Народное слово. 2025 г. (п. Лев-Толстой)

Народное слово № 18 (11451) 8 мая 2025 г. 12 Летопись семьи Легли тенями на страницы ушедших имена и лица Как часто мы, устроившись перед телевизором, с замиранием сердца следим за развитием сюжетов многочисленных киноисторий, вместе с героями плачем и смеёмся, сопереживаем, сочувствуем, страдаем… Светлана Дроздова Между тем жизнь порой создаёт истории покруче киношных. И дале - ко ходить не надо. Сколько переплетений судеб и драматических со - бытий мы могли бы увидеть, если бы попытались восстановить ро - дословное древо и проследить жизненный путь своих прародителей. Мы, стенающие о жизненных труд- ностях при малейших неудачах, устыдились бы своей слабости, зная, через какие испытания при- шлось пройти нашим предкам. Жаль, что многие из нас не нашли времени, не догадались, не успели и уже навсегда опоздали расспро- сить историю своей семьи у пред- ставителей старшего поколения. Но кому-то всё же удалось по ча- стичкам собрать то, что неумоли- мое время всё надёжнее прячет от нас под пылью забвения. – У меня получилось дотянуть- ся в своих исследованиях лишь до конца позапрошлого века, – рас- сказал бывший священник нашего района, а сегодня настоятель хра- ма Димитрия Солунского в селе Архангельские Борки Липецко- го района о. Михаил Беленикин. – Прадед Алексей и прабабка Татья- на (по материнской линии) жили в Лебедяни и были простыми труже- никами-крестьянами. Семья была очень религиозной. Прадед уча- ствовал в Русско-Японской войне. К сожалению, в одном из боёв уда- ча от русских отвернулась, и деда с группой боевых товарищей взяли в плен. Их везли на большом кора- бле в Японию, и в какой-то момент судно начало тонуть. Среди плен- ных было несколько полковых свя- щенников, и вместе с другими пле- нёнными солдатами они встали на колени и стали читать молитвы Бо- городице «Спасительница утопа- ющих», которую считают покрови- тельницей моряков и заступницей во время плаваний, и Николаю Чу- дотворцу, сумевшему в своё время усмирить разыгравшуюся на море бурю. Их молитвы были услыша- ны, и произошло чудо: судно пере- стало погружаться в воду и вскоре спокойно продолжило свой путь. С тех пор эту группу русских, которые силой веры спасли корабль, стали называть «святой народ». В плену к ним относились лояльно, не оби- жали, не загружали непосильной работой и разрешали свободно пе- редвигаться по территории. Пра- дед даже имел возможность хо- дить в библиотеку, где перечитал много православных книг на рус- ском языке. После окончания вой- ны пленных вернули на Родину. В переломный момент – Один из сыновей Алексея и Та- тьяны – мой дед Феодосий, – про- должил батюшка. – Он родился до революции. Мне удалось узнать, что в детстве он имел большую тягу к знаниям, но грамота ему ни- на всей территории Советской России так называемую продраз- вёрстку. К 1920 году начали отби- рать уже практически всё. Бывало, что в сёла продотрядовцы заходи- ли по нескольку раз за небольшой период времени, точно зная, что у крестьян уже ничего не осталось. И тогда применялись изощрённые пытки: людей пороли, привязыва- ли к лошадям и таскали по улицам, сажали голышом в холодные ам- бары и даже закапывали живьём, чтобы заставить «вспомнить» про припрятанные запасы. Мужики, большинство из которых прош- ли через фронты Первой Миро- вой, восставали против такого про- извола, и в разных местах страны вспыхивали народные волнения. Они подавлялись самым жестоким образом: непокорных расстрели- вали, топили, травили при помощи химического оружия и даже выжи- гали целыми деревнями. Обобран- ные до нитки крестьяне умирали от голода или вынуждены были про- сить милостыню. Хождение по мукам Пожалуй, преобладающим чув- ством людей того периода