Народное слово. 2015 г. (п. Лев-Толстой)

“Народное слово” 29 января 2015 г. * № 9 (10454) * 2 К 70-летию Великой Победы «Я говорю с тобой под свист снарядов...» Имя Ольги Берггольц неразрывно связано с историей Великой Отечественной войны и блокадного Ленинграда. Ей принадлежат бессмертные поэтические строки, которые отражают всероссий - скую боль, страдание, память о погибших во время самой страш - ной и кровавой войны в истории человечества. Она родилась в мае 1910 года в Петербурге в семье обрусевше - го немца врача Фридриха Берг - гольца. Там прошли ее детство, школьные годы, там написались и первые стихи. Ее жизненный путь не был легким, смерть часто хо - дила по пятам. Первый муж, поэт Борис Корнилов, был расстре - лян в 1937 году (они на тот мо - мент были разведены). С интер - валом в два года похоронила двух дочерей, Майю и Ирочку. В дека - бре 1938 года по ложному обвине - нию женщину заключили в тюрьму, где, будучи беременной, она про - вела полгода. Перенесенные пыт - ки и допросы привели к рождению мертвого ребенка. Но Ольга нашла в себе силы жить дальше. Боль - шую роль в этом сыграл муж Ни - колай Молчанов, который, по ее словам, «своей любовью небыва - лой меня на жизнь и мужество об - рек…». Но и это счастье оказа - лось коротким: началась война. Они воевали почти рядом. Он – в промерзших окопах, она – в радио - студии, где со своими стихами об - ращалась к ленинградцам. В но - ябре 1941 года Ольгу с заболев - шим мужем должны были эвакуи - ровать из осажденного Ленингра - да, но Николай не дожил до этого дня – он умер от дистрофии на ру - ках у жены. И Ольга Берггольц от - казалась уезжать. Она продолжи - ла работу в Доме Радио, ежеднев - но ведя радиопередачи, которые позднее вошли в ее книгу «Гово - рит Ленинград». Уже через два ме - сяца ее тихий, но уверенный голос стал голосом долгожданного друга в застывших и темных ленинград - ских домах, стал голосом блокад - ного Ленинграда. Из автора мало кому известных детских книжек и стихов она в одночасье стала по - этом, олицетворяющим стойкость ленинградцев. Я говорю с тобой под свист снарядов, угрюмым заревом озарена. Я говорю с тобой из Ленинграда, страна моя, печальная страна... Кронштадтский злой, неукротимый ветер в мое лицо закинутое бьет. В бомбоубежищах уснули дети, ночная стража встала у ворот. Над Ленинградом - смертная угроза... Бессонны ночи, тяжек день любой. Но мы забыли, что такое слезы, что называлось страхом и мольбой. Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады – мы не покинем наших баррикад. И женщины с бойцами встанут рядом, и дети нам патроны поднесут, и надо всеми нами зацветут старинные знамена Петрограда. Руками сжав обугленное сердце, такое обещание даю я, горожанка, мать красноармейца, погибшего под Стрельною в бою: Мы будем драться с беззаветной силой, мы одолеем бешеных зверей, мы победим, клянусь тебе, Россия, от имени российских матерей. «Я должна была встретить ис - пытание лицом к лицу, - писа - ла она.- Я поняла: наступило мое время, когда я смогу отдать Ро - дине все – свой труд, свою поэ - зию. Ведь жили мы для чего-то все предшествующие годы». Мы предчувствовали полыхание Этого трагического дня. Он пришел. Вот жизнь моя, дыхание. Родина! Возьми их у меня! Германские фашисты внесли Ольгу в список людей, которые бу - дут расстреляны сразу же по взя - тии города. Она делала репортажи с фронта, читала их по радио. Ее голос знали, ее выступлений жда - ли. Ее слова входили в замерзшие дома и вселяли надежду: Я буду сегодня с тобой говорить, товарищ и друг ленинградец, о свете, который над нами горит, о нашей последней отраде. Товарищ, нам горькие выпали дни, грозят небывалые беды. но мы не забыты с тобой, не одни, и это уже победа. Смотри – материнской тоской полна, за дымной грядой осады, не сводит очей воспаленных страна с защитников Ленинграда. Товарищ, прислушайся, встань, улыбнись и с вызовом миру поведай: За город сражаемся мы не одни, - И это уже победа. Возможно, именно эти строки Ольги вдохнули во многих жизнь и надежду и спасли от неминуемой гибели. «Строгий и скупой на слова Ле - нинград творил о ней легенду, осо - бый ленинградский миф, в кото - ром все было правдой, – писал ли - тературовед А. Павловский. – Оль - гу Берггольц, недавнюю комсомол - ку, молодую коммунистку, назы - вали «ленинградской мадонной», подвижницей, святой!.. Ее стих, ее голос какое-то время, в самую тя - желую, смертельную пору, жил ис - ключительно в эфире». …И гордости своей не утаю, Что рядовым Вошла в судьбу твою, Мой город, в званье твоего поэта. …И люди слушали стихи, Как никогда – с глубокой верой, В квартирах черных, как пещеры, У репродукторов глухих. «Ее душа и слово были на - строены так, чтобы постоянно впи - тывать и удерживать в себе люд - ское страдание, постоянно идти на боль, как на костер, чтобы, обуглив душу, обратить страдание в силу, отчаяние – в надежду и даже саму смерть – в бессмертие. Судьбою Ольги Берггольц стали мужество, страдания и победоносное терпе - ние блокадного города». Я никогда героем не была, не жаждала ни славы, ни награды. Дыша одним дыханьем с Ленинградом, я не геройствовала, а жила. В окруженном врагами городе, где не было тепла и света, еды и воды, где гремели снаряды и го - рели здания, обессиленных, исто - щенных людей порой объединял только голос радио – голос Ольги Берггольц. Ее стихи шли от серд - ца к сердцу, они были предельно достоверны и понятны. Ведь писал их человек, который вместе со все - ми разделял все тяготы блокады. Мне часто было страшно и тоскливо, Меня томил войны кровавый путь, Я не мечтала даже стать счастливой, Мне одного хотелось: отдохнуть... Да, отдохнуть ото всего на свете – От поисков тепла, жилья, еды. От жалости к своим исчахшим детям, От вечного предчувствия беды, От страха за того, кто мне не пишет (Увижу ли его когда-нибудь), От свиста бомб над беззащитной крышей, От мужества и гнева отдохнуть. Но я в печальном городе осталась Хозяйкой и служанкой для того, Чтобы сберечь огонь и жизнь его. И я жила, преодолев усталость. Я даже пела иногда. Трудилась. С людьми делилась солью и водой. Я плакала, когда могла. Бранилась С моей соседкой. Бредила едой. И день за днем лицо мое темнело, Седины появились на висках. Зато, привычная к любому делу, Почти железной сделалась рука. Смотри, как цепки пальцы и грубы! Я рвы на ближних подступах копала, Сколачивала жесткие гробы И малым детям раны бинтовала... И не проходят даром эти дни, Неистребим свинцовый их осадок: Сама печаль, сама война глядит Познавшими глазами ленинградок. Голос Ольги Берггольц, негром - кий, с легкой картавинкой, источал небывалую энергию. Ее стихи под - держивали людей, словно давая им новые силы, вселяли уверен - ность в освобождение, в Победу. А между тем она сама была на грани истощения. Она вспоминала, что однажды, пробираясь по темной улице Ленинграда, споткнулась и упала на полузанесенный снегом труп. От слабости и ужаса не смог - ла подняться, стала застывать… И вдруг услышала прямо над собой из репродуктора свой голос: Сестра моя, товарищ мой и брат, Ведь это мы, крещенные блокадой! Нас вместе называют – Ленинград, И шар земной гордится Ленинградом! По ее признанию, этот голос заставил собрать все силы готово - го сдаться тела, подняться и дой - ти до цели. Ее выступления впоследствии называли «феноменом Берг - гольц»: поэтесса создавала про - изведения, рассчитанные прежде всего на произнесение, на воспри - ятие «с голоса». Стихи были точ - но документированы и посвяще - ны конкретным событиям из жизни блокадного Ленинграда: Был день как день. Ко мне пришла подруга, не плача, рассказала, что вчера единственного схоронила друга, и мы молчали с нею до утра. Какие ж я могла найти слова, я тоже — ленинградская вдова. Ольга не только выступала по радио, часто вместе с бригадой ар - тистов она выбиралась на фронт, который проходил совсем рядом с городом, читала свои стихи бой - цам, защищавшим Ленинград. …Как сегодня тихо здесь, на фронте. Вот среди развалин, над трубой, Узкий месяц встал на горизонте, Деревенский месяц молодой. И звенит, звенит струна в тумане, О великой радости моля… Всю в крови, в тяжелых, ржавых ранах Я люблю, люблю тебя, земля! Боль и страдания, вера и на - дежда, этими чувствами пропита - ны стихотворения поэтессы, они настоящие, прочувственные, без фальши. Строчки чаще лаконичны и трагичны, слова резкие, как вы - стрелы. К сердцу Родины руку тянет Трижды