Народное слово. 2004 г. (п. Лев-Толстой)

"Народное слово" 17 июня 2004 г. * № 6 7 —6 8 (8849—8850) * 7 Здравствуйте, уважаемые читатели нашей газеты! Предлагаем вашему внима­ нию очередную литературную страничку. Теперь она будет называться "Истоки". На мой взгляд, она вам понравится. Рассказ "Малявка" Юрия Руда­ кова заставит вас, дорогие друзья-ровесники, вспомнить босоногое детство, порадовать­ ся красивому народному язы­ ку, тихо улыбнуться чувству, появившемуся в душе, которое называется любовью к маме, семье, малой родине. Интересный рассказ! Сю­ жет его прост и бесхитростен, но редко кого, по моему мне­ нию, оставит равнодушным. Потому что реалистичен и, не­ смотря ни на что, оптимисти­ чен! О стихотворении Р. Рома­ нова, еще одного местного по­ эта, можно сказать только од­ но: оно - чудо! О чувстве любви написано нежно, удивительно ярко и свежо. "Весенние мотивы" А. Пи- калова, уже известного вам, также, по-моему, найдут от­ клик в ваших душах. Хочется сказать и о следу­ ющем. Спасибо всем вам, до­ рогие читатели, пока что не названные корреспонденты, за то, что откликнулись на просьбу и прислали, принесли в редакцию свои произведе­ ния. Они внимательно прочте­ ны. За все ваши произведения мы, газетчики, вам очень бла­ годарны. Счастья вам, удачи, любви и творчества! С уважением заведующая отделом писем Эмма ШЕСТАКОВА. НАША ЛЮБОВЬ Красные, яркие зори осенние, Милые, черные очи твои... Я пробуждаюсь от восхищения, От недопитой нашей любви. Тепленьким лучиком стан твой ласкает Солнышко милое через окно. В жарких объятиях я зацелую Алые губы твои и лицо. А за окошком цветов половодье Радует сердце и глаз, Я подарю тебе яркий букетик В этот наш сладостный час! Запахом роз тебя одурманит, И закружит, и заворожит, Сброшу с тебя я все одеянье, Сердце твое задрожит... В бурном потоке любви и истоме Ночь, словно миг, пролетит. Зорьке на радость, розам на зависть Наша любовь будет жить. Р. РОМАНОВ. у ВЕСЕННИЕ МОТИВЫ Лучик солнца золотистый Ранним утром на заре Пробуждает дуб ветвистый, По стволу скользит к траве. Ночь проспавший одуванчик Раскрывает свой бутон, Чудный синий колокольчик Издает волшебный звон! Ветерочек легкий, мягкий Цветки нежные ласкает, Капельки росы искристой Осторожненько снимает Пчелки вскоре зажужжали, Поспешили за пыльцой, В "ручки", в "ноженьки" набрали И летят к себе домой. Мир мой трав, цветов, растений — Как же я тебя люблю! Этих ярких впечатлений Не отдам я никому. Алексей ПИКАЛОВ. |Ж Ш Ш Р Ш 1 с ш ш в щ а РАССКАЗ Пришлось как-то проездом коротать время на автостанции старинного городка. А там ведь всего наслушаешься и насмот­ ришься. День был базарный, и вокзальное помещение являло со­ бой картину осажденной крепо­ сти. Это впечатление усиливала еще и архитектура самого здания, которое напоминало средневеко­ вое фортификационное сооруже­ ние. Мощные стены с окнами на­ подобие бойниц, низкие двери и уходящий ввысь потолок вызыва­ ли чувство подавленности. Но как потом выяснилось из разго­ воров, в этих местах отродясь не ступала вражеская нога. Что здесь размещалось раньше - приходит­ ся только догадываться. А до не­ давних пор работала баня. Ее за­ крыли из-за нерентабельности. Теперь у населения с помывкой одни проблемы. Небольшой зальчик, усеян­ ный подсолнечной шелухой, вме­ щал невероятное количество на­ рода. И что удивительно, все умудрялись как-то разместиться. Здесь дожидались очередных рей­ сов большей частью жители ок­ рестных деревень, приезжавшие на рынок. Эта пестрая людская мешани­ на с торчащими из сумок вален­ ками и вениками, поблескиваю­ щая новыми оцинкованными вед­ рами, набитыми буханками хлеба и всяческим ширпотребом, галде­ ла, изредка