Народное слово. 2007 г. (п. Лев-Толстой)

с ''Народное слово" 30 октября 2007 г. * № 131 (9373) * 3 I ДЕНЬ ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ Г орпт свеча воспоминаний... 30 октября в России отмечается День памяти жертв поли­ тических репрессий. Эту печальную дату чтут миллионы рос­ сиян, чьи родители, братья и сестры невинно пострадали в сталинские времена. Прошло много лет, но из памяти не сти­ раются страшные воспоминания об арестах, концлагерях, Сибири, голоде... Мария Степановна Драганова живет в на­ шем поселке всего шесть лет. Она переехала в Лев-Толстов- ский район из казахстанского города Гурьева. Ей никогда не позабыть голодного детства, смерти от тяжелых болезней родителей Степана Георгиевича и Марии Степановны Мав- решко, гибели от жестоких побоев больного туберкулезом старшего брата. Ш ла война народная... ...Шла война. Крымскую де­ ревню Новониколаевка захвати­ ли фашисты. Сапожника Степана Маврешко и его старшего сына Юрия призвали на фронт в нача­ ле 42-го. Отец и сын воевали в разных частях. Попрощавшись с родными, они больше никогда не увидели друг друга. Дома оста­ лись мать и шестеро детей. Жили Маврешко на краю де­ ревни у самого леса, даже в трудные военные годы держали на дворе скотину, за которой уха­ живали всей семьей. Во дворе дома стоял старый неглубокий колодец, где зимой и летом хра­ нились продукты -мясо, творог и масло. Еще до войны отец купил на городском рынке небольшую ручную мельницу, с помощью ко­ торой в семье мололи зерно на муку, а затем пекли свой хлеб. Писем с фронта не получили Маврешко ни от отца, ни от бра­ та. Вскоре в деревню пришли немцы и румыны. Последние по­ селились в доме Марии Мав­ решко, оставив для нее и детей небольшую комнату. Почти всю скотину в селе фашисты перере­ зали, когда же в домах не оста­ лось ни коровы, ни поросенка, стали гоняться за птицей. Ру­ мынские солдаты, жившие в до­ ме Маврешко, не вели себя так нагло, как немцы, потому здесь и сохранилось кое-какое хозяй­ ство. Страшно было выходить на улицу, когда пьяные фрицы начи­ нали показывать местным жите­ лям, что теперь они здесь хозяе­ ва. Они не только грабили крес- янские дома, но и насиловали нщин и молодых девушек. Тех, кто сопротивлялся, - расстрели­ вали на глазах жителей. -Однажды они пришли к нам во двор, где увидели старшую сестру, - вспоминает женщина. - Фашист схватил ее за руку и начал куда-то тащить. В это вре­ мя из дома выбежала мама, она стала умолять немца не трогать Лену, потому что та была несо­ вершеннолетней. Но пьяный фа­ шист оттолкнул маму ногой. В это время Лена стала отбивать­ ся от него, но он крепко держал ее за руку до тех пор, пока не вывернул. От боли и обиды сес­ тра громко закричала, из дома вышли румыны, и немец, выру­ гавшись, отшвырнул Лену в сто­ рону. С тех пор, как только нем­ цы начинали разбой или ходили по дворам и требовали, чтобы м выдали всех молодых жен­ ин, мы прятались в стог сена или убегали в лес. Мария Степановна не помнит того дня, когда деревню освобо­ дили от фашистов, ей было все­ го восемь лет. Но в памяти оста­ лись дни бомбежек, время, когда они прятались в лесу. Видела она и сгоревшие деревенские хаты, которые фашисты поджигали во время отступления. Освобожденная от врага де­ ревня зажила новой жизнью. Лю­ ди старались помочь друг другу, делились последним куском хле­ ба. Ничто не предвещало новой беды. А она пришла через не­ сколько недель после того, как советские войска освободили новониколаевцев от фашистов. Жаркое лето 44-го года Лето 44-го было жарким. На крестьянских огородах цвели огурцы, бушевали лук и морков­ ка, пышными кустами выбива­ лась среди укропа и другой зеле­ ни молодая рассада капусты. Мать радовалась тому, что вы­ га остановилась. На приехавшую семью с жалостью смотрели и старики, и дети. -Слезайте, приехали. Вон стоит ваш транспорт, - указал из­ возчик на стоявшие на рельсах старые, грязные вагоны для пе­ ревозки скота. В вагоны уже загружались се­ мьями. Кто-то громко плакал и звал маму, кто-то прижимался к земле, наверное, заранее зная о том, что больше никогда сюда не возвратится. Семье Маврешко приказали садиться в перепол­ ненный вагон ближе к вечеру. Вскоре поезд медленно тронулся в неизвестном для всех направ­ лении. -Трудно передать словами все то, что нам пришлось испы­ тать, пока мы ехали в этом воню­ чем, грязном вагоне, - со слеза­ ми на глазах вспоминает женщи­ колосками, перемалывали их, пекли лепешки. ...