Народное слово. 2007 г. (п. Лев-Толстой)

Волею случая А стапово в одночасье стало известно все ­ му миру. Это событие прои зо ­ шло 31 октября 1910 года в 18 часов 35 минут. Здесь , «на глу­ хой и безлюдной станции , за ­ бытой Бо гом и людьми» , ка к образно писали тогда газеты , вы нужден был сойти п р о с т у ­ ди вш ий ся в доро ге «великий старец». В мучительных п оис ­ ках истины он навсегда п о ки ­ нул свое родовое гнездо и об ­ рел последнее пристанищ е в полевой рязанской глуши, сре ­ ди просто го народа. Астаповская драма Весть об астаповской драме облетела весь земной шар и вы­ звала горячие споры, не прекра­ щающиеся и по сей день. Всех ин­ тересовал один и тот же вопрос: «Почему Лев Толстой оставил Яс­ ную Поляну?» Множество русских и иностранных газет наперебой публиковали сенсационные сооб­ щения на злободневную тему. Ас- таповские телеграфисты вали­ лись с ног от усталости: только в одну из ночей приняли более восьми тысяч слов. Корреспон­ денты пытались докопаться до ис­ тинных причин бегства писателя. Винили жену, детей и, как приня­ то на Руси, существующий строй, ибо он никогда всех до одного не удовлетворял ни законами, ни по­ рядками. Московская газета «Раннее ут­ ро» писала: «Все разговоры сей­ час вокруг Льва Толстого. Его не­ обыкновенный отъезд из Ясной Поляны был как удар грома среди спокойного дня... За несколько дней вокруг ухода Л. Толстого со­ здалась огромная литература. Вся европейская печать захваче­ на этим событием, а о русской и говорить нечего». Газеты пестре­ ли крупными заголовками: «Зага­ дочное исчезновение Л. Н. Тол­ стого», «Л. Н. Толстой бесследно скрылся», «Бегство Льва Толсто­ го». Без конца появлялись новые версии: предчувствие смерти, опрощение, разрыв с Софьей Ан­ дреевной, возвращение к церкви, отречение от мирских сует... Вы­ двигалось и такое предположе­ ние: влияние окружения, в частно­ сти, Черткова. В «Заметках» Сто­ лыпина, например, говорилось, ^то этот порыв навеяли на Толсто- извне: победил «гипноз Черт- "кова» - злого гения Льва Никола­ евича. К подобным голосам при­ соединилась и Софья Андреевна, которая во всех смертных грехах винила одного Черткова и его «партию». Сыпля проклятия на его голову, она олицетворяла фами­ лию своего врага с нечистой си­ лой. Лев Николаевич незадолго до ухода из Ясной Поляны пишет в дневнике: «Одиночества мучи­ тельно хочется». 28 октября в 5 часов утра, на 83-ем году жизни, он осуществил задуманное. К ве­ черу того же дня вместе с домаш­ ним доктором Душаном Петрови­ чем Маковицким они прибыли в Оптину пустынь, а оттуда беглецы направились в Шамординский монастырь к монахине М. Н. Тол­ стой - сестре писателя. В Шамор- дине к ним присоединились Алек­ сандра Львовна Толстая и Варва- Михайловна Феокритова. Опа- ^ В я с ь «погони» со стороны Софьи Андреевны, рано утром вся ком­ пания порознь добралась на пе­ рекладных до станции Козельск. Едва успев к третьему звонку от­ ходящего поезда Смоленск-Бого- явленск, по договоренности с кондуктором заняли отдельное купе вагона второго класса. В Во- лово дочь Толстого Александра взяла билет до Ростова. Поезд № 12 Поездка на поезде № 12 ока­ залась более-менее комфортной В поисках истины по сравнению с предыдущей, ко­ гда из Горбачева в Козельск Тол­ стой ехал с Душаном в единствен­ ном, битком набитом вагоне тре­ тьего класса, о котором мечтал Лев Николаевич. Однако дышать зловонным воздухом было не так- то приятно. Мужики без конца «смолили» самокрутки, плевали на пол, громко обсуждали свои домашние неурядицы. Л. Толсто­ му досаждали