рассыпалась заливи­ стым смехом, сдабривалась креп­ ким российским словцом. Иногда в общий гул вплетался поросячий визг, раздававшийся из мешков, засунутых под лавки. По вокзалу без конца шныряли цыганки, вы­ прашивающие копеечку". Если бы не отдельные детали, напоминающие о начале двадцать первого века, то запросто можно было бы перепутать, на каком временном отрезке истории про­ исходило данное действие. Из станционного буфетика нет-нет да выныривали то раскрашенная девица с пепси-колой, то пижо­ нистый пацан с пачкой "Мальбо­ ро". А в основном выносили бу­ лочки, коржики и газводу. Народ- то здесь толпился не шибко де­ нежный. Рядом, в уголке между лавка­ ми, прямо на полу, удобно раз­ местились на расстеленной фу­ файке две пожилые товарки. Тихо беседуя, они лакомились мороже­ ным и не обращали ни на кого внимания. Прислушиваться к их разговору у меня не было ника­ кого желания. Однако слова од­ ной из старушек, уловленные краем уха, запечатлелись сами со­ бой. - Коровка у нас была, как картинка. Вся в яблоках. А моло- ка-а-а-нная! Да и молочко, с язы­ ком проглотишь. Не то что те­ перь... Ее соседка поддакнула: - А что ж ты хочешь, кума, щас кругом один атом. Автобус должен был вот-вот подойти. Настала пора выходить на улицу. А пока суть да дело ре­ шил заглянуть в хлебный мага­ зин, который находился всего в нескольких шагах. Захотелось прихватить в дорогу здешних ка­ лачей, о которых ходила добрая слава. На ступеньках магазина сидел неопределенного вида мужчина в кирзовых сапогах. Возле него ле­ жала перевернутая кепка. С са­ мыми добрыми намерениями ро­ юсь в кармане и затем бросаю подаяние. Мужик с недоумением пробормотал: - Зачем? Не надо! Мне было непонятно его по­ ведение. Поэтому в ответ брякнул первое попавшееся: - Как зачем? Для праздника. Схватив кепку, он поспешно вскочил, вернул деньги, а потом шмыгнул в магазин. Оказывается, это был не нищий, а грузчик, ко­ торый присел отдохнуть после тя­ желой работы на вольном возду­ хе. Возле автостанции носился взад-вперед здоровенный детина. Он бессвязно бормотал и мычал. Зато разборчиво и четко выкри­ кивал матерные слова, подбегая то к одному, то к другому авто­ бусу. Его здесь многие знали и называли Коля-бубу. Парень жил в соседней деревне, но целыми днями околачивался на вокзале - встречал и провожал каждый ав­ тобус. За это шоферы прозвали его внештатным диспетчером. Домой Коля отправлялся с по­ следним рейсом уже затемно. Здесь же, на станции, кормился от пассажиров: кто булку сунет, кто пирожок. На этот раз Коля перехватил пустые бутылки. Он стал их за­ пихивать за веревку, которой был подпоясан. Но она, как на грех, ослабла, и штаны с него съехали до самых колен. А парняга и не пытался их надеть. Первым делом он начал подбирать раскатившу­ юся по земле посуду. Женщины для порядка отворачивались. Но тут на выручку бедняге подоспела та самая бабуся, которая хвали­ лась коровой. Она принялась проворно натягивать ему брюки, укоризненно глядя на хихикаю­ щих зевак. А Коля в это время покорно, как ребенок, стоял с поднятыми руками и моргал бес­ смысленными глазами. Подошел мой автобус. В его салоне бросился в глаза выведен­ ный на компьютере слоган, вися­ щий на самом видном месте. Он взывал к совести входящих пас­ сажиров: Жену ты можешь не любить, Друзей не видеть много лет, Но чтоб не оплатить билет — Греха на свете больше нет. Дорога предстояла неблизкая. И вот уже замелькали среди зе­ леных просторов деревушки, ре­ дкие на черноземных равнинах перелески, а все больше - поля да поля. В полудреме всплыл раз­ говор старых женщин. Да, корова в деревне после избы, пожалуй, самое дорогое сокровище. Без нее немыслимо существование