Первый номер. 2025 г. (г. Липецк)

9 сентября 2025 года № 35 ( 559 ) 13 ЛИТЕРАТУРНЫЙ АВТОГРАФ необходимое, убрали поросль, подсыпали землицы, чистого песочка, приобрели гробницу, оградку, столик и скамеечку. Игорь сам изготовил православный крест. Ежегодно мы присматриваем за могилкой, делать это в дальнейшем я завещал Игорю. Сегодня вдовы солдат СВО не обязательно женщины в чёрном. В большинстве своём это молодые женщины, которые заново учатся жить. Солдаты не уходят, они рядом, их просто обнять и увидеть нельзя. Вдовы России, мы помним! ПОСЛЕДНИЙ БОЙ Нету звания в бою выше, чем рядовой. Витезслав Незвал. «В зале Красной армии мавзолея Праги» Люди, живущие ныне, любите и защищайте Россию, право требовать это я смертью своей заслужил. Жил когда-то в селе Карамышево Василий Николаевич Фёдоров, по прозвищу Богатырь. Участник Первой мировой войны. Полный георгиевский кавалер, было такое звание в царской России. При этом солдатам, имеющим подобную награду, первыми обязаны были отдавать честь офицеры любого ранга. Удивительной силой обладал он. Однажды старая совхозная лошадёнка не сумела везти телегу с дровами, так он сам вместо возницы тащил поклажу домой, а лошадка уныло брела рядом. В те далёкие времена на Руси существовали так называемые кулачные бои. Заезжие цыгане привезли в село своего богатыря помериться силой, накануне он в соседних деревнях одержал несколько побед. В качестве гонорара, кроме чести победителя, выставлялось и ведро самогона, первача. Супруга Василия Николаевича, хрупкая женщина, с которой он всю жизнь жил в избе-мазанке в нищете и которую называл любовно «воробышек», была категорически против поединка. Но честь села, гонорар, а также бодрая поддержка односельчан сделали своё дело. Не выпуская изо рта пожизненный атрибут сельского мужика «козью ножку», Василий вышел на бой. Богатыри сошлись. Первому по жребию нанести удар выпало гостю, тот и ударил нашего земляка. Удержавшись на ногах и даже не обронив цигарочку, соперник, недолго приходя в чувства, подготовился к ответному удару. Увидев налитые кровью глаза, цыганский борец, говорят, это был барон, пал на колени, прося о пощаде, а затем дал стрекача. Под радостные крики земляков Фёдоров шутя схватил коня за узду и вместе с цыганской кибиткой положил на землю. В связи с полной неграмотностью выполнял любую работу, а в долгие зимние вечера мастерил при лучине рамки для портретов, чинил лодки и строчил лапти. За свою работу с земляков не брал ни копейки, разве что известный деревенский напиток, которым он иногда баловался, несмотря на протесты жены. Починит, бывало, какой- нибудь хозяйке прохудившиеся кастрюли или самовар, та принесёт бутылочку, но он никогда в одиночку не выпьет, пригласит супруга этой хозяйки, и вместе «почаёвничают». Когда его забирали в 1937-м, он снял справленные недавно сапоги, отдал жене и сказал: — Трудно тебе будет без меня. Продашь или обменяешь. Кто-то на Фёдорова настрочил донос, дескать, троцкист и английский шпион. Фёдоров в Воронеже, куда его привезли, сидя в камере, видел, в каком состоянии приводили с допросов заключённых, решил схватиться с чекистами, когда вызовут, подготовился к последнему бою. На допросе задержанного спросили о Троцком, об Англии и почему он расписывается крестом. Помощник оперуполномоченного младший сержант, проводивший расследование, в качестве доказательства представил фото, где он рядом якобы с английским офицером. Это фото украла у него соседка и передала куда следует. Руководитель судебной тройки, сам участник Первой мировой, пояснил, что на фото серб, в то время наш союзник, а не враг. Поняли, что Фёдоров — случайный человек в политике. Утром на суде задали те же вопросы и отпустили домой. Пешком из Воронежа, не имея