Новая жизнь. 1969 г. (г. Усмань)

Сегодня на литературной странице появились новые имена. Это наши земляки, проживающие за пределами родного Усманскогц края. В селе Верхней Мосоловке жил Петр Пожи­ даев. Его призвали на действительную службу. Затем он сражался на фронтах Великой Отечест­ венной войны. После победы по зову партии уехал на ударную стройку в Кривой Рог. Там он сейчас живет и работает. Его стихи, зарисовки и корреспонденции печатаются в местных газе­ тах. Виталий Костылев учился в Усмани. В школа увлекался стихами. Стал студентом литератур­ ного института имени Горького. После его окон­ чания работает в Минске. Издал четыре книги стихов и очерков. Наша землячка Мария Солдатенко живет в Казахстане, пишет стихи для детей. Они публи­ ковались в журналах «Работница» и «Крестьян­ ка», в газетах «Советская Россия», «Сельская жизнь» и местных. Петр Пожидаев, Василий Костылев и Мария Солдатенко не порывают связей с родными ме­ стами. Они приезжают в свой район, ведут пере­ писку с земляками. Маленький рассказ Взрос.тые уставали на работе за день, и вести лошадей в ночное пору­ чали нам, мальчишкам. Весело лететь на бы­ стром коне! Ветер поет в ушах. Сердце замира­ ет. Только снимут хому­ ты с коней — мы уже верхом! Лишь на старо­ го Мишку садиться ни­ кто не хотел. Худ он, кожа да кости. Но от­ пускать Мишку без се­ дока нельзя. Дорога ле­ сом. Свернет хитрец в чащобу — ищи неделю, пока сам к деревне не выйдет. Раз поспорили ребята, чья очередь вести Миш­ ку в ночное, и решили, Партизанскийконь что ехать мне. Слова не дали сказать, вскочили на коней и запылили по дороге. Что делать? Взобрал­ ся я на острый Мишкин хребет и в обиде огрел коня хворостиной. Миш­ ка как взбрыкнет! Я с маху перелетел через его голову. Ударился о дорогу так, что потерял сознание. Стал приходить в себя, чувствую, будто водят по лицу мокрой тряпкой. Открыл глаза — стоит надо мной Мишка. Это он меня по лицу губами. Гляди-ка, не убежал! Поднимаюсь — в но­ гах ножом режет. Встать не могу. Сел на землю, хоть плачь. Смотрю, конь подги­ бает передние ноги, опускается на колени. Я сперва испугался: что е ним? А он в мою сто­ рону глазом косит, ждет. Неужели для меня опустился? Чудеса, да и только! Я про боль в но­ гах забыл, вскарабкался на Мишкину спину, и конь осторожно поднял­ ся. Ну, молодец, думаю. Только куда ехать? На лбу у меня огромная шишка, из локтя кровь сочится. Домой? Просто­ ит тогда Мишка всю ночь в конюшне, у су­ хого сена. Отправился на паст- бйще. Повстречались мальчишки, они уже успели отвести коней. Я объехал их стороной, чтобы не вздумали ог­ реть чем-нибудь моего Мишку. Дома я рассказал обо всем. Отец говорит: — Ничего удивитель­ ного! Мишка два года при партизанском отря­ де был. На нем раненых возили. Санитары учи­ ли его. Золотой конь! В. КОСТЫЛЕВ. КОЛЬКА Дру г мой, Колька, здоровенный ростом. Я в памяти тебя все берегу. Рассказывать мне про тебя не просто, А не рассказывать я не могу. Мое село опять встречает осень. Притих, грустя, сосед наш — старый сад. Мне так и кажется, сейчас он спросит: «А где тот парень, что носил бушлат?». Под той вот яблоней, тогда не старой, В осенний день, в послевоенный год, Сидел матрос. В его руках— гитара. На бескозырке: «Черноморский флот». «Артистом не был он. Но как любили Мы слушать песни о военных днях! В тех песнях моряки врага громили. Мы верили: они сильней огня. Ребячьи впечатления