Народное слово. 1995 г. (п. Лев-Толстой)

21 ноября 1995 г. * № 94 (7854) *3 "Народное слово" ■ ............ 2 0 ноября исполнилось 8 5 лет со дня смерти Л . Н. Толстого К АК РАБОТАЛ ВЕЛ И К И Й Эпизоды судьбы Мо лодой Толстой уже успеш­ но печатался. Однажды он напи­ сал рассказ и под чужим именем отправил его в редакцию одного столичного журнала. Прошло три месяца - никакой весточки. Случилось быть ему в столице. Вспомнил он про рассказ и за ­ шел узнать его судьбу. Редактор долго рылся в пыльных бумагах и, наконец, в кипе нашел руко­ пись. Небрежно полистав и не предложив посетителю даже присесть, сказал: - Так, ну что можно сказать о Вашем, с позволения сказать, творении? Немногое. И только отрицательное. Плохой рассказ. Очень плохой. Ни завязки, ни правдивой обрисовки образа ге­ роя, ничегошеньки! И беден язык. Вы бы поучились писать у Толстого. А впрочем, писателя из Вас все равно не получится. Ос­ тавьте это дело другим одарен­ ным людям с искоркой божьей. Сами займитесь чем-нибудь иным, по своим способностям. Что Вас больше всего... - Спасибо за совет, - прервал его Лев Толстой, попросил раз­ решения забрать рукопись и, взяв рассказ, сказал, - Я Лев Толстой. Редактора как обухом по го­ лове ударили. Он чуть не сва­ лился со стула. Просил вернуть ему рассказ: - Возможно я не прав, - ле­ петал он,- пересмотрю. Вы уж... Лев Толстой, попрощавшись, закрыл за собой дверь. "Коммунар", 31. 10. 87 г. ★ * * Не секрет, что в жизни каждо­ го человека есть какое-то фаталь­ ное число месяца. В жизни Толсто­ го таким числом было 28-е. Писа­ тель родился 28 августа 1828 года. Старший сын его Сергей тоже ро­ дился 28 числа. 27-го ночью при­ шло время Софье Андреевне ро­ жать его. Лев Толстой пришел к роженице и уговаривал ее: - Погоди, душечка, рожать: еще нет 28-го! И. в 4 часа 28-го Софья Аед- реевна благополучно разреши­ лась от бремени. Совпадение ли это, рок ли, но тайный уход Толстого из Ясной Поляны в конце жизни в октябре 1910 года также датирован 28 числом. "Коммунар". 1984 г. •к * 1с С детства Лев Николаевич знал в совершенстве три языка: французский, английский, немец­ кий. В Казанском университете он изучал арабский язык. В письмах к князю С. С. Урусову, с которым писатель был знаком со времен севастопольской кам­ пании, читаем: " Ничего не пишу, занят же-страшно уже три неде­ ли - не угадаете чем? Греческим языком. Дошел до того, что чи­ таю Ксенофонта почти без лек­ сикона. Через месяц же надеюсь читать также и Гомера, и Пла ­ тона (1870 год, декабрь). Есть свидетельства, что в это время Толстой и во сне говорил по-гре-. чески. Несколько позже он изучил итальянский язык, затем голлаш~~ дский, а в 1892 году, когда ему было почти 70 лет, из Тулы при­ езжал раввин, с помощью кото- - рого Лев Николаевич изучал древнееврейский язык. Уже в 80- летнем возрасте он принялся изучать японский язык, но не одолел его. "Советская Россия”, 19.11.1960 г. * * * Если писатель, создавая об­ раз человека, искренне пережи­ вает его действия, думы, радо­ сти, страдания и смерть, то этот образ неотразимо влияет на ав ­ тора и читателя. Л. Н. Толстой во время ра ­ боты над эпопеей "Война и мир" однажды вышел весь в слезах из своего кабинета. Его тревожно спросили: - Что случилось? Махнув рукой, он досадливо и горестно ответил: - Да что вы понимаете? У меня только что умер князь Бол- 1 конский? "Коммунар". 1984 г. * * * . 