ни гроша в кармане, он дошёл до Боринского и, несмотря на то что был ноябрь и река Воронеж по берегам была в наледи, переплыл её и постучал в дверь к своему «воробышку». Наступил 1941-й. Война быстро докатилась до наших краёв, уже шли бои в Тербунах. Дед Василий несколько раз ходил в военкомат, даже бороду сбрил, чтобы казаться моложе. Не взяли, шутили, что формы солдатской нет на такого гиганта. — Иди, дед, домой и командуй там женским полком, — отшутился военком. — Уйду в партизаны, если придут германцы, — говорил герой Первой мировой молящейся перед святым образом жене. — Померюсь с ними ещё раз силою. В селе остались только женщины и дети, дед стал для них и полководцем, и помощником, и защитником. На сенокосе отбивал и точил косы. А по ночам, закинув на плечо берданку, вселял уверенность в односельчан — бродил по селу. Немецкие самолёты часто пролетали в наших краях, бомбили Липецк и Грязи. Однажды три «юнкерса», зловеще урча моторами, появились в небе. Вдруг из облаков неожиданно свалился на неприятеля наш «ястребок», и от первых его выстрелов один «юнкерс» сразу же взорвался. Остальные в панике начали сбрасывать бомбы на луга, пытаясь скрыться. Загорелся и второй «юнкерс», из которого выпрыгнули два лётчика с парашютами. Ветром парашютистов отнесло за реку, в сторону села Пады, где они и были схвачены. Рядом с селом есть ручей, оборудованный мостиком, и, чтобы попасть на луг, надо обязательно воспользоваться мостушкой. Вечером с покоса возвращались косари, увидели на деревянном мостике неразорвавшуюся бомбу. Упрямые быки, запряжённые в повозку, никак не хотели по воде обходить смертельную железяку. Придя домой, старик взял лом, лопату, фонарь «летучая мышь» и засобирался на луга. Поняв, в чём дело, супруга запричитала: — Не ходи, молю ради Бога, пусть власть разбирается. — Где она, власть? — вздохнул старик. — Война рядом, не ровён час, кто-нибудь в ночи налетит на бомбу, скотина наступит или ребятишки пошалят. «Воробышек» противилась. — Ну, будет тебе, мать, не плачь, — утешал её старик. Скрученными от времени пальцами вытер слезу на морщинистой щеке дорогого ему человека, которого в долгой своей жизни ни разу не обидел и впервые за последние 50 лет неумело обнял и прижался к её лицу. Всю ночь он копал рядом с бомбой яму, чтобы успеть до того, как погонят скот на пастбище и пойдут на луг косари. Село уже просыпалось, и улицы наполнялись привычным шумом. Поддев бомбу, старик столкнул её в яму… Хоронили его всемженским полком. Школьники смастерили гроб, вырезали из дерева звезду на памятник. Чуть сзади, за гробом, вытирая кончиком платка глаза, которые уже не источали слёзы, чуть всхлипывая, шла его верная жена. Когда подошли к кладбищу, женщины подняли гроб на плечи в знак уважения к тому, кто был защитой и опорой в трудное время. А через несколько дней, во время жатвы, не стало и «воробышка». Держа иссохшими руками ржаной сноп, присела она на васильки средь рядов пожелтевшего хлеба и тихо упокоилась. Детей у них не было, и могилки со временем затерялись. Но сохранилась народная память. Стараниями главы сельской администрации и благодарных земляков в центре Карамышева установлен памятник, где среди имён односельчан- фронтовиков золотом на граните выбито имя героя, который погиб в возрасте 82 лет летом 1942 года, защищая своё Отечество. «Если пал человек, чтобы жизнь сохранить другим, значит, верно он жил, значит, умер не зря» (Витезслав Незвал. «В зале Красной армии мавзолея Праги»). ВКЛАДКА « ЛИТЕРАТУРНЫЙ АВТОГРАФ» ( 16+) РЕДАКТОР: КРАСИЛОВА Е.В. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР: ЧАЛЫХ Д.С. КОРРЕКТОР: МАНАЕНКОВА Е.С. E -MAIL: GAZETA1N@YANDEX.RU. ПО ВОПРОСАМ РАЗМЕЩЕНИЯ ВАШИХ МАТЕРИАЛОВ: ТЕЛ. 285-972, GAZETA1N@YANDEX.RU