был страх – за себя, семью, детей. Каж- дый знал, что в любую минуту мо- жет стать жертвой творившегося произвола. Одной из таких жертв и стал Феодосий Ситников, дед о. Михаила Беленикина по материн- ской линии. Его, как относительно грамотного по тем временам чело- века, включили в состав продотря- да для учёта изъятого продоволь- ствия. За это он получил преиму- щества: его семья не только осво- бождалась от сдачи продуктов го- сударству – ему полагалась опре- делённая доля от конфискованно- го имущества. Но его это совсем не радовало. Изо дня в день ли- цезреть, как из людей букваль- но выбивали так называемые из- лишки, а на деле забирали по- следнее и обрекали на голодную смерть, слушать плач детей, кри- ки женщин, мольбы и стоны – за- нятие для отъявленных головоре- зов, а не для честных и богобояз- ненных людей. Вся эта деятель- ность настолько претила натуре Феодосия, что вскоре он лишился и сна, и покоя. По ночам молодой мужчина не находил себе места, заламывал руки, рыдал, называя себя Иудой, но страх за семью не позволял отказаться от возложен- ного на него поручения. Тем более он не понаслышке знал, как легко можно попасть в список врагов на- рода, и как скоры на расправу ис- полнители революционных трибу- налов, наделённых правом рас- стреливать на месте. Чтобы хоть как-то успокоить свою совесть, Феодосий решился под покровом ночи возвращать обобранным лю- дям свою долю изъятых продуктов, при этом умоляя тех держать сей факт в строжайшей тайне. Ведь та- кие шаги могли быть расценены, как несогласие с политикой вла- сти, и иметь самые печальные по- следствия. Со временем терзав- шие Феодосия внутренние проти- воречия превратили его жизнь в настоящий ад. Мать, видя муче- ния сына, решила отправиться в Троекуровский монастырь. Там в то время жил человек, про которо- го шла слава, что он обладает да- ром пророчества. Его называли бо- лящий Стефан. Упоминание о нём мы нашли в областной газете про- шлых лет. Правда, в силу того, что это был период богоборчества и насаждаемого атеизма, в статье Митрофан, дед о. Михаила Беленикина по отцовской линии как не давалась. Несмотря на все старания, освоить чтение и пись- мо не получалось, и другие ребя- та жестоко высмеивали и дразни- ли незадачливого ученика. Маль- чик сильно переживал и плакал. Как-то мама рассказала ему исто- рию Сергия Радонежского, которо- му в детстве также сложно было освоить грамоту. «Помолись это- му святому, он помогает отрокам в учёбе. Попроси его о помощи», – сказала она. Феодосий молился на коленях перед иконами всю ночь. И дела пошли на лад. Со време- нем парень стал одним из знатных грамотеев своей слободы. В какой- то момент он принял решение по- святить свою жизнь церковному служению. Но в духовную гимна- зию его не приняли, отдав предпо- чтение другому претенденту. А его грамотность впоследствии сыгра- ла с ним злую шутку. На тот момент ураган револю- ции уже пронёсся над лебедянской землёй. В стране, изрядно потрё- панной войнами, кормить города стало некому, ведь до переворо- та основными поставщиками про- довольствия были поместья и кре- стьяне-единоличники. Летом 1918 года Ленин призвал пролетариев создавать продовольственные от- ряды для сбора с крестьян излиш- ков зерна. Страна, которая в 1913 году занимала 1-е место в мире по экспорту яиц, 2-е место по экс- порту пшеницы (в 1910–1912 го- дах – первое), 2-е место по экспор- ту масла, 4-е место по экспорту ку- курузы, объявила жестокую войну своему кормильцу-крестьянину. «Если нельзя взять хлеб обыч- ными средствами, то надо взять его силой. Записывайтесь в ряды продовольственных отрядов, ор- ганизуемых комиссаром продо- вольствия! Оружие и необходимые средства будут даны вам, – при- зывали председатель