Новая жизнь. 1969 г. (г. Усмань)

А. КИСЕЛЕВА. Р А С С К А З I Д ЕНЬ был мучителен. Вика задыхалась, временами она переставала дышать, и глаза у нее подкатывались под лоб. Мать не отходила от ребенка. Стояперед кроваткой на коле­ нях, она пыталась своим дыха­ нием согреть холодеющие ручки дочери, подносила питье к пере­ сохшим губкам, прикладывала теплую фланель к ножкам. Вечером к Ксении прокралась К.лавдия. Она, как только вошла, опустилась на стул и затрясла головой. — Что делается в городе — ужас! Хватают, кого попало, порют, вешают... Говорят... — женщина запнулась, — троих повесили... — Саша?! — неожиданно звонко спросила Ксения. — П-не знаю. — Тишина. Слышно, как в кухне из умы­ вальника падают в таз кап.ти. — Как дочка? Ксения не ответила. Клавдия лсалостно вздохнула. — Обираться уж начала... - ручками по лицу и по грудке... - Уходила бы, Ксения Ми­ хаиловна, все равно не помо­ жешь. — Останусь. Материнская любовь спасла ребенка. На следующий день ма­ ленькой Виктории стало лучше. Кризис миновал: девочка вспоте­ ла, температура снизилась, ды­ хание стало свободней, она креп­ ко уснула. Ночью властно забарабанили в дверь. Гулко стуча сапбгами, в комнату ввалились шкуровцы. Начался обыск. Ксения непод­ вижно сидела у кроватки дочери, неотрывно глядя ей в .лицо. Мо­ лодая женщина словно не виде- • ла, что делается вокруг, будто одна была в комнате. Офицер потребовал обыскать кроват­ ку больной девочки. Есения взглянула на него с отвраще­ нием, бережно взяла на руки ре­ бенка. Ничего не найдя, офицер объявил, что Ксения арестована. Низко склонившись, она поцело- вала дочку, только теперь у нее на глазах блеснули слезы: она знала, что прощалась с дочерью навсегда. Няня Клавдия тоже наклонилась над девочкой, при­ близив свое лицо к уху Ксении и шепнула: — За дочку не беспокойтесь, все сделаю, что надо. ^ II втолкнули в Ночь. Ксению камеру. — Вот вам будуар со всеми удобствами, тот самый, где си­ дел ваш муж, — язвительно сказал офицер, подчеркнув сло­ во «сидел». Дверь за нею захлопнулась. Молодую женщину опахнуло мо­ гильным холодом: она поня.та, что ее любимого Саши, друга и товарища, нет в живых... Словно в тумане подошла к столу и опустилась на стул. Комната мутно освещена одной .лампоч­ кой. Тени таились по углам. Ксения широко открытыми гла- ■зами осмотрела комнату. Он, Са­ ша, сидел здесь... на этом сту­ ле... дышал этим воздухом... его руки каса.тись этого стола... Она уронила голову на стол, пытаясь Гм. Че-пу-ха! Пожалейте свою красоту и молодость. Иску­ пите свою вину чистосердечным признанием. Вам предъявляются тяжелые обвинения: вы были следователем ЧК, не отрицаете? — Не отрицаю. Была. — Гм. Вы мобилизовали жен­ щин и руководили революцион­ ным отрядом. —Женщин я не мобилизова­ ла. Они сами боролись за свое право жить по-человечески, — с прорвавшимся жаром сказала Ксения. — По-человечески... Бросьте агитировать! — нервно вскричал М У Ж Е С Т В О лицом ощутить еще живое тепло родного человека, но... стол был холоден, как надгробная плита. Всю ночь молодая женщина просидела словно окаменевшая. К утру она была готова ко всему и на допрос в кабинет сле­ дователя вошла спокойной твер­ дой походкой, как будто все тя­ желое, мучительное осталось по­ зади. Не было страха, жалости к себе и погибшим товарищам. Следователь долго молчал, всмат­ риваясь в ее бледное, с прова­ лившимися глазами, но спокой­ ное лицо. —■ Вы такая красивая, моло­ дая, образованная, дворянка по происхождению, чего ради вы связались с чернью и большеви­ ками? — наконец укоризненно спросил он. — Этого вам не понять, — спокойно, даже с сожалением от­ ветила Ксения. — Вы человек обеспеченный. Что вам было нужно? — уже раздраженный ее хладнокровием и какой-то непонятной ему си­ лой продолжал следователь. Он чувствовал внутреннее смятение перед этой женщиной, бросив­ шей свой класс, отказавшейся от всех привилегий дворянской ка­ сты, от материальных благ и удобств жизни и примкнувшей к народу и большевикам. — Не единым хлебом жив че­ ловек, — нехотя уронила Ксе­ ния. следователь. — Вы знаете, ка­ кая справедливая кара постигла вашего мужа. То же ожидает и вас, если вы не откажетесь от этих бредовых идей и не помо­ жете нам уничтожить большеви­ ков. Вы должны указать, где на­ ходится подпольная большевист­ ская организация, кто из комму­ нистов остался в городе и где скрывается. — Вы шутите, — презритель­ но усмехнулась Ксения, смело взглянув ему в глаза. — Это вы шутите, но смот­ рите не заплачьте! — крикнул взбешенный следователь, стук­ нув кулаком по столу. — В пос­ ледний раз спрашиваю: будете отвечать? — Нет, — спокойно и как-то буднично ответила Ксения. — Увести! — приказал сле­ дователь страже и добавил вслед Ксении: — Подумайте. Крепко подумайте! У вас одна жизнь. Вечером ее снова вызвали на