многочисленные любопытствующие лица из интел­ лигентов, крестьян, служащих. Он охотно вступал со всеми в бесе­ ду, интересовался их делами, по­ дробно расспрашивал о житье- бытье. Хотелось подышать све­ жим воздухом, хотя в этом он и не признавался. Улучив момент, граф все же вышел на открытую площадку вагона, где тоже тесни­ лись люди. Здесь гулял студеный ветер, который, видимо, сыграл не последнюю роль в ухудшении здоровья Льва Толстого. Современники пишут, что осень 1910 года была очень хо­ лодной, с ранними морозами,ле­ дяными ветрами и дождями. За окнами вагона мелькали заинде­ велые кусты, пожухлая трава мес­ тами была запорошена первым снежком, всюду метались боль­ шие стаи черных птиц. В вагоне тоже было прохладно. Проснув­ шийся Лев Николаевич пожало­ вался на озноб и попросил укутать себя потеплее, но и это не помог­ ло. Забеспокоившийся Маковиц- кий поставил градусник. Его опа­ сения подтвердились: температу­ ра поднялась до 38,1. Дальше ехать было бессмыс­ ленно. Душан Петрович хотел выйти в Данкове. Во время оста­ новки поезда он выбегал на пер­ рон «на разведку», спрашивал у местных жителей о городе. Вме­ шавшийся в разговор кучер рас­ советовал высаживаться: слиш­ ком далеко добираться до города по непролазной грязи, а вот в Ас­ тапове - в самый раз, там все под боком. И хотя газеты называли эту станцию Рязано-Уральской железной дороги «захолустным полустанком и медвежьим углом», по тогдашним меркам она выгля­ дела не так уж убого, как об этом расписывали столичные коррес­ понденты. В некоторых источниках при описании станции Астапово пи­ шут, что якобы здесь было всего несколько каменных домов, а ос­ тальные - деревянные развалюхи, что не вполне соответствует дей­ ствительности. Пристанционный поселок был еще «молод» и быс­ тро развивался. В поселке прочно обосновывались богатые купцы. Железнодорожники получали не­ плохое жалованье, поэтому во время прихода вечерних поездов на перроне вокзала было много­ людно; прогуливалась хорошо одетая публика, здесь происходи­ ли свидания дам и кавалеров. За окном замелькали огоньки стрелок, впереди показался пер­ рон. Кондуктор объявил громким, поставленным голосом: «Станция Астапово». Лев Николаевич и его сопровождение приготовились к выходу. Все волновались, не зная, что их ждет в незнакомой местно­ сти. Правда, сам Лев Толстой много лет назад уже проезжал эти края, но мало что помнил об Ас­ тапове. Он был слишком слаб и немощен, чтобы углубляться в воспоминания. В доме Озолина Толстому помогли выйти из вагона, устроили в удобную дам­ скую комнату в западной части вокзала. Учитывая состав неожи­ данных гостей, Озолин выделил в их распоряжение две лучшие ком­ наты в своей квартире с отдель­ ным ходом. Иван Иванович пред­ ложил больному писателю и его спутникам пройти в близлежащий деревянный дом барачного типа, выкрашенный в красно-коричне­ вый цвет, под железной темно-зе­ леной крышей. Было уже темно. На улице дул сырой ветер, навис туман. Мелодично позванивали обледенелые ветки тополей в па­ лисаднике напротив вокзала. Лев Николаевич еле шел, почти висел на руках дочери и Маковицкого. Ночью в доме Озолина случился переполох. Прислуга Марфуша Сысоева положила в печь сушить на лучины большое полено и за­ крыла трубу. Полено стало тлеть от оставшегося жара. Запахло угаром, у всех разболелись голо­ вы, но никто не мог понять, в чем дело. Варвара Михайловна Феок­ ритова догадалась заглянуть в печку, и ситуация прояснилась. Пришлось открыть все форточки, в том числе и в зале, оклеенном темно-желтыми муаровыми обоя­ ми с флоксами. Наутро состояние больного улучшилось, температура спала. Приободрившийся Лев Николае­ вич решил продолжить путь. Он продиктовал Саше телеграмму для Черткова: «Вчера захворал, пассажиры видели, ослабевший шел с поезда, очень боюсь оглас­ ки, нынче лучше, едем дальше, примите меры, известите». Доче­ ри сказал: «А Черткова я желал бы видеть». Александра Львовна те­ леграфирует Черткову: «Вчера слезли в Астапове, сильный жар, забытье, утром температура нор­ мальная, теперь снова озноб. Ехать немыслимо, выражал жела­ ние видеться с вами». Вскоре Толстой продиктовал дочери для дневника: «Бог есть то неограни­ ченное. Все, чего человек осозна­ ет себя ограниченной частью. - Истинно существует только Бог, человек есть проявление Его в ве­ ществе, времени и простран­ стве». Между тем, корреспонденты времени не теряли даром. Днем 1 ноября Александру Львовну по­ звали: корреспондент «Русского слова», следовавший по пятам за Львом Толстым от Оптиной Пус­ тыни до Шамордина и далее, про­ сил дать интервью для газеты. Примерно через два часа началь­ нику станции Озолину принесли телеграмму с оплаченным отве­ том из редакции газеты «Русское слово», на которую он отказался ответить. В 17 часов редакция снова напомнила о себе. Фами­ лия Озолина была всюду извест­ на еще 31 октября, потому что станционный жандарм в тот же вечер доложил по инстанции о приезде графа Толстого в Астапо­ во и об оказанной ему помощи на­ чальником станции. Под вечер Толстому стало плохо, температу­ ра поднялась до 40 градусов. Все происходящее в Астапове снима­ ли кинооператоры знаменитой фирмы «Пате Синема» из Фран­ ции. Утром 2 ноября к Толстому во­ шел Чертков, который провел в пути всю ночь. Сопровождал его Алексей Сергеенко, который в те­ чение десяти лет помогал Л. Тол­ стому в переписке, литературной работе, вел дневники. Позже А. П. Сергеенко напишет книгу о своем учителе, составит его подробный словесный портрет: лицо круп­ ное, простое, очень русское. Это не лицо аристократа, если сопо­ ставить его с необычайно бар­ ственным лицом Черткова. Лев Николаевич задыхался, но был рад видеть учеников. Владимир Григорьевич взял его руку и поце­ ловал. Оба плакали. Лев Никола­ евич спрашивал о Соне, детях, друзьях, выслушал письмо Черт­ кова, которое он написал для га­ зет, сказал: «Очень, очень хоро­ шо». Толстой диктует ему письма. Поздно вечером в Астапово при­ ехал сын Сергей, а около полуно­ чи с экстренным поездом прибы­ ли остальные члены семьи. На се­ мейном совете дети решили не допускать мать к больному отцу, так как посчитали, что это будет губительно для него. Через окно озолинской квар­ тиры Саша угадала силуэт мате­ ри. Опираясь на руку сына, та долго стояла перед домом, вгля­ дываясь сквозь туман. 2 ноября в «Русском слове» вышло интервью Софьи Андреевны, в котором она утверждает: «Виновником всего происшедшего я считаю одного из друзей Льва Николаевича... Это он, этот друг, настроил моего старичка на уход». В. Г. Чертков же в опубликованной в 1922 году книге «Уход Толстого» считал в свою очередь главной причиной трагедии Толстого и его ухода Софью Андреевну. Вечером 2 ноября старшему врачу Данковской земской боль­ ницы Александру Петровичу Се­ меновскому пришла тревожная телеграмма: «Положение серьез­ ное. Убедительно просим немед­ ленно приехать. Экстренный по­ езд отходит из Данкова в 11 ве­ чера». Врач приезжает и подтвер­ ждает диагноз астаповского же­ лезнодорожного врача Леонтия Иосифовича Стоковского и лично­ го врача Толстого - Маковицкого: воспаление легких. Утром 3 