Совнарко- ма РСФСР Ленин и его соратни- ки. – Никаких отступлений от этого пути, никакой пощады тем, кто глух к стонам голодного брата. Призы- ваемые на героическую борьбу с голодом трудящиеся должны це- ликом осуществить на деле дик- татуру пролетариата и беднейше- го крестьянства и для этого про- водить в жизнь следующие меры: кулаки и богатеи деревни, имею- щие излишки хлеба и не вывозя- щие их на ссыпные пункты, долж- ны быть объявлены врагами наро- да, преданы суду Революционного трибунала и заключены в тюрьму на срок не менее десяти лет, при- чём имущество их конфискуется, и они навсегда изгоняются из своих обществ. Обнаруженный припря- танным и не заявленным к сдаче хлеб должен отбираться бесплат- но. В случаях оказания противо- действия должна применяться во- оружённая сила. По отношению же к лицам, оказывающим сопротив- ление с оружием в руках, должен применяться расстрел на месте». «Триумфальное шествие со- ветской власти» стоило жизни ты- сячам крестьян. Вслед за поста- новлением послать вооружённые продотряды для «ревизии» продук- тов у «кулаков» Совет народных комиссаров своим декретом ввёл Преобладающим чув- ством людей того пери- ода был страх – за себя, семью, детей. Одной из жертв произвола стал Феодосий Ситников, дед о. Михаила Беленикина. √ Народное слово № 18 (11451) 8 мая 2025 г. 13 Летопись семьи Елена Беленикина с Ириной и Мишей Фото из архива о. Михаила Беленикина Михаил, отец протоиерея Михаила Беленикина было много иронии и критики в адрес тех, кто верит в «такие пред- рассудки». Тем не менее в те вре- мена тяжёлых испытаний к Стефа- ну со всех концов стекались люди, ища утешения и совета. Поеха- ла к нему и Татьяна, чтобы испро- сить, как можно облегчить страда- ния сына. Татьяна встала в оче- редь, приготовившись к ожиданию, но вдруг услышала, что старец зо- вёт её по имени. Женщина засо- мневалась, точно ли к ней обра- щён этот зов, ведь Татьян в толпе могло быть несколько. И когда он позвал её во второй и третий раз, она осмелилась пойти к нему. «Что привело тебя ко мне, женщина?» – спросил болящий Стефан. И она рассказала ему обо всём, что так долго терзало её сына. «Горе, горе живущим на земле», – в задумчи- вости процитировал Стефан стро- ку из Откровений Иоанна Богосло- ва. После небольшой паузы он до- бавил: «Не будет скоро твоего Фе- одосия». На ватных ногах дошла Татьяна до подводы и всю доро- гу, трясясь на убогой телеге, сма- хивала застилавшие глаза слёзы и гадала, что же произойдёт с её любимым сыном? Как помочь ему, защитить, предостеречь? Что ска- зать снохе Евгении, ожидавшей её дома с малыми ребятишками? Слова болящего Стефана оказа- лись пророческими: вскоре Феодо- сий заболел туберкулёзом и через полгода скончался. Хромовые сапоги И осталась молодая вдова Евгения с четырьмя детьми на руках. Много испытаний выпало на её долю в те непростые времена. Выживать по- могали родители, всегда подстав- лявшие плечо осиротевшей семье. Но беды на этом не закончились. – Однажды произошла исто- рия, стоившая моей бабушке Ев- гении жизни, – рассказал о. Миха- ил. – В то время жила в их слободе вдова, у которой муж и сын погибли во время Гражданской войны. Они были белогвардейцами. Можно себе представить, сколько униже- ний и лишений пришлось пережить этой бедной женщине. Удивитель- но, что она вообще осталась жива. Не знаю, насколько тесно дружи- ла с ней моя бабушка, но они точно общались. Евгения знала, что у той вдовы остались от сына или мужа кое-какие вещи, в том числе хоро- шие хромовые сапоги. И она пред- ложила ей: «Давай я их у тебя ку- плю. Моему сыну Алексею такие сапоги будут очень кстати, а ты по- лучишь хоть какие-то деньги для пропитания семьи». На том и по- решили, Евгении оставалось лишь набрать