Народное слово. 2006 г. (п. Лев-Толстой)

с 'Народное слово" 19 сентября 2006 г. * № 111 (9200) * 3 ) Ж Е Р Т В Ы П О Л И Т И Ч Е С К И Х Р Е П Р Е С С И Й ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ - НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ Шестилетний Алеша сидел на полу посреди чисто убранной комнаты и стучал молотком по 'ржавому гвоздю, пытаясь забить его в небольшую деревянную ко­ лодку. - Смелее, сынок, смелее бей по шляпке, не бойся, пальцы це­ лы останутся, - говорил ему от­ ец. - Вырастешь, строителем станешь. Пройдут по селу люди, увидят красивый дом, спросят: «Что за мастер его возвел? И ус­ лышат в ответ: «Это Алексей Иванович Овчинников»... Отец не договорил, в комна­ ту вошла встревоженная мать. Она что-то сказала ему, после чего отец надолго исчез из д о ­ ма. Алеша не понимал, что про­ изошло, почему по их дому в грязных сапогах ходили незна­ комые ему люди. Они о чем-то спрашивали мать, брали в руки их вещи, сняли с полки отцов­ скую гармонь. Алеша смотрел на все это испуганными глазами. А Пелагея стояла молча, бо­ ясь проронить слово, боясь на­ вредить и мужу, и себе, и сыну. В эту вьюжную январскую ночь Алеша крепко спал, разбро­ сав по подушке руки. Ему снил­ ся хороший сон: он шел вместе с отцом по улице большого горо­ да и ему казалось, что дома, ухо­ дившие высоко в небо, они стро­ или вместе с отцом. Он даже хо­ тел что-то сказать ему, но про­ снулся от громкого стука в окно. - Открывай, Пелагея, - звучал чей-то басистый голос. - Кула- чить вас будем. Вот общее ре­ шение райкома. Трое незнакомых мужчин за ­ шли в дом. Мать зажгла лампу, Алеша видел, как один из них все тыкал матери в лицо какой- то бумажкой. - Конец кулакам, - говорил он, - конец вашей кулацкой шай­ ке. Муж твой - Иван Миронович Овчинников - есть самый глав­ ный вредитель. Говори, где он прячется, а то хуже будет. - Освобождайте дом, - гудел другой дядька. - Кулаки в нем больше жить не будут. Алеша испугался, но не пла­ кал. Ведь рядом была мама, ко­ торая спокойным голосом гово­ рила: «Собирайся, сынок. Мы уходим к тетке». И пока мальчик надевал свои старые брюки, валенки и шапку, кто-то из дядей уже вынул из сундука и бросил на пол чистую скатерть, в которую ловко см е ­ тал все, что попадалось под ру­ ку. Так в январе 1930 года Алеша Овчинников с матерью Пелагеей Даниловной навсегда лишился родного крова. ' Уже позже, годам к десяти, он стал понимать, что дом его родителей был одним из лучших в селе Михайловке Трубетчин- ского района. И не потому, что семья их была зажиточной, а по­ тому, что руки у его отца Ивана Мироновича были золотыми. За что бы ни взялся, что бы ни д е ­ лал - все у Ивана выходило хо­ рошо и ловко. Да и на селе он слыл лучшим в округе плотни­ ком, столяром, бондарем, кро­ вельщиком. А еще о нем часто вспоминали, как о лучшем гар­ монисте, без которого в ближай­ ших селах не обходилась ни од­ на свадьба. В эту ночь в Михайловке ре­ шением тройки Трубетчинского райкома партии большевиков Б. Г. Беляевым, В. И. Налетовым и П. М. Хлебниковым было выне­ сено решение, в котором гово­ рилось: «Прибыв на место ра­ боты в Михайловский сельсо­ вет, сразу приступили к выяв­ лению прямых и косвенных вредителей (в селе Михай­ ловке) колхозного строитель­ ства. Через проведенную на­ ми работу с батраками, бед­ нотой и активом установлено, что здесь кулацкая шайка ве­ дет свою разлагательную по­ литику. В ее состав входят следующие вредители: Ов­ чинников Иван Миронович, Томилин Степан Прохорович, Лукин Леонид Семенович, Щенников Герасим Иванович. На первом собрании бат­ раков и трех собраниях бед­ ноты было принято едино­ душное решение о немедлен­ ной высылке и конфискации имущества у вышеуказанных кулаков-вредителей. Данные элементы яро сопротивля­ лись при проведении кампа­ ний хлебозаготовок». (Из архивной справки фонда бывшего УКГБ по Липецкой об­ ласти). Этот документ Алексей Ива­ нович получит через 66 лет, во второй половине 90-х годов. Из него он и узнает ту горькую правду, которая сломала жизнь его родителям. ... Иван Овчинников исчез на­ долго. Молчаливая Пелагея, жившая с сыном у своей сестры Ольги, тяжело заболела. Алеша спал на полатях и однажды ус­ лышал, как мать рассказывала тете, что