сель­ ского жителя. Недаром же во вре­ мя игры в "подкидного дурака" подтрунивают над слишком осто­ рожным партнером: "Ты что, бо­ ишься корову проиграть?" Или о богато разодетой женщине суда­ чат: "На ней - целая корова". Когда у нас пала буренка, ро­ дителям с большими потугами удалось скопить денег на ее за­ мену. К полученной страховке пришлось немало добавлять. Жи­ вотину приглядели в соседнем се­ ле. Кличку ей дали старые хозя­ ева как будто в насмешку - Ма­ лявка. На самом деле она была огромная, как бомбовоз, и вся в шоколадных пятнах. Несмотря на несоответствие ее имени и объе­ ма, оставили все как есть. Потом свыклись и перестали забивать себе голову пустым делом. Корова оказалась норовистой. Может быть, из-за этого ее и продали. А что касалось молока - она была кладом. За это Ма­ лявку величали "ведерницей". Мать постоянно опасалась, что доенку могут сглазить дурные лю­ ди. От греха подальше всегда за­ вязывала подойник платком, ког­ да несла молоко с пастбища. Еще она строго наказывала ни в коем случае не совать в молоко нож или какой-либо острый предмет. Считалось, что таким образом его можно "отрезать". И все свято со­ блюдали древний обычай. Среди некоторых Малявиных изъянов, с которыми дома сми­ рились, был и такой: она почти никогда не приходила домой вов­ ремя. Любила единолично попа­ стись в неположенных местах по­ сле того, как стадо вгоняли в де­ ревню. Однажды в конце августа, когда поле колхозной кукурузы за огородами стало похоже на не­ проходимую тайгу, наша корми­ лица, как обычно, не поспешила во двор. Уже смеркалось. При­ шлось отправляться на поиски с хворостинкой. В ближайших угодьях корова не нашлась, а в гуще кукурузы отыскать беглянку - легче найти иголку в стогу сена. Неожиданно обрушился ливень с грозой. Ста­ ло совсем темно. После долгого и бесполезного блуждания в чаще я очутился у болота со странным названием Мопры. Место было знакомое. Здесь помогал отцу ко­ сить сено. Малявка как сквозь землю провалилась. Со страхом подумал, что, может, на нее на­ пали волки. Что тогда? Как будем жить без коровы? Твердо решил без нее домой не возвращаться. Прошло неизвестно сколько времени, а все поиски оказались напрасными. Вдруг почудился ка­ кой-то далекий голос. Думал - померещилось. Но он повторялся снова и снова и стал уже разли­ чимым. Я догадался, что кричит мама, изо всех сил надрывается. Окликаюсь. Иду. И почти наты­ каюсь на нее в кукурузе. А она, плача и обнимая, накрывает меня брезентовой накидкой. Всхлипы­ вая и еле шевеля дрожащими гу­ бами, шепчу: - Малявка наша потерялась. Мать охрипшим голосом ус­ покоила: - Да она давно уже дома, вер­ тихвостка этакая. Что она, дура под дождем шастать? К нам в деревню в ту пору нанялся пастух, мужичок лет со­ рока, небольшого росточка, щуп­ ленький, одним словом, кощи- мощи. Звали его Егором, но за глаза дразнили Егор-бугор. На постой его определили к доярке Настюше. Она была лет на пят­ надцать старше пастуха. Жила с матерью. Сама дылда, ноги ко­ чергой, беззубая, покрывалась на три платка. Никто бы и подумать не мог, что у Настюши с посто­ яльцем что-нибудь завяжется. Но факт скоро оказался налицо. И все стали свидетелями неожидан­ но открывшейся необъяснимой любви. Пригонит, бывало, Егорка стадо, а Настюша управится с де­ лами, и усаживаются они возле избы на лавочку. Тут и начина­ лась потеха. Возлюбленная поса­ дит к себе на колени ухажера и уж целует-милует его на глазах у всех! Дескать, пусть смотрят и за­ видуют. Это когда пастух был слегка навеселе. Но когда он на­ пивался от души, то все шло по иному сценарию. Егор тогда за­ дирался, начинал костерить своих благодетелей матом-перематом. Настюша с помощью