Закончилась война. В се­ мьи переселенцев стали возвра­ щаться с фронта их родные и близкие. Ждали своих и в доме Маврешко. Мать по-прежнему тяжело болела. Она почти не вставала с постели. Как-то осмо­ тревший ее врач сказал соседке по бараку: -Долго не проживет. У нее рак груди... Через несколько недель пос­ ле этого Марии Маврешко не стало. Так и не дождалась она писем от своего мужа, так и не обняла больше старшего сына Юрия... Отец приехал в Макат весной 49-го. Он рассказывал, что всю войну был в плену. Месяца через два отец умер от тяжелой болез­ ни, которую заработал зимой 42- растет хороший урожаи. -Вот закончится война, вер­ нутся с фронта наши родные, а мы испечем вкусный каравай, встретим их у самого края дерев­ ни, расцелуем, приведем в дом, накормим. Поди, наголодались там, на войне, - говорила она. И девчонки в ожидании чего- то светлого и радостного шли на огород, тяпали, окучивали, уби­ рались в доме так, как будто зав­ тра закончится война. Не знали они тогда, что все их беды и не­ счастья еще впереди. Однажды в деревню приехали строгие военные в форме, кото­ рая отличалась от той, что была у солдат-освободителей. Ежед­ невно жителей Новониколаевки семьями куда-то увозили. Все говорили, что начались репрес­ сии. Дошла очередь и до семьи Маврешко. Ранним утром у их калитки остановилась большая телега. Двое военных что-то сказали хо­ зяйке дома, и та, заплакав, при­ казала детям быстро собираться. Самых младших она попросила слазить в колодец и достать от­ туда сала, чтобы было чем накор­ мить семью в дороге. Однако ис­ пуганные девчонки вернулись в дом почти сразу же и сообщили матери, что возле колодца стоят два солдата с винтовками. -Быстрее там, что раскудах­ тались, как куры, - закричал на мать один из военных. -Куда нас повезут? - тихо спросила женщина. -Куда надо, туда и поедете, - грубо ответил ей все тот же че­ ловек. Собрав небольшой скарб, Мария Степановна шепнула старшему сыну, чтобы он захва­ тил из сарая мешок с мельницей. -Брось его в телегу, а сам са­ дись рядом, - приказала она. - Может быть, она станет нашей спасительницей. На одной из станций в Ичкин- ском районе, где уже было полно таких же, как и они, людей, теле­ на. - Я тогда еще не понимала, что мама тяжело заболела. По­ мню, что она была очень слаба, часто держалась за грудь. Жен­ щины давали ей выпить какие-то капли, но они лишь временно снимали боль. Мы жалели маму, старшие устроили ее на какой-то соломе. Нам очень хотелось есть и пить, но старшие сестра и брат запретили нам беспокоить маму. И мы терпели... Ехал состав долго. На некото­ рых станциях стоял по несколько часов. «Арестантам» разрешали выходить из вагонов, чтобы на­ брать воды. Некоторые даже ухи­ трялись разжечь костер, чтобы сварить на нем какую-либо по­ хлебку. Наконец, состав остановился где-то в Казахстане на далекой станции Макат. Раздалась коман­ да выгружаться из вагонов и строиться. Ради черного хлеба Их всех расселили по старым, с разбитыми стеклами, баракам. Мать сразу же наказала детям никогда ни с кем не спорить, не связываться с местными жителя­ ми, не пререкаться со взрослы­ ми. И сама она стала молчали­ вая, сгорбленная под тяжестью свалившейся на нее ноши. Но больше всего детей беспокоила мамина болезнь. Старшая сестра и брат рабо­ тали на кирпичном заводе, за свой труд получали карточки, на которые им выдавали по 500 граммов черного хлеба. Этого се­ мье не хватало, и на завод каждый день ходили младшие сестры. -Мы собирали старый битый кирпич и сдавали его в завод­ скую кладовую,- вспоминает Ма­ рия Степановна. - За это нам то­ же выдавали карточки, на кото­ рые мы получали по 300 граммов черствого хлеба. Мы были без­ умно рады этому. Хлеб можно было обменять у местного насе­ ления на крупу или несколько картофелин. Выручала нас и мельница. Ночью мы ходили за го в холодных фашистских бара­ ках. Похоронив отца, дети стали трудиться еще больше, надея­ лись, что вот-вот приедет Юрий. -Старший брат возвратился домой поздним вечером уста­ лый, оборванный и больной. Уз­ нав о смерти родителей, он рас­ сказал нам о том, что в одном из боев попал в плен, а потом все остальное время находился в концлагере где-то в Румынии. На сороковой день после смерти от­ ца он тихо скончался