16 сентября 1862 года в к а - ' нун именин Софьи Андреевны Лев Николаевич пришел к ним в дом с целью передать ей пись­ мо, в котором объясняется в любви и делает предложение и которое он уже не раз приносил с собой с той же целью. Он был очень бледен и взволнован. Ак­ компанируя Татьяне (младшей сестре Софьи Андреевны), Лев Николаевич загадал: "Ежели она возьмет хорошо эту финальную высокую ноту, то надо сегодня же передать письмо. Если возь­ мет плохо - не передавать". Лев Николаевич вообще имел привычку загадывать на пасьян­ сах и различных мелочах о том, "как ему поступить?" или "что будет?" Т. А. КУЗЬМИНСКАЯ "Моя жизнь дома и в Ясной Поляне". "Сто семьдесят тысяч листов, исписанных рукой Л. Н. Толстого: черновики завершенных и неза­ вершенных его произведений, ко­ пии с собственноручными его ис­ правлениями, правлеяные, а час­ тью полностью переработанные корректуры являются ценностью, ц^торическое и духовное значение которой неисчерпаемо", - писала исследователь творчества Толстого Э. Е. Зайденшнур. Величие Толстого-художника обусловлено, помимо его прирож­ денной гениальности, той исклю­ чительной требовательностью, ка ­ кую он проявлял к своему творче­ ству, и тем высоким пониманием искусства, какое присуще ему бы­ ло на протяжении всего писатель­ ского пути. Насколько требователен был к себе Толстой как художник, мож­ но судить потому, что такие впол­ не завершенные его рассказы по­ следних лет, как "После бала", "Алеша Горшок", "Что я видел во сне" и даже повесть "Хаджи Му­ рат" не были напечатаны им при жизни, и впервые увидели свет лишь в посмертном собрании его сочинений. Существует десять ва­ риантов начала "Казаков", 15 ва­ риантов начала "Войны и мира", 10 - "Анны Карениной", 11 - "Во­ скресения" да еще 33 варианта незавершенного романа из эпохи Петра 1 и более 30 вариантов мшчала "Хаджи-Мурата”. Можно теебе представить, что значит слово Толстого! В глазах Толстого художник и мыслитель - прежде всего учителя жизни, на них возлагаются вели­ чайшие обязанности, и они несут серьезнейшую ответственность за все то, что выходит из-под их пера. "Мыслитель и художник, писал Толстой, - никогда не будет спо­ койно сидеть на олимпийских вы­ сотах, как мы привыкли вообра­ жать ... он всегда, вечно в тревоге и волнении: он мог решить и ска­ зать то, что дало бы благо людям, избавило бы их от страдания, да ­ ло бы утешение, а он не так ска­ зал, не так изобразил, как надо, он вовсе не решил и не сказал, а завтра, может, будет поздно, - он умрет. Гладких, жуирующих и са- 1 модовольных мыслителей и худож­ ников не бывает". Трудно оты­ с к а т ь у какого-либо писателя та ­ рную четкую и глубокую формули­ ровку требований к писателю, ка ­ кую мы находим в этих словах, извлеченных из тракта "Так что же нам делать?" На самом пороге своей лите­ ратурной деятельности, в 1851 го­ ду, Толстой записал в дневник: "Все сочинения, чтобы быть хоро­ шими, должны, как говорит Го­ голь о своей прощальной повести ("Она выпсчаталась из души моей"), выпеться из души сочини­ теля". В старости Толстой говорил: "Писать надо только тогда, когда каждый раз, что обмакиваешь пе­ ро, оставляешь в чернильнице ку­ сок мяса". Трудолюбие Толстого и его взыскательность к себе были иск­ лючительно велики. Он много раз исправлял, переделывал, сокра­ щал и дополнял написанное, до­ биваясь всякий раз того, чтобы его произведение во всех отноше­ ниях стало возможно более доход­ чивым до читателя. В 1852 году Толстой записал в дневнике: "На­ до навсегда отбросить мысль пи­ сать без поправок. Три, четыре раза - это еще мало". Позже, в 1899 году, он говорил: "Я не по­ нимаю, как можно писать и не переделывать своих уже напеча­ танных вещей, но если мне попа­ дается случайно какая-нибудь страница, мне всегда кажется: это все надо