Первый номер. 2025 г. (г. Липецк)

№ 33 (557) 26 августа 2025 года 12 НАША ИСТОРИЯ Мова белорусская Кстати, о белорусском языке — брате нашего русско - го. Белорусский язык из всех славянских языков наибо - лее близок к древнерусскому. Все белорусы говорят на русском языке: и между собой, и с детьми, потому что русский наряду с белорусским имеет в республике ста - тус государственного. Но в компа - ниях люди часто мешают русские и белорусские слова, отвечают по-русски на белорусские вопро - сы и наоборот. Сами белорусы го - ворят, что не чувствуют перехода с русского на белорусский, но оби - жаются, когда их страну называют Белоруссией, а не Беларусью. И мы не будем. Для меня удивительно, как в со - знании белорусов существует «мо - локо» и «малако», «вокзал» и одно - временно «вакзал» и даже Москва наряду с Масквой. — Зато не будешь путаться в ударении «звонит» или «звонят». Тебе просто телефануюць, — ответил на моё не - домыслие знакомый минчанин. Всё просто: нужно словно отключить на время рус - ский язык, и белорусская мова сама вольётся тебе в уши. В мои уши она вольётся разве что в деревнях. Минск преимущественно говорит по-русски. А до 1937 года в Белоруссии было вовсе не два, а четыре официальных языка: русский, белорусский, польский и идиш, но об этом чуть позже. В метрополитене Минска всё-таки заметно некое утеснение русского языка. Если в моём детстве станции объявлялись по-белорусски с непременным дублиро - ванием на русский, то теперь вместо русского слова — английский эквивалент. Звучит несколько эклектично, а порой смешно: «Станция «Кастрычницкая» — «Ка - стрычницкая» стэйшэн». По-белорусски «кастрычник» — это октябрь, станция «Октябрьская», значит. Но о русском названии напоминает лишь надпись на од - ной из стен метро. Здесь не уничтожают советское. И мусор не бросают Омерзительное слово «совок» никак не применимо к Беларуси и к Минску в частности. Его муссируют те, кто ненавидит не только свою историю, но в целом — россий - скую государственность. Ничего советского в минской жизни нет, кроме сталинской архитектуры 1950–1960-х, поднявшейМинск из руин войны, и чувства покоя и защи - щённости. По минским улицам можно безбоязненно гу - лять в любое время суток, встречаясь разве что с пересека - ющимися нарядами милиции. И в метро люди не летают со скоростью бешеных электронов — идут себе спокойно, что вообще не характерно для столиц. А ещё Беларусь всегда отличала чистота на ули - цах: мусор убирается быстро и чётко. Ежедневно вижу в любое время тётенек в метро Минска с обычными вя - заными вениками, а на улицах — убирающих до 21:00 дяденек в спецодежде. Приезжих, особенно азиатов, на таких рабо - тах не держат: о чистоте города белорусы забо - тятся сами. В Минске к приро - де относятся бережно, как бы сохраняя при - родный облик горо - да. Это заметно даже в названиях микро - районов: Уручье («у ручья»), Зелёный луг, Веснянка, Ма - линовка, Грушевка… Впервые я увидела, что там, где строят дом, все деревья со - храняют, а стволы досками опоясывают, чтобы не повредить техникой. России, конечно, до такого пока далеко. Хотя сами белорусы считают Россию более продвинутой бук - вально во всём. В целом же от Беларуси создаётся ощущение какой-то правильной действительности. Однако есть чувство, что эта правильность столь же искренняя, сколь и хрупкая. Особенно хрупкость ощущается, когда, поднявшись на 23-й этаж, на смотровую площадку, предоставля - емую гостиницей «Беларусь», ви - дишь центр города в огнях, уютное, мощённое кирпичом Троицкое пред - местье с перекинутым алым мости - ком на Остров слёз, где о погибших в Афганистане плачет ангел, отли - тый в металле, плескающиеся отра - жения разноцветных огней в реке Свислочи. Как в песне, которую мне приходилось неоднократно слышать в Минске: «Ясная, светлая, чистая, нежная, белая Белая Русь. Засветло, затемно, буднично, празднично… Как за тебя я боюсь». «А евреи здесь в чести» Так было сказано, правда, о другом городе, но фраза кажется органичной и для Минска, хотя я и не любитель вымерять мензурками кровь на предмет национальности. Но в Минске чаще всего за короткий промежуток времени мне приходилось слышать, что люди указывают на свою нацпринадлежность, причём без русофобий или антисе - митства с той или другой стороны. До войны в Минске было много евреев. Сейчас, зайдя на Восточное кладбище, где упокоились известные люди Республики Беларусь, можно увидеть целые секторы похо - роненных там евреев. А пишу я о еврейском вопросе, чтобы рассказать о за - бавной истории, которая имеет отношение к минским евреям. В довоенном Минске, куда приехала учиться моя родственница, было много темноволосых, курчавых лю - дей, которые собирались на площади в Верхнем городе и громко что-то обсуждали, размахивая руками. Девушка спросила свою мать: — Как же так, ведь русский язык похож на белорусский, почему же тогда я ни слова не понимаю из того, о чём го - ворят эти белорусы? После войны евреев в Минске поуменьшилось. Ещё один отток произошёл в 1990-е. Но по-прежнему этот на - род живёт в Минске, не вызывая антисемитских настрое - ний. На набережной Свислочи я попросила прохожего сфо - тографировать меня. Он согласился, а напоследок сказал: — Я еврей. Приходите завтра к нам в синагогу, здесь недалеко. — А меня пустят? — Да, только нужно одеться по-другому, — почему-то сказал он, одета я была в соответствии с погодой. — А я похожа? — задала лукавый вопрос. Надо сказать, что многие национальности принимают меня за свою. Парень пригляделся: — Вы не еврейка, но что-то есть… В синагогу, которая расположена неподалёку и главно - го православного храма Минска, и католического костёла, зайти времени не осталось, хотя и интересно было бы. Менеск —Менск —Минск На гербе Минска изображена Богородица на голу - бом фоне в сопровождении ангелов и херувимов. Как символ города герб существует с 1591 года, только в настоящее время имеет небесный тон, а раньше был чёрно-белой графикой. Гербовое пространство пред - ставляет собой икону Богородицы, которая, согласно преданию, приплыла в Минск по водам Свислочи из разорённого татарами Киева. Сам же Минск тогда был деревянно-земляной сто - рожевой крепостью на границе Киевского объедине - ния и назывался Менск или Менеск: от речки Менки, притока реки Немиги, на которой город стоял и стоит. Немига переводится как «неспящая», но сейчас она за - прятана глубоко в трубу. Речку в 1970-х углубили, за - стелили досками, пустили по коллектору и построили станцию метро «Немига». В Минске движение диггеров — при желании можно даже с этими ребятами пройтись вверх по Немиге: она и по сей день течёт в огромной трубе, и, говорят, вода в ней чи - стая, но я воздержалась. И без того не люблю носить шап - ку, а тут ещё земля над головой. Как говорится, успеется. Минском Менск стал называться в польском варианте ДОБРОТА, ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ ЗДЕСЬ УСТОЯТ, ПОТОМУ ЧТО ЭТО СВОЙСТВО БЕЛОРУСОВ Страна Синеокая поражает своей чистотой настолько, что родился миф, будто на 281-й высоте, где расположен Минск, пыль не образуется «Ворота Минска». На одной башне установлены трофейные немецкие часы времён Великой Отечественной войны, на другой — герб Белорусской ССР