в бараке, где по-прежнему жила наша се­ мья, -вспоминает женщина. Все эти годы дети всей семь­ ей ходили отмечаться в местную комендатуру. -Мы быстро проходили по улице, не поднимая ни на кого глаз, - рассказывает Мария Сте­ пановна. - Местные жители не­ навидели всех, кто жил в бара­ ках. Нас называли фашистами, врагами народа, извергами, в нас кидали камнями, плевались. Но мы всегда помнили слова по­ койной мамы: никогда никому не перечить, терпеть и молчать. Долгожданная свобода Об амнистии в семье Мав­ решко узнали осенью 1951 года. Мария к этому времени уже ра­ ботала на кирпичном заводе. Сколько же радости было в семье, когда пришла такая не­ ожиданная и добрая весть. -Помню, как одна пожилая болгарка, узнав о том, что нако­ нец-то пришла свобода, сказала: «Как будто тихий ангел проле­ тел...», - вспоминает женщина. - Я тогда была молодой, не прида­ ла значения этим словам, а вот в памяти моей они отложились... В начале пятидесятых Мария дружила со своим же деревен­ ским парнем Пантелеем Драга- новым, семья которого также бы­ ла вывезена из Новониколаевки летом 1944 года. Он трудился на кирпичном заводе жестянщиком. Получив «вольную», оба решили переехать в Гурьев, где вскоре поженились. -Мы называли себя спецпе- реселенцами, - говорит М.С. Драганова, - потому что никогда не считали себя врагами народа. Мы любили и любим страну, в ко­ торой живем, гордимся ее краси­ вым неповторимым именем - Россия. Мы понимаем, какими были те времена, почему нас по­ стигла такая печальная участь. Многое в жизни можно простить и нужно прощать людям, которые тебя когда-то обидели. Но ведь многие из них не воевали за Ро­ дину, но видели в каждом не по­ нравившемся им человеке врага народа, издевались над голод­ ными, больными и оборванными детьми и стариками. Доносили «куда надо» по любому поводу и радовались человеческому горю. Вот почему шрам от перенесен­ ной боли, от горьких и неспра­ ведливых обид и унижений ос­ тался в моем сердце на всю жизнь. Мы даже не стали сохра­ нять старые фотографии, кото­ рых, правда, было очень мало, чтобы они не напоминали лиш­ ний раз о пережитом. Мы просто хотели жить и доказать всем, что умеем трудиться, можем многое сделать на благо человека неза­ висимо от того, кто он, какой на­ циональности. Никогда не забуду те ужасные бараки, где жили ар­ мяне, чеченцы, татары, болгары, люди других национальностей. Мы всегда уважительно относи­ лись друг к другу, помогали по­ павшим в беду, делились послед­ ним куском хлеба. Не было в на­ ших бараках ни краж, ни пьяных разборок, ни даже скандалов. Наверное, сама жизнь научила всех нас терпению, взаимопони­ манию, уважительному отноше­ нию ко всем, кто нас окружал. В Гурьеве жизнь Марии и ее сестер стала налаживаться. Вскоре у семьи Драгановых по­ явился свой собственный до­ машний угол. Семья стала обжи­ ваться. Пантелей Савельевич по- прежнему работал жестянщиком. Мария родила ему пятерых де­ тей, которые в свою очередь по­ дарили бабушке с дедушкой пя­ терых внуков и семерых правну­ ков. -Мы, наверное, и сегодня жи­ ли бы в этом городе, если бы не перемены, которые заставили нас снова пересмотреть, проана­ лизировать всю свою жизнь, - вздыхает женщина. - Но нача­ лось нечто похожее на те време­ на, которые мы с таким трудом пережили в середине прошлого века. Вот тогда и пришло реше­ ние - уехать из Гурьева. Не толь­ ко нам, но и многим нашим зна­ комым и родственникам. Нам приглянулся поселок Лев Тол­ стой: тихий, уютный, спокойный. Здесь, на улице Международной, теперь живу и я. Схоронив мужа, буду доживать свой век. В память о своих родных, дорогих и близ­ ких часто зажигаю свечу, и пока она горит, вспоминаю своих ро­ дителей, братьев, тех родствен­ ников, которые погибли в годы Великой Отечественной войны.... Светлая им всем память! ...Кажется, давно канули в Ле­ ту годы репрессий, времена пре­ следований и наказаний за то, что человек просто хотел жить. И где бы сегодня он или его род­ ственники ни находились: в Си­ бири или на Колыме, в Карелии или возвратились в родные мес­ та, никто не сможет вырвать из их памяти те страшные времена, которые сегодня называют года­ ми политических репрессий, принесших тысячи жертв. Тамара МОРОЗОВА. На сним ке : так в ы г л я д и т о д но из кладбищ , где похоро­ нены переселенцы. Фото из книги «Помнить поименно», г. Липецк, 1997 год.