батрачила у жившего в Трубетчино барина, который имел сахарный завод. До бар ­ ской усадьбы было семь киломе­ тров, дорога туда шла через лес. Пелагея очень торопилась, так как боялась наказания за опоз­ дание. Но неожиданно на нее на­ летел ворон. Он громко каркал, пролетая над ее головой, улетал и снова возвращался. Пелагея почувствовала не­ ладное. Сердце ее тревожно за­ ныло. «Господи, - шептала она, - неужели что-то случилось?» Она развернулась и побежала д о ­ мой, смахивая катившиеся сле­ зы. Предчувствие не обмануло. Дома она оставила трехлетнего сына, за которым присматривал ее девяностолетний дед. Старик не усмотрел за малышом и тот утонул в пруду. Лежа на деревянных полатях, подвешенных к потолку, Алеша видел, как заплакали женщины. Он слышал, как тетя Оля говори­ ла маме какие-то слова. Под их тихий разговор он крепко уснул, а утром, когда проснулся, узнал о том, что мамы больше нет. В семье тети Оли было во­ семь человек. Жила семья очень бедно, но Алеша не стал в ней лишним. Ольга Даниловна люби­ ла его как родного, и на какое-то время смогла заменить мать. Весной 32-го в Михайловке был голод. Собранный осенью 1931 года урожай подчистую за ­ брали работники сельсовета. Во многих домах скудные запасы закончились еще зимой. Вместе с двоюродными братьями и с е с ­ трами Алеша вставал рано утром и уходил в поле, где прежде рос­ ла картошка. Дети раскапывали землю, искали гнилые карто­ фельные клубни, складывали их в мешочки и несли домой. , Потом их бережно вынима­ ли, мыли, высушивали и толкли в ступе вместе с кожурой. Полу­ чался, как говорила тетя Оля, крахмал, который потом добав­ ляли в муку. Из полученного та­ ким образом теста тетя Оля пек­ ла вкусный хлеб. Такой вкусный, что Алеше казалось, если бы ему дали целый каравай, он один съел бы его. Но есть хотелось всем, а потому хлеб делили на части. Остатки тетя прятала под замок в старый сундук. Муку приготовляли сами. Поздней осенью, когда уборка завершалась и на полях не было объездчика, ребятишки собира­ ли колоски пшеницы, ржи, ячме­ ня. Зерно вымолачивали, а за ­ тем толкли в ступе и просеивали через решето. В доме, где прежде жили Ов­ чинниковы, расположился сель­ совет. Алеша часто подходил к нему, но так, чтобы не заметили взрослые. Ему, восьмилетнему мальчишке, иногда очень хоте­ лось зайти туда, посмотреть, кто теперь там хозяйничает в его комнате, но тетя Оля строго-на­ строго запретила это делать. Как-то по селу прошел слух, что Иван Овчинников работает в Москве. А вскоре он и сам объ­ явился в селе. Это было летом 33-го. Крес­ тьяне всем селом убирали кол­ хозный урожай. Рано утром, взяв серп, ушла на работу и тетя Оля. Днем была гроза, лил дождь. От прямого попадания молнии Оль­ га Даниловна умерла прямо в поле, оставив осиротевшими свой дом и всех его обитателей. Иван был на похоронах, но Але­ шу с собой не забрал, а оставил жить у бабки Матрены. Алеша знал, что в Москве ве­ дется большое строительство. Отец был хорошим мастером, жил в столице и с гордостью рас­ сказывал сыну о том, как быстро возводятся многоэтажные дома. Но Алеше сказал, что в деревне жить легче, а главное, что Алеше надо учиться. Только получив об­ разование, сможет он стать на­ стоящим строителем. В этот же год Алеша Овчинников пошел в первый класс. А через год в 34-м умерла и бабка Матрена. Весной в село приехал отец. Был он в Михайловке недолго, но за это время женился на вдо­ ве с тремя детьми. И снова у Алеши появилась новая семья. Отец, побыв не­ сколько дней дома и дав сыну наказ слушаться мачеху, ни в чем ей не перечить и во всем по­ могать, уехал на заработки в столицу. А через пару лет маче­ ха, взяв с собой двух младших дочерей, уехала к нему, оставив в доме свою старшую дочь Ната­ шу, которой было одиннадцать лет, и его, двенадцатилетнего Алешу. В этот год Алексей Овчинни­ ков должен был пойти учиться в 4 класс. Как-то со се д спросил его: - Как жизнь, мужик? У Алеши навернулись слезы. Он опустил голову, вспомнил свою молчаливую любимую ма­ му, тетю Олю, бабку Матрену, жадную мачеху, затем тихо про­ изнес: - Плохо... - Вот что, сынок. Поезжай-ка ты к отцу в Москву. Там и учить­ ся будешь. С отцом твоя жизнь будет полегче. Алеша даже повеселел от хо­ роших