ноября из Москвы приехал доктор Никитин. Дмит­ рий Васильевич больше двух лет жил в Ясной Поляне и пользовал­ ся большим авторитетом у всей семьи. Толстому полегчало. Он записал последний раз в дневни­ ке на 129 странице карандашом несколько строк дрожащей рукой. Многие слова написаны нечетко, отдельные вообще недописаны, поэтому разобрать их было не­ просто: «3 ноября. Ночь была тя­ желая. Лежал в жару 2 дня, 2-го приехал Чертков, говорят, что Софья Андреевна. В ночь приехал Сережа, очень тронул меня. Нын­ че, 3-го, Никитин, Таня, потом Гольденвейзер и Иван Иванович. (Дальше - по-французски). Вот и план мой. Делай, что должно, и пусть будет что будет... И все это на благо и другим, и, главное, мне...» «Апостолу любви» Состояние здоровья Л. Н. Тол­ стого продолжало ухудшаться. 5 ноября прибыл доктор Биркен- гейм. 6 ноября больному стало совсем плохо. Д. П. Маковицкий записал его последние слова: «Истина ... Я любил много... Как они...» В последний день жизни Л. Н. Толстого, когда он был уже без сознания, к нему позвали глубо­ кой ночью жену. Он никого уже не узнавал. Толстой лежал головой к окну, ногами к застекленной две­ ри, выходящей в прихожую. Софья Андреевна поцеловала его в лоб, опустилась на колени и ска­ зала: «Прости! Прости меня!» Но он не слышал ее, задыхался. В ва­ гоне она записала: «В 6 часов ут­ ра Лев Николаевич скончался. Меня допустили только к послед­ ним вздохам, не дали проститься с мужем, жестокие люди». Потом она вернулась в дом, села у изго­ ловья и не отходила весь день. Маковицкий первый подошел к кровати Льва Толстого и закрыл ему глаза. Выражение лица было спокойное и сосредоточенное. Часы показывали 6 часов 5 минут. На станционном вокзале их оста­ новили навсегда, и они уже мно­ гие годы стали одним из симво­ лов Астапова. При свете керосиновой лампы Толстого рисовали художники Л. О. Пастернак и Дзюбинский. Фор­ мовщик художественного учили­ ща Агафьин снимал маску с лица Толстого. Над портретом умер­ шего гения трудился скульптор С. Д. Меркурьев, чье произведение сейчас находится в музее Л. Н. Толстого на станции его имени. Кто-то из рисовавших догадался обвести грифелем силуэт, отбра­ сываемый лицом покойного на стенку возле кровати. Один из единомышленников Л. Толстого утверждает, что он был в Астапо­ ве таким, как на фото за 1 год и 50 дней до смерти - 18 сентября 1909 года, снятом в имении Крек- шино Московской губернии. Утром началось прощание. Пытавшихся петь «Вечную па­ мять» останавливали жандармы. Софья Андреевна ходила в Свято- Троицкий храм и пыталась дого­ вориться с местным священником об отпевании, но он не согласил­ ся, сославшись на запрет властей и отлучение Толстого от церкви. В день смерти Л. Н. Толстого было дождливо и ветрено, небо заво­ локло хмурыми тучами, навевав­ шими уныние и печаль. 8 ноября сыновья Толстого - Сергей, Илья, Андрей, Михаил вынесли дубовый гроб темно­ желтого цвета без креста и укра­ шений и установили его в товар­ ный вагон на помост, обтянутый черной материей. Внутри вагон украсили снопами и еловыми вет­ ками. От местной интеллигенции принесли венок из еловых веток и белых хризантем с надписью на траурной ленте: «Апостолу люб­ ви». Утро выдалось ясное, осен­ нее солнце играло на подморо­ женной траве, золотило жалкие остатки листвы. Покой и тишину Астапова нарушал лишь галдеж улетающих на юг грачей, в ту сто­ рону, куда направлялся Лев Тол­ стой. Юрий РУДАКОВ. Д о м и к в Астапове , где на ­ ходи л ся Л . Н. Толстой в п о ­ следние дни . (У окна С. А. Тол­ стая). Кадр из кинохроники, 1910 г.