необходимую сумму. И вот когда деньги были в наличии, она отправилась к вдове за сапогами. И застала там незваного посетителя в лице председателя колхоза. Как свидетельствуют реальные факты, не все председатели в жизни явля- лись киношными благородными мо- лодцами, готовыми положить жизнь за благополучие ближних. Были среди них и люди, как говорится, с гнильцой. Возможно, в прошлом они как раз и состояли в продотря- дах, творивших многочисленные бесчинства по отношению к просто- му народу. Короче говоря, этот тип, наговорив гадостей бедной вдове, бесцеремонно отобрал у неё какие- то вещи, в том числе и хромовые сапоги. Евгения стала невольной свидетельницей этой безобразной сцены и не смогла не вступиться за женщину. Она требовала оста- вить её в покое и немедленно вер- нуть отобранное добро, которое та может продать и потратить деньги на свои нужды. Словом, бабушка так распалилась, что председатель швырнул в неё сапоги и сквозь зубы произнёс: «Отправлю тебя туда, где Макар телят не пас». Его месть не заставила себя ждать. Евгения работала сторо- жем на складе продовольствия. Как-то, принимая смену, безграмот- ная женщина по привычке постави- ла вместо росписи крестик, а через пару часов нагрянула ревизия, ко- торая недосчиталась двух мешков с мукой, исчезнувших куда-то непо- нятным образом. На другой день к их дому подкатил воронок, и Евге- нию увезли в Раненбургский острог. Мы связались с сотрудниками кра- еведческого музея г. Чаплыгина, и они подтвердили, что в тот период на территории Раненбургской кре- пости действительно находилась тюрьма с заключёнными. Правда, неизвестно, в каком именно месте она располагалась: в единственном уцелевшем здании – Доме Мень- шикова, ставшем краеведческим музеем, или в одном из других, сто- явших рядом, но не доживших до сегодняшних дней. Какой срок дали Евгении за подстроенную кражу, мы тоже не знаем. Известно лишь, что до вы- хода на свободу она не дожила. – Её посадили в тюрьму, а дети и родители остались лить слёзы и ждать её возвращения, – расска- зал о. Михаил. – Конечно, они на- деялись, что справедливость вос- торжествует, и её скоро отпустят домой. Но в один прекрасный день (впрочем, прекрасным он совсем не был) к ним пришла знакомая женщина, которая только что осво- бодилась, отсидев за что-то срок в той же тюрьме. Она передала де- тям мамины вещи. Оказалось, что та в остроге умерла – сердце не выдержало всех испытаний. Добавлю, что все сваливши- еся на семью беды не ожесточи- ли сердца прадеда Алексея и пра- бабки Татьяны. Они не замкнулись в себе и не перестали помогать и сочувствовать попавшим в пере- плёт людям. Их дом всегда был открыт для нуждающихся. В нём часто находили приют репресси- рованные священники, когда мно- гие боялись пускать их даже на порог. По воспоминаниям, они де- лились с ними своим пропитанием и вели за чашкой чая долгие раз- говоры на духовные темы. А в это время – Свою чашу жизненных испыта- ний пришлось сполна испить и се- мье деда по отцовской линии, – продолжил о. Михаил. – У деда Ми- трофана было два брата. Павла за какой-то проступок объявили вра- гом народа и упекли в тюрьму. Два его взрослых сына на тот момент служили на Лубянке и написали отказ от отца, чтобы спасти себя и свои семьи. Для Павла это было огромным ударом. Другой брат – Матвей, по рассказам, отличался богатырской силой и телосложени- ем, мог поднять камни весом в 40 пудов. У него был колченогий конь, и Матвей сам впрягался в гружё- ную телегу, когда тот на подъёме не мог стронуть её с места. Был та- кой случай. Однажды ночью Мат- вей услышал доносящийся из хле- ва храп коня. Оказалось, что в са- рай проник здоровенный волк. И богатырь задушил хищника голы- ми руками. Матвей так и не успел создать