проклятый миром враг. На огромнейшем поле брани Кровь отметила каждый шаг. О, любовь моя, жизнь и радость, Дорогая моя земля! Из отрезанного Ленинграда вижу свет твоего Кремля. …Даже клятвы сегодня мало. Мы во всем земле поклялись. Время смертных боев настало – Будь неистов. Будь молчалив. Всем, что есть у тебя живого, Чем страшна и прекрасна жизнь – Кровью, пламенем, сталью, словом, - Задержи врага. Задержи! Берггольц почти ежедневно об - ращалась к жителям осажденного города. Ее негромкий певучий го - лос, в котором слилась боль, стра - дания и героизм защитников Ле - нинграда, говорил правду о горо - де, ничего не сглаживая, не укра - шая. И вся страна знала, что Ле - нинград и в кольце блокады про - должает жить и бороться. Ленинград в декабре, Ленинград в декабре… О, как ставенки стонут на темной горе. Как угрюмо твое ледяное жилье, Как врагами изранено тело твое! Ленинградец, мой спутник, мой испытанный друг, Нам декабрьские дни – сентября тяжелей. Все равно не разнимем слабеющих рук: Мы и это, и это должны одолеть. Он придет, ленинградский торжественный полдень, Тишины и покоя, и хлеба душистого полный. Во время блокады смертность в городе достигла ужасающих раз - меров, каждый день умирало бо - лее 4 тыс. человек. Ленинградцы привыкли к виду саночек с гроба - ми, а чаще – с завернутыми в про - стыни трупами. Скрипят полозья в городе, скрипят... Как многих нам уже недосчитаться! Но мы не плачем: правду говорят, Что слёзы вымерзли у ленинградцев. Нет, мы не плачем. Слёз для сердца мало. Нам ненависть заплакать не даёт. Нам ненависть залогом жизни стала: объединяет, греет и ведёт. Нет слов, чтобы описать то, что Ольга Берггольц сделала для осажденного Ленинграда. Ее на - зывали ласково и «Муза», и «Ма - донна блокады», но самым доро - гим подарком была для нее нему - дреная народная фраза: «Наша Оля»… Она умела находить сер - дечные слова, не мудрствуя лука - во, будить лучшие чувства, уте - шать, вселять оптимизм. Что может враг? Разрушить и убить. И только-то? А я могу любить… А мне не счесть души моей богатства. А я затем хочу и буду жить, Чтоб всю ее, как дань людскому братству, На жертвенник всемирный положить. Грозишь? Грози. Свисти со всех сторон. Мы победили. Ты приговорен. Обстрел затих. Зарею полон город, Сменяются усталые дозоры, На улицах пустынно и светло, Сметают в кучи дворники стекло, И неустанным эхом повторен Щемящий, тонкий, шаркающий звон, И радуги бегут по тротуарам В стеклянных брызгах. В городе весна, Разбитым камнем пахнет и пожаром, В гранитный берег плещется волна, Как сотни лет плескалась. Тишина. Тема памяти, верности этому трагическому времени до конца дней оставалась ведущей в твор - честве Ольги Берггольц. Наша молодость была не длинной, Покрывалась ранней сединой. Нашу молодость рвало на минах, Заливало таллинской водой. Наша молодость неслась тараном - Сокрушить германский самолет. Чтоб огонь ослабить ураганный - Падала на вражий пулемет. Прямо сердцем дуло прикрывая, Падала, чтоб Армия прошла... Страшная, неистовая, злая - Вот какая молодость была. Пискаревское мемориальное кладбище - самое большое клад - бище жертв Второй Мировой вой- ны. В 186 братских могилах поко - ятся 420 тысяч жителей города, погибших от голода, бомбежек, об - стрелов, и 70 тысяч воинов - за - щитников Ленинграда. Есть высшая справедливость в том, что именно Ольга Берггольц написала проникновенные строки, высеченные на гранитной стене возле величественного монумента «Мать-Родина»: Здесь лежат ленинградцы, Здесь горожане – мужчины, женщины, дети. Рядом с ними солдаты- красноармейцы… Всею жизнью своею Они защищали тебя, Ленинград, Колыбель революции, Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем: Так их много под вечной охраной гранита. Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт, и ничто не забыто!” Последние шесть слов стали крылатой фразой, их знает весь мир. Уверена, что сквозь годы и десятилетия они будут звучать в сердцах благодарных потомков как олицетворение памяти и прекло - нения перед бессмертным подви - гом советских людей, завоевавших Великую Победу: «Никто не забыт, и ничто не забыто!» Подготовила Светлана ДРОЗДОВА. Фото с сайта www.spb-tombs-walkeru.narod.ru.