матери со­ бирала в узел шмотки сожителя и вышвыривала его на дорогу. А Егорка потом долго развязывал поклажу, показывая при этом всем тощий, как вобла, зад, и все содержимое узла - майки, трусы, рубахи - развешивал на кольях изгороди, а потом устраивался на ночлег куда-нибудь в лопухи. Проспится до зари - и как ни в чем не бывало выгоняет стадо. До вечера все происшедшее сутки назад забывается и кажется далеким прошлым. Егор пригоня­ ет скотину и с невозмутимым ви­ дом возвращается на квартиру. Мир восстанавливается еще на несколько дней. Как-то Егорка, по обыкнове­ нию, пас коров под хмельком. К нему подошла Малявка и устави­ лась своими любопытными глаза­ ми. Пастух удивленно вопрошает: - Ты чего, ешь траву. Корова продолжала смотреть. Тогда Егорка ни с того ни с сего снял с руки часы и поднес к ее губам: - Не хочешь траву - на часы! А она взяла да и проглотила их. Пастух, конечно, этого не ожидал. Даже протрезвел быстрее обычного. Потом он неотступно ходил за Малявкой и караулил, когда она выбросит часы наружу вместе со шлепками. В начале шестидесятых, хру­ щевских годов, сложилось катаст­ рофическое положение с обеспе­ чением населения продуктами, особенно молоком и мясом. По этому поводу в народе ходило много баек и анекдотов. Остава­ лось надеяться только на подсоб­ ное хозяйство. Но именно в это время вышел закон, резко огра­ ничивающий его развитие. Влич­ ных подворьях разрешалось де­ ржать корову, трех овец и поро­ сенка. Установили норму даже на домашнюю птицу. Проводить ди­ рективу разослали уполномочен­ ных. Они ходили по домам и пе­ реписывали живность. За наруше­ ние штрафовали и отбирали лиш­ нее поголовье. Наступление шло на село по всем фронтам. Распахивались лу­ га и выгоны, неудобья, где обыч­ но пасся крестьянский скот и ху­ до-бедно, но можно было запа­ стись сеном. Дело дошло до ов­ рагов и лощин, мелких болот - последнего пристанища диких животных и птиц. Да что говорить о сене, если обыкновенной соломы не хвата­ ло?! Ее чуть ли не подчистую сжигали сразу же после обмолота хлебов, чтобы легче было пахать зябь. Подобная практика сущест­ вует и по сей день, хотя на этот счет много говорится и пишется. Так что заготавливать солому нужно было спешить как можно раньше, пока еще не ушли с по­ лей комбайны. Успеть могли в первую очередь те, у кого в руках был транспорт. Все остальные долго обивали порог правления колхоза. В те годы мы похоронили от­ ца. Матери стало не под силу уп­ равляться с хозяйством. Мы, ме­ люзга, в расчет не шли - какие из нас помощники! Малявка на тот момент остарела. По осени ходили все те же уполномоченные, уговаривали сдавать скотину в заготовку - район не тянул план по мясу. Обещали хорошие деньги. -Тогда многие были вынуждены рас­ статься со скотом. После долгих колебаний мать тоже решила от­ вести Малявку. Сколько тогда выплакали слез - не измерить ни­ какими приборами. За корову начислили на сбер­ книжку пятьсот рублей. Мать сразу же оформила завещание на младшего брата. Прошли годы. Менялись один за другим генсеки. То перестрой­ ка, то дефолт, то еще не пойми что происходило. Вместе с пере­ менами в жизни менялись и де­ нзнаки. От немалых когда-то "ко­ ровьих" денег осталось одно на­ звание. Брат недавно приезжал из Москвы в гости. Вспоминали ро­ дителей, далекое детство. Завели речь и о Малявке. Ради интереса решили доехать до райцентра и узнать, сколько "наросло" на сберкнижке. Когда кассирша на­ звала сумму - подумали, что ос­ лышались. Убедившись в прозе жизни, забрали, что есть, и по­ шли на базар. Там на эти деньги купили две симпатичные надув­ ные коровки, чтобы было без обиды - поровну. Юрий РУДАКОВ. Фотоэтюд Бориса ЛЫКОВА МАЛЯВКА