семью – умер сравнитель- но молодым от туберкулёза. Перед нами старая и потрёпан- ная временем фотография браво- го молодого человека в военной форме и, по моде тех лет, с лихо закрученными усами. Это дед на- шего рассказчика. Судя по сним- ку, Митрофан был участником Пер- вой мировой войны, а его голов- ной убор с кокардой свидетель- ствует о принадлежности к казаче- ству. Мужчина рано овдовел. Жена умерла от пневмонии, оставив его с четырьмя маленькими детьми на руках. Семья выживала с боль- шим трудом. Но грянуло следую- щее испытание на прочность – не- урожайный год. Люди пухли и уми- рали от голода. Чтобы спасти де- тей, отец принял решение пере- браться из родного села Иншаки Лебедянского района в Москву, где можно было устроиться на работу и получать зарплату. Его приняли на Московский мясокомбинат, где в скором времени он занял пост на- чальника пожарной охраны, что го- ворит о его неплохих умственных и организаторских способностях. Спустя время Митрофан встретил хорошую женщину Евдокию, кото- рая не только не побоялась взва- лить на себя заботу о чужих детях, но и родить ещё четверых. Все они получали от неё одинаковую пор- цию любви и заботы. На тот момент в стране, не- смотря на достижения в экономи- ке, уровень жизни населения оста- вался низким. В 1929 году в горо- дах СССР была введена карточная система. За хлебом последова- ло нормированное распределение сахара, мяса, масла, чая и других продуктов, а затем и промышлен- ных товаров. Начало 1930-х годов стало для людей особенно труд- ным временем – полуголодное пайковое существование в городах и массовый голод в деревне. – Отец часто рассказывал мне такую историю, – вспомнил мой со- беседник. – Однажды, отоварив карточки, он нёс для семьи хлеб, когда увидел впереди еле бреду- щего мужчину. Как выяснилось, он несколько дней ничего не ел и еле стоял на ногах от голода, а на вок- зале его дожидались такие же го- лодные дети, надеясь, что отец принесёт им хоть что-то из еды. Сердце мальчика Миши дрогнуло, и он отдал мужчине половину хле- ба. Дома его, конечно, отругали за такое расточительство, но мальчик был уверен, что поступил правиль- но, спасая от голодной смерти не- знакомых людей. Кто знает, может быть, в тот раз Бог устраивал ему экзамен на человечность. И он его сдал достойно. Ведь не зря же спу- стя годы благодаря чьей-то своев- ременной помощи Михаил выжи- вал даже тогда, когда это казалось невозможным. Всем смертям назло Так назывался рассказ о Михаи- ле Беленикине-старшем, опубли- кованный в газете «Народное сло- во» к 70-летию Великой Победы. Название говорит само за себя – это невероятная история выжива- ния мужчины, прошедшего сквозь ад фашистских концлагерей. Напомним эту историю в со- кращённом варианте. Первое се- рьёзное испытание обрушилось на Михаила ещё до войны, когда по доносам и ложным обвинениям людей часто отправляли в тюрь- му. В одну из осенних ночей 35-го года чёрный воронок приехал и за 17-летним Мишей. Его обвинили в хранении оружия. При обыске ни- чего не нашли, но парня без суда и следствия отправили в Тынду ва- лить лес. В лагере его поселили в барак с уголовниками–рецидиви- стами, диктовавшими правила, по которым следовало жить. Издева- тельства и непосильный труд были способны сломить даже бывалых. Но не Михаила. Он поставил перед собой цель выдержать всё и вер- нуться домой. Однажды ему под- вернулся удобный момент для по- бега, которым парень не преминул воспользоваться. 