизнь: тихо дым'ится балка, нежно шелестят дубы, грустно вздыхает небо. Где-то ждет Михаила хорошая дев>чнка Люба... Все решилось мгновенно. —Ложись! — не своим голо­ сом крикнул Антон Васильевич и обрушил на спину коня страшный удар кнута. Вороной вздыбился, одним махом смял бандита и вынес повозку под грохот выстрелов в поле. Ми­ нуты две мчались молча. Слы­ шали только выстрелы да цо­ кот копыт. Наконец, председа­ тель обернулся: —Ну, Миша, пронесло! — и осекся. Парень лежал ничком в не­ удобной позе. Антон Василье­ вич лихорадочно ощупал его ноги, туловище, голову... Что- то липкое, горячее... Кровь! Будто что-то оборвалось в ду­ ше председателя. Не чувствуя под ногами земли, он вел ло­ шадь под уздцы. Зачем, куда? Антон Васильевич не знал. Что он скажет Любаше, людям? Этого он тоже не^знал... ■рт ОД УТРО Антон Василь- евич почувствовал легкое прикосновение к плечу. Вздрог­ нул, вскинул лицо с лохматыми суровыми бровями. Перед ним стоял внук. —Ты прости, дедушка, мо­ жет что и не так сказал... —А-а... Ты, Андрюша? Лад­ но, ладно... И. КОСЫРЕВ. Стихи наших авторов ТВОЙ СТРОЙ Идет знакомой улицей Уволенный в запас, А сердце так волнуется, Как будто в первый раз Явился на свидание, А девушки все нет... Раздумье о призвании— Волнения секрет.. — Кем хочешь? — мастер справится, Улыбку затая. — Мне токарем быть нравится,— 'Скажу на это я. — Осилишь ли?— как водится, Захочет мастер знать. — Мне не впервой приходится Высоты штурмовать. Идет знакомой улицей ■Уволенный в запас. .'Задуманное сбудется; Твой строй— рабочий класс! В. ВОСКРЕСЕНСКИЙ. Журнал «Молодая гвардия» У пас в гослпях—поэш Г. Иомсгишов —один Из старейших советских журналов. Скоро ему исполнится пятьдесят лет. Журнал сохранил верность своим традициям. На его стра­ ницах по-прежнему находят место стихи комсомольских поэ­ тов, стихи о Родине, о ее лучших сыновьях. Сегодня наша газета знакомит читателей со стихами участ.чика Всесоюзного фестиваля поэзии, посвященного 50-летию ВЛКСМ, Геннадия Колесникова. Это один из постоян.чых авторов журнала «Мо­ лодая гвардия». Имена, имена, имена. Все на Этой земле, Все, до каждой янтарной росинки , Все, кто с‘ нами живет. Светлым смехом под небом звеня, Лучший памятник вам, Д о ро ги е мальчишки России, Вечный памятник вам— Вся земля! М А Л Ь Ч И Ш К И Р О С С И И в те рассветы осенние рощи шумели, пылали, В те рассветы горела в обветренных реках вода. В те рассветы мальчишек водили в поля., на расстрелы. Те рассветы забыть? Никогда ! Никогда ! Никогда! Шли мальчишки России, И в дер зкие детские лица Дышала земля перегаром сожженны х лугов. Шли мальчиш ки России, Кричали тревожные птицы, И звенела трава От шагов, от шагов, от шагов. Шли, обнявшись и молча, В потертых, коро тки х пальтишках. Не успели они домечтать, долюбить и допеть. Не успели, Россия, твои озорнь ]е мальчишки Подрасти и до звезд Долететь ! Долететь ! Долететь ! Умирали они... Облака в синеву улетали. Темный лес на ветру Рокотал где-то, ка к ко см одром . Умирали они так торжественно , словно вступали В молодой боевой Комсомол . Без ребят голубятни и книги осиротели, А на рыбных озерах мальчишек звала тишина... С веток листья летели, Потом загудели метели, И нашла матерей Седина, седина, седина. О тгремели года. Те сраженья отлиты в медали. Только подвиг ребят не вошел Ни в одни 01 ' 1 сьмена. Ни поля, ни луга, ни дожди , ■ни снега не сказали Самых юных бойцов С о с е д Умывальником он за стеною гремит на рассвете И, немного сутулясь, через двор на работу идет. Много лет мой сосед черной тростью.-стучит по планете И Н а слух и на ощупь знакомых своих узнает. Он один На один В поле встретился с вражеским танком И его подорвал... Но ударил огонь по глазам! Много лет рядом с ним отставная шагает овчарка И, косясь на машины, Проводит его' по мостам. Дым смертельных сражений в’едался соседу в рубашку, Он друзей хоронил, он по пояс в огне увязал. И по черным снегам он идет и по черным ромашкад!... Он отдал за планету свои молодые глаза. Ж у р а в л и с о р о к тр е тье го го д а в заполье, вдали, В зловещем , обугленном небе Звучат журавли. Как песня о вещем Олеге... На Волге— круги И тени, подобные тине. И даже враги. Услышав ту песню, притихли. Поют журавли В горящей у грю м ой России. Солдаты легли, Тяжелые ноги раскинув. Цветут, ка к луга. Худые заросшие лица. Ш умя в берега, Пшеница в глазах колосится... И видится край. Где в избах нарядно и чисто, Где в солнечный май Сирень сквозь заборы сочится, Летят журавли. Над фро'нтом усталым курлычут, Как будто они Убитых, замученных кличут. Поют журавли . Хрипя от горю че го дыма. Клянутся Они Вернуться к полям родимым .