бессонны. И мне припоминается не раз Отвагой, как легендой, окрыленный О грозных днях бесхитростный рассказ. И как могли поверить мы, мальчишки, Той вести, что пришла как ураган: Простившись с матерью, матрос неслышно Скончался от неизлечимых ран. Мы слушали, как над его могилой Седой военный тихо говорил О мужестве его, душевной силе, О том, как Родину наш друг любил. Бот так матроса Кольки и не стало. Ему всего-то было двадцать пять. И он светло, заманчиво, бывало, Любил шутить, всегда любил мечтать. Не только лишь награды боевые Остались яркой памятью о нем. Отважных свято помним мы — живые И в продолженье жизни их живем. Ю. КАШИРСКИЙ. О Т Ч И И д о м : Меня тянет по-прежнему к вишням Вечерами в апрельскую синь. Старый дом под соломенной крышей Сохранил в моем сердце теплынь. Где-то край мой родимый далеко, Тот простор — васильковый разлив. Где я в детстве березовым соком Напивался, жару утолив. Пусть деревни я житель вчерашний, I I теперь в городской суетне' Отчий дом, черноземные пашни Слишком близки и дороги мне. Хлебороб из меня пусть не вышел И не стал я каким-то иным... Меня тянет по-прежнему к вишням, К тополям и лугам заливным. П. ПОЖИДАЕВ. Осень в заповедном лесу. ПРОПАЖА Корзина стала оттягивать руку “ волнушки, сыроежки, грузди, а поверху — два беляка, ту гу - щих, с коричневыми шляпками. У одного на шляпе белая метина — наверное, белка ставила мет­ ку. Я оставил корзину на полян­ ке, а сам нырнул в навёс ель­ ника. Сухие хвоинкИ посыпались йа воротцик, сучок царапнул щеку. Глаза привычно шарят по рыже- Войлочной подстилке из хвои. Вон там вспучился какой- то комок. — Вот вам попол­ нение несу! — ве­ село сказал я, обращаясь к тем двум хорошим грибам, что были в кррзине. и вдруг застыл в изумлении. В корзине было не два, а один гриб: тот, что был покрупнее, с беличьей меткой, куда-то исчез. Первая мысль: «Кто-то из ребят напал на мой след и подшутил». Кричу: — Эй, Сергунька, выхоДи, по­ казывайся и хвались удачей! Ни слова в ответ. Только лес­ ная тишина. Только далекий пе­ рестук дятла. Только шуршание еловых веток, которые отводят мои руки. . Странно! Тогда куда же делся мой гриб? Не мог же он сам со­ бой вылететь из корзины и вер­ нуться под старую ель, на свое место. — Не дури, Сергунька! — И-и... А-а... — Вернуло эхо мой голос. Всякая тайна заманчива и сразу же пробуждает интерес. «НырНу- ка я снова под ельник и пОнаолю» даю за корзиной», — решил. Ждать пришлось минут пять. Качнулась ближняя ветка — и на белую витую ручку корзины лов­ ко села белка, взметнув пушистый хвост. — Здравствуйте! • — не удер­ жался я. Белку будто вихрем подкинуло. С ветки на ветку прыг-прыг. И только на самой вершинке замер­ ла, следя за мной. Я понял белку: она считала, что меченный ею гриб принадле­ жи т ей же. В. БОЧАРНИКОВ . Ходит Колька возле окон, Он пришел за вратарем, А Сережка на диване Примостился с букварем. Он внимательно читает, Он в окошко не глядит. Потому что... потому что Рядом бабушка сидит. За воротами команда Дол:дал5ся вратаря: Спит бабуся на диване Под охраной букваря. ФУТБОЛЬНЫЙ МЯ 4 Весь залатан я, зашит. Каждый бить меня спешит. Так ударят мне в бока. Что лечу под облака. На меня и пес рычит И зубами гложет. Хорошо, что круглый я — Прокусить не может. Нет на мне живого места. Стал я мягкий, как из теста. Пожалел меня малыш. ^ Вымыл детским мылом. ч И под ванну затолкал, Чтоб не видно было, М. СОЛДАТЕНКО,