Первый номер. 2025 г. (г. Липецк)

18 ноября 2025 года № 44 ( 568 ) 13 ЛИТЕРАТУРНЫЙ АВТОГРАФ ВКЛАДКА «ЛИТЕРАТУРНЫЙ АВТОГРАФ» (16+) РЕДАКТОР: КРАСИЛОВА Е.В. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР И ИЛЛЮСТРАТОР: ХИТРОВА Д.М. КОРРЕКТОР: МАНАЕНКОВА Е.С. E -MAIL: GAZETA1N@YANDEX.RU. ПО ВОПРОСАМ РАЗМЕЩЕНИЯ ВАШИХ МАТЕРИАЛОВ: ТЕЛ. 285-972, GAZETA1N@YANDEX.RU Конюх на аэродроме — Что, товарищ боец, вы умеете делать? — спросил меня командир дивизиона товарищ Ремезюк. — Всё… — И, увидев улыбку на лице командира, добавил: — Всё, что прикажете… — А с двигателем внутреннего сгорания вы знакомы? — Никогда в жизни не видел… Вскоре выяснилось, что я ничего не умею делать, кроме как пахать, косить, молотить… А зачем это нужно бойцу Красной Армии? Командир задумался. Потом ещё раз улыбнулся и спросил: — А за лошадьми умеете ухаживать, товарищ боец? — Могу! — ответил я и подумал: «При чём тут лошади?» — Ну и хорошо, — сказал командир. — Будете у нас обозным — бензин на лошади подвозить к аэропланам. — Мне лошадь и дома надоела! — пробурчал я в ответ. — Вот что, товарищ боец, — строго сказал командир, — зачем вы вступили в Красную Армию? Защищать нашу молодую Советскую Республику! Так ведь? Надо, значит, и делать, что прикажут. А это очень важно — подвозить бензин к аэропланам. Без бензина не полетишь… — Раз важно, значит, я согласен! — А какое у вас образование? — спросил командир. — Какое там образование… Три класса, да и то третью зиму не доходил… — У нас открыта вечерняя школа для взрослых. Приказываю в обязательном порядке посещать её, учиться. Так я стал обозным и одновременно школьником на военном аэродроме. Лошадь мне попалась неплохая: сильная, сытая, не то что старая кляча, оставленная в отцовском доме. Я развозил громыхавшие на телеге железные бочки с бензином. Вечерами посещал школу. Из всех учеников я, пожалуй, был самый беспокойный. Никто не задавал столько вопросов учителям, сколько я. Но нужно сказать, что учителя не были на меня в обиде и охотно рассказывали обо всём, что меня интересовало. Они понимали, что мне не терпелось наверстать то, что было упущено в детские годы. Днём же, выполнив свои несложные обязанности и накормив лошадь, я бежал на аэродром к самолётам. Я был рад каждому случаю повертеться подольше около самолёта. Машины притягивали меня к себе, как магнит. Я старался как можно больше «помогать» механику: наливал бензин в бак, подавал инструмент, придерживал крыло, когда он пробовал мотор, при посадке самолёта бежал навстречу, чтобы помочь лётчику подрулить на место стоянки. Вскоре я прослыл таким любителем авиации, что мне (до сих пор не знаю, в шутку или всерьёз) дали звание: «наблюдатель правого крыла» — я должен был следить за чистотой правого крыла самолёта. И я по-настоящему гордился своей работой. С какой любовью я чистил, мыл, вытирал крыло после каждого полёта и перед уходом в воздух! Я сам порой был не так чист, но «моё крыло» блистало, как зеркало. Меня часто похваливал старший механик Фёдор Иванович Грошев. Впоследствии он стал лучшим полярным авиамехаником и прославился своими полётами в Арктике с лётчиком Бабушкиным. Но и тогда уже он считался лучшим мотористом дивизиона. Небольшого роста, коренастый, с чёрными усиками, он никогда не сидел без дела, всё время возился у «Ильи Муромца». Говорил Грошев так быстро, что сразу и не поймёшь: — Присматривайся, Миша, присматривайся! Ты парень не из ленивых. Может, чему и научишься. Аэроплан у нас замечательный. Можно сказать, первейший в мире. Ни в одной стране нет такого чудо-богатыря. Грошев был прав. В то время четырёхмоторные воздушные корабли, носившие имя героя древней русской былины, не имели себе равных. Их строил Русско-Балтийский завод в Петрограде по проекту русского инженера Игоря Сикорского. Этот великан развивал скорость до ста километров в час, поднимал десять пассажиров. Конструктор «Ильи Муромца» первым создал удобства для экипажа. Застеклённая кабина самолёта отапливалась. В войну «Илья Муромец» превратился в грозную летающую крепость. На нём было установлено три пулемёта: в хвосте, наверху и у нижнего люка. Он поднимал до двадцати пудов бомб. Кроме того, на вооружении «Муромца» были металлические стрелы. Падая с километровой высоты отвесно, с душераздирающим визгом, они пробивали насквозь всадника с конём. Почти в каждый боевой полёт «Муромец» брал с собой не менее пуда листовок. В Гражданскую войну листовки были всё равно что пули и снаряды. Они адресовались солдатам белой армии и призывали их вступать в Красную Армию, рассказывали правду о Советской власти, о нашей борьбе, о преступных замыслах белогвардейцев и хищных иностранных захватчиков. Всю Гражданскую войну я провоевал в дивизионе тяжёлых воздушных кораблей «Илья Муромец». Сначала мы сражались в местах, где я родился. Недалеко от нашего города появился белый генерал Мамонтов. Со своими кавалерийскими полками он шёл на Тулу и Москву. Конные отряды быстро передвигались. Найти и разгромить их было лучше всего с воздуха. Красная авиация творила чудеса в борьбе с мамонтовцами. Дважды вылетал наш командир на боевое задание. Но Мамонтов с превосходящими силами казаков усиленно наступал. Уничтожал всё, что попадало под руку; невинных людей расстреливал. Отряду приказано было отступать обратно в Липецк. Мы то отступали, то наступали, выполняя боевые задания, пока Будённый под Воронежем не разгромил войска Мамонтова. Дивизиону был дан приказ командующего Восточным фронтом перебазироваться в город Сарапул, что стоит на берегу реки Камы.