допрос. Следователь спросил: — Намерены вы отвечать на мои вопросы? Ксения молча отрицательно покачала головой. — Вы понимаете, за чистосер­ дечное признание своей вины и помощь нам вам будет оставле­ на жизнь. Жизнь! Что может быть дороже жизни у человека! — Жизнь... — медленно в раздумье повторила женщина. — Жизнь тогда дорога, когда она может быть прожита честно, не­ сет свет и радость другим... Но зачем я вам это говорю? Беспо­ лезно. Следователь встал. Эта жен­ щина бередила его глубоко спря­ танную совесть, словно гнойную язву. Следствие закончилось. Есения предстала перед военно- полевым судом. Что она чувст­ вовала, когда ей читали приго­ вор: «смертная казнь через по­ вешение» — никто никогда не узнает, но приговор она выслу­ шала с гордо поднятой головой. Не дрогнул ни один мускул ее лица, словно изваянного из мра­ мора. Начальник контрразведки задал ей вопрос: — Имеются ли какие-нибудь заявления или просьбы? — Никаких просьб не имею. Хотелось бы только проститься с ребенком, — ответила Ксения. Она ни на минуту не перестава­ ла думать о дочери. Белогвардейцы разрешили Ксе­ нии свидание с дочерью. Они все еще надеялись, что при виде ребенка женщина не выдержит, ей изменят силы. Чтоб сохра­ нить жизнь, не оставить дитя сиротой, она выдаст подпольную организацию большевиков. Няня принесла поправляющуюся де­ вочку. Задрожавшими руками Ксения взяла дочь и прижала к себе, приникнув запекшимися губами к ее лобику. Она крепко сжала веки, но горячие мате­ ринские слезы закапали на ли­ чико и одеяло ребенка. — Доченька, родная,, вспоми­ най нас с отцом... Мы сделали все что смогли! — шептала она. Ночью на Казачьей Горке по приказанию генерала Петренко •солдаты строили виселицу. Зло­ вещие удары топоров слышала и Ксения. Прощание с дочерью, как и рассчитывали враги, всколых­ нуло в ней страстное желание жить. Но враги просчитались. Ей удалось перекинуться не­ сколькими словами с арестован­ ным, сидевшим напротив, она просила: — Передайте, товарищ, лю­ дям, как я умерла. Она писала последние в своей жизни письма. Печально умоляла мать простить за причиненные страдания и взять на воспитание дочь. В письме к дочери она рассказывала ей об отце, заве­ щала, когда вырастет, быть вер­ ной тем идеям, за которые по­ гибли отец и мать. Утром начальник контрразвед­ ки Рязанов сказал Ксении: — Если пожелаете, можно от­ срочить казнь или совсем избе­ жать. Мы не требуем многого. Укажите, где скрываются боль­ шевики. — Ничего не скажу, — гнев­ но ответила Ксения. — Я гото­ ва к смерти. Хмурое январское утро. Ве­ тер треплет голые ветви деревь­ ев. Люди увидели на улице мрачную процессию. От тюрьмы Б сторону Казачьей Горы отби­ вали шаг пешие казаки с вин­ товками наперевес, по сторонам офицеры, а в центре по мостовой шла молодая красивая женщина. Ксению вели на казнь. Процессия поднялась на лы­ сую вершину горы. Подошел палач, торопился на­ деть ей петлю на шею. Она пре­ зрительным и властным жестом руки отстранила его. Легко под- ня.чась на скамью, гордо вски- ну.ча голову и... надела на себя петлю. Придерживая ее обеими руками, она посмотрела на сол­ дат и горожан, в жутком молча­ нии окружавших виселицу, и сказала свои последние слова: — Я умираю за ту великую идею, которую когда-нибудь пой­ мете и вы... Внезапно из-за тяжелых об­ лаков прорвался солнечный луч, и людям показалось, что лицо Есении вспыхнуло горячим све­ том... Никто не плакал: и со­ чувствующие, II враги были по­ трясены мужеством и духовной красотой Человека. П. КУСТОВ. Х л е б Гроза ли бушует, иль сонная тишь Под чашей тамбовского неба, — Ты в тысяче звуков всегда различишь Шелест созревшего хлеба. Душа твоя мира и счастья полна, Когда, человека скрывая. По спелой пшенице проходит волна. Как вал черноморский, крутая. Ты поднят прибоем литого зерна, Ты славишь щедрое лето. Да будет всегда человеку верна Пшеничная сила эта! ТРАИОРИСТВИ ...А дом, где мы жили, подруги, Из синего сложен сырца. Не только любовь на досуге Нам здесь волновала сердца. У каждой родные не близки. Не видишься, может быть, год. На темном лице трактористки Написано много забот. Сто раз целину потревожишь, Не просто — завел и паши. Ты в поле колхозное вложишь Частицу девичьей души! Пусть в пятнах и ссадинах руки. Сомкнулись, как море, поля. А все-таки любо, подруги. Весною сидеть у руля! Б. КОТОВ, Герой Советского Союза. ПЕРЕД РАССТРЕЛОМ в колючих кустах у овражьего ската Мне стать приказал молодой офицер. И я, повернувшись к испуганным хатам, Невольную боль схоронил на лице. Движенья солдат так поспешно неловки. Так трудно стоять на слепящем ветру. Но, лязгнув железом, чужие винтовки Упорно глазами буравят мне грудь. И пусть за оврагом, как легкая вата. Взлетит и растает винтовочный дым. Я крикну туда, к этим маленьким хатам: «Глядите бодрее, ведь мы победим!»