40 дней он шёл по тайге в надежде выйти к людям, питался подножным кормом, уто- лял жажду из болот и чудом избе- гал встреч с таёжными хищниками. Но судьбе было угодно жестоко по- смеяться над молодым человеком: сделав огромный круг, он вернулся туда, откуда ушёл, и снова очутил- ся в лагере. В 1938 году обвинение было снято, его отпустили домой, чтобы сразу отправить на Финскую вой- ну. А следом началась Великая Отечественная война. Беленикин встретил её в Киеве. Немцы вели непрекращающий- ся огонь. Воздух в городе был про- питан запахом сгоревшего мазута, палёной резины и раскалённой же- сти. Казалось, что горят земля и небо. Михаил Митрофанович вспо- минал, что во время ожесточён- ных сражений приходилось отра- жать по нескольку атак противни- ка в день, участвовать в рукопаш- ных схватках. Ему на всю жизнь за- помнились полные предсмертного ужаса глаза молоденького немца, с которым он сошёлся в одной из та- ких схваток. Тогда, в доли секунды, словно лезвием по сердцу, полос- нуло осознание, что и среди них – такие же люди, которым так же страшно в этой кровавой мясоруб- ке и так же отчаянно хочется жить. Но в то же время перед тобой враг, и он тебя уничтожит, если ты не успеешь это сделать первым… Михаил был отличным навод- чиком, всегда точно рассчитывал удар по цели. В одном из боёв ему удалось сбить 8 «Юнкерсов», за что командир обещал при выходе из окружения приставить его к на- граде. Но этот бой стал последним в военной биографии Михаила. Он получил осколочные ранения в жи- вот и остался бы умирать, исте- кая кровью, если бы товарищи не вынесли его с поля брани. Прав- да, назвать это спасением в пол- ном смысле слова можно с трудом: выйти из окружения не удалось ни- кому. Михаил понял, что находит- ся в плену, когда очнулся от оче- редного забытья в старом бара- ке. Боль была такой, что хотелось лишь одного – умереть, чтобы пре- кратить эти муки. Михаил даже умолял оказавшегося среди них врача дать ему снадобье, ускоря- ющее уход. Но тот предложил ему единственную возможную помощь – извлечь осколки. Несколько че- ловек держали руки и ноги несчаст- ного юноши, пока доктор при помо- щи ножа, без наркоза извлекал из его живота три осколка. На следу- ющее утро того врача–еврея нем- цы расстреляли, Беленикин ока- зался последним из спасённых им пациентов. Как только немного за- тянулись на располосованном жи- воте раны, юноша стал помышлять о побеге. И вскоре он совершил его вместе с другом Николаем. За два дня измождённые беглецы преодо- лели сто тридцать километров, но попали в облаву и после жестокого избиения были возвращены назад. Через какое-то время Михаил при- думал новый способ сбежать. По- свящённый в эти планы Николай отказался от побега: уже не верил в успех, да и силы были на исхо- де. Когда исчезновение одного из пленников было обнаружено, Коля под пытками выдал местонахожде- ние друга. Беглец снова был пой- ман и избит почти до смерти. Но зла на предавшего его не держал – у каждого свой лимит прочности. Фашистский ад Вскоре судьба преподнесла Ми- хаилу испытание, перед которым меркнут все предыдущие – его пе- реправили в одно из самых жутких мест на земле, ставшее символом беспощадности фашистского ре- жима, – Освенцим. Там ему сде- лали на руке наколку, и он стал за- ключённым № 58532. Туда же был «переброшен» и Николай. В конц- лагере узников ожидала или мед- ленная смерть – от голода, непо- сильного труда и экспериментов, или быстрая – в печах и газовых ка- мерах. Ежедневно в Освенциме по- гибали до 20 тысяч человек. Миха- ил Беленикин не вошёл в их число – он выжил, хотя и был много раз на волосок от смерти: сначала полу- чил тяжёлое отравление подобран- ными на земле испорченными про- дуктами, затем заболел водянкой, а вслед за ней – брюшным тифом. (Окончание на стр. 14) Михаила, отца протоие- рея Михаила Беленикина, отправили в Освенцим. Там ему сделали на руке наколку, и он стал за- ключённым № 58532. Уз- ника ожидала медленная смерть. Но он выжил, хотя и был много раз на волосок от гибели. √