теплых слов чужого чело­ века. Он побежал домой, нашел конверт с адресом отца... Этот учебный год у мальчика не сложился. Но через год он уже учился в 4 классе одной из московских школ. Его знаниям удивлялись многие учителя. С е ­ милетку Алексей Овчинников за­ кончил с отличием. Ему шел семнадцатый год, однако де т ­ ская мечта стать строителем не покидала юношу. Но тут нача­ лась война. В августе 1941 года мачеха с детьми уехала в Михайловку. От­ ец ушел добровольцем в народ­ ное ополчение. Алеша при воен­ комате вместе со сверстниками обучался пулеметному делу, а через некоторое время его на­ правили на военный завод. Здесь в литейном цеху Алексей проработал всю войну. Это был тяжелый труд. Мно­ гое выполняли вручную. - Мы делали артиллерийские снаряды, - рассказывает Алек­ сей Иванович. - В цехе было очень пыльно и жарко. Работали без выходных по 12-14 часов в сутки. Питались по военным кар­ точкам, которые выдавали каж­ дому рабочему. Я до сих пор удивляюсь, как мы тогда выжи­ ли, откуда у людей брались си ­ лы? За все годы войны никто из рабочих завода не болел. У нас была одна цель: помочь разбить ненавистного врага и дождаться победы. Бессмертной славой покры­ ли себя советские войска, на­ родные ополченцы, сразившие­ ся под Москвой в конце сентяб- ря-начале октября 1941 года. Люди стояли насмерть, враг был разбит и отброшен от столицы. - Вскоре из писем я узнал, что отец находится в железнодо­ рожных войсках, - вспоминает А. И. Овчинников. - Но служил он там недолго. Ему шел 51-й год. Возможно он получил контузию или ранение, возможно, повли­ яло его «личное дело», где гово­ рилось о событиях 30-х годов. Только в 42-м его направили ра­ ботать на станцию Лев Толстой, где он был плотником на товар­ ном дворе. К нему я и приехал после окончания войны и здесь, на маленькой станции, поселил­ ся навсегда. В 46-м А. И. Овчинников уже работал кровельщиком в НГЧ-6. Здесь, в поселке Лев Толстой, он встретил свою Марию. - Я жил в общежитии, и мне шел 24-й -год. Пришла пора же­ ниться, - рассказывает Алексей Иванович. - Помню, пришел я к начальнику НГЧ-6 Авдонину и подал ему заявление с просьбой дать мне отпуск на три дня для женитьбы. А в это время на предприятии была сформирова­ на бригада из 12 человек для за­ готовки леса в селе Буховое Чаплыгинского района. В состав бригады вошел и я. Начальник меня не отпустил, сказал: «Вот заготовите дрова, тогда и же­ нишься». Мы уехали в команди­ ровку, но когда подошло время жениться, ребята отпустили ме­ ня на три дня в деревню Боль­ шие Избищи, где и была свадь­ ба. Когда вернулись с лесозаго­ товок, я с женой ушел на кварти­ ру. Затем активно включился в общественную жизнь. Был и з ­ бран председателем местного комитета профсоюза. В начале 50-х А. И. Овчинни­ кова знали на железной дороге как молодого, опытного кровель­ щика. В 1953 году по результа­ там соцсоревнования их ремонт­ но-строительная организация железнодорожного ведомства заняла первое место по всем се ­ тям железных дорог С С С Р (за­ пись в трудовой книжке). А. И. Овчинников трудился хорошо, брался за любое дело. Начался его карьерный рост, но знаний не хватало. И он стал за ­ очно учиться во Всесоюзном техникуме железнодорожного транспорта на строительном фа­ культете. Много воды утекло с той по­ ры, много дел сделано челове­ ком. А. И. Овчинников прошел путь длиною в жизнь, сумел осу­ ществить свою мечту. Он стал заслуженным строителем РСФСР, за добросовестный труд награжден орденом «Знак Поче­ та». Он ушел на заслуженный от­ дых, отработав много лет на­ чальником КГСО. А. И. Овчинников продолжил дело, которому учил его отец. Он выполнил свой долг, как человек, родившийся на земле, чтобы ос­ тавить после себя след: посадил много деревьев и кустарников, построил сотни домов, вместе с женой Марией Матвеевной вос­ питал четверых детей, имеет внуков и правнуков. - Я люблю жизнь, - говорит седовласый ветеран труда. - Может быть, в ней было что-то не так. Но я знаю, что жизнь - это борьба, и часто вспоминаю слова поэта Андрея Дементьева: Пока мы боль чужую чувствуем, Пока в душе есть сострадание, Пока живем мы или буйствуем, - Есть нашей жизни оправдание. Тамара МОРОЗОВА. На снимке: А. И. Овчинни­ ков. Фото Бориса ЛЫКОВА.