переделать". Толстому не жаль было ни за ­ траченного труда, ни времени, когда то, что он написал, не удов­ летворяло его авторской взыска­ тельности, и он "безжалостно от­ брасывал сделанное, чтобы делать заново". Когда печатался первым от­ дельным изданием роман "Война и мир", Толстой в корректурах делал массу исправлений, добав­ лений, сокращений. Издатель пи­ сал Льву Николаевичу: "Вы Бог знает что делаете. Этак мы никог­ да не закончим поправок и печа­ тания. Сошлюсь на кого хотите: большая половина вашего перема- рывания вовсе не нужна, а между тем от него цена типографская страшно возрастает". На следую­ щий день П. И. Бартенев вновь просит Толстого: "Ради Бога, пе­ рестаньте колупать". На это пись­ мо Толстой ответил: "Не марать так, как я мараю, я не могу и твердо знаю, что маранье это идет в великую пользу. И не боюсь потому счетов типографии, наде­ юсь, не будут уж очень придирчи­ вы. То именно, что вам нравится, было бы много хуже, ежели бы не было раз пять перемарано". "Не о внешней отделке забо­ тился Толстой, он стремился к то­ му, чтобы выражение соответство­ вало замыслу, чтобы образ, кар ­ тина, мысль стали ясны и ощути­ мы не только для автора, но и для читателя, о котором он помнил в процессе своей творческой рабо­ ты", - писал Н. К. Гудзий. Книги характеризуются тем, что живут в читательской памяти. Роман Л. Н. Толстого "Война и мир" вспомина­ ется яркостью эпизодов, отдель­ ных картин, каждая из которых много значит сама по себе. Охота и святки, первый Наташин бал, лунная ночь в Отрадном и девоч­ ка на окне, встречи князя Андрея со старым дубом, гибель Пети Ро­ стова... Так отдельными яркими кадрами встает в нашей памяти эта книга. Герои произведений Л. Толстого стали более долговечны­ ми, чем живые люди. Не менее трудно писался и роман "Воскресение". Он печатал­ ся в 1889-90, 95-96, 98-99 годах. Окончательный текст "Воскресе­ ния" занимает 28 печатных листов, а рукописей сохранилось 4963 ли­ ста и 189 обрезков разного фор­ мата, кроме того, 1500 корректур­ ных гранок с собственными исп­ равлениями и два сверстанных корректурных экземпляра с час­ тичными исправлениями Толстого. "В издательской практике, осо­ бенно журнальной, вероятно, не было еще таких осложнений. При­ ходилось задерживать печатание, в типографии останавливались машины, издатель А. Ф. Маркс, терпевший убытки, и письмами, и телеграммами умолял Толстого о соблюдении сроков. Толстой пы­ тался делать это, но требования художника были сильнее всех ос­ тальных". П И САТЕЛ Ь Самому процессу работы у Толстого предшествовал процесс длительного обдумывания и вына­ шивания темы, дававшейся ему иногда очень мучительно. В связи с обдумыванием романа из эпохи Петра 1 он писал А. А. Фету в ноябре 1870 года: "Я тоскую и ничего не пишу; а работаю мучи­ тельно. Вы не можете себе пред­ ставить, как мне трудна эта пред­ варительная работа глубокой па ­ хоты того поля, на котором я при­ нужден сеять. Обдумать и пере­ думать все, что может случиться со всеми будущими людьми пред­ стоящего сочинения, очень боль­ шого, и обдумать мильоны воз­ можных сочетаний для того, чтобы выбрать из них одну миллионную, - ужасно трудно. И этим я занят".' Однако огромное напряжение духовных сил, которые Толстой тратил на свою работу, и чрезмер­ ная взыскательность к себе как к художнику были причиной того, что он часто чувствовал себя не­ удовлетворенным своим писанием и нередко пренебрежительно от­ зывался о том, что им написано. Когда в декабре 1864 года он прочел переписанную часть "Вой­ ны и мира", написанное ему по­ казалось "очень гадко", и он ис­ пытал разочарование в своем та ­ ланте. А ведь работа над "Войной и миром" составила эпоху в жизни Толстого, семь лет напряженного и сосредоточенного труда, точнее, семь лет жизни. Это был "период счастливого самоуверенного тру­ да", как вспоминал Лев Николае­ вич по окончании работы. Гениальная одаренность счаст­ ливо соединилась в Толстом с упорством и трудолюбием. В но­ ябре 1865 года, в период работы над "Войной и миром", Толстой писал своему тестю А. Е. Берсу: "Дописываю теперь, то есть пере­ делываю ... свою 3-ю часть. Это последняя работа отделки очень трудна и требует большого напря­ жения; но я по прежнему опыту знаю, что в этой работе есть сво­ его рода вершина, которой достиг­ нув с трудом, уже нельзя остано­ виться и не останавливаясь ка ­ титься до конца дела. Я теперь достиг этой вершины и знаю, что теперь хорошо ли, дурно ли, но скоро кончу эту 3-ю часть". Во второй половине литератур­ ной деятельности у Толстого часто бывало, что работу над одной вещью перебивала другая работа. Очень часто начатое произведение откладывалось, Лев Николаевич увлекался каким-либо другим за ­ мыслом и лишь позже возвращал­ ся к нему, или вообще не возвра­ щался. С большими перерывами писались "Казаки", "Холстомер", "Отец Сергий", "Воскресение", "Фальшивый купон" и многие дру ­ гие. В дневниках Толстого мы встречаемся время от времени с самонапоминаниями о необходи­ мости вернуться к тому или иному оставленному произведению. Чтобы стать настоящим писа­ телем, нужно, по мысли Толстого, непрестанно и упорно работать над собой. И эта огромная работа сопровождала весь его жизненный путь до самой смерти. В дневни­ ках, которые вел Лев Николаевич от юности до кончины (он завер ­ шил писать дневники в Астапове 3 ноября 1910 года), мы находим богатейший материал для понима­ ния не только процесса внутрен­ ней работы Толстого, но и процес­ са его творческих исканий. Как бы подводя итог своей жизни, 80- летний Толстой говорил: "Когда так работаешь, жизнь становится радостней". Р. КРЫЛОВА, заведующая филиалом музея Л. Н. Толстого. ИЗ к н и г и 22 мая 1988 г. ... Здесь, в музее, лучше чув­ ствуешь и познаешь Толстого как человека, как могучую личность. Такое ощущение, что мы побыва­ ли в том времени и со всей Рос­ сией пережили драму ухода Л. Толстого и его смерти. Студенты 3 курса филфака ЛГПИ. * * * 6 июля 1988 г. Потрясены музеем, его экспо­ зицией. Здесь все живое. Поэто­ му волнует бесконечно. Низкий поклон и великая благодарность основателям и хранителям музея. МАКЕЕВ, артист Москов. театра им. М. Н. Ермоловой. Ю. ГАНИНА, заел, артистка Лип. театра. * * * 17 февраля 1989 г. ... Незабываемые чувства го­ речи и скорби проникли в нас до глубины души. Эта комната, в которой умирал великий Толстой, голос его самого, таинственность - все это представило нам возмож­ ность побывать с Львом Толстым. Навсегда оставим это в памяти... 9 кл. "В" ср. щк. N 44 г. Липецка. ОТЗЫВОВ 1с 1е 1с 27 апреля 1991 г. ' Музей внес большие измене­ ния в наши мысли и чувства. Мы переоценили свои взгляды на жизнь, и творения Толстого от­ крылись для нас на этой станции с другой стороны. Спасибо вели­ кому русскому писателю за то, что он был, есть и будет. ЗУБКОВ С., ДОЛГИХ п . ТРОПНИКОВ в. * * * 10-февраля 1993 г. Экскурсия по музею Льва Николаевича Толстого произвела неизгладимые впечатления на нас. Простота, скромность, вни­ мание к простым людям велико­ го писателя, мыслителя, правед­ ника. Есть чему поучиться у это­ го человека. Быть всегда рядом с людьми и помогать людям про­ стым - земным. ДВОРЯНЩИКОВ И. А., ЗЕМЛЯНСКИХ А. В. г. Липецек