Народное слово. 1994 г. (п. Лев-Толстой)

Н арод ное слово 20 декабря 1994 г. № 102 (7758) * 2 * К 50-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ ШКОЛА ВЫЖИВАНИЯ К о г д а м ы п о п р о с и л и Л . А . П о л е ж а е в а п о д е л и т ь с я с ч и т а т е ­ л я м и с в о и м и ф р о н т о в ы м и в о с п о м и н а н и я м и , о н з а м е т и л , ч т о в р я д л и ч и с т о б и о г р а ф и ч е с к о е п о в е с т в о в а н и е б у д е т к о м у - т о и н т е р е с ­ н ы м , п о э т о м у е м у х о т е л о с ь б ы з а т р о н у т ь л и ш ь о д и н а с п е к т э т о й о б ш и р н о й в о е н н о й т е м ы , а и м е н н о - б о р ь б у ч е л о в е к а з а ж и з н ь в ч р е з в ы ч а й н ы х с и т у а ц и я х . К о н е ч н о , н а б у м а г е т р у д н о п е р е д а т ь ж и в о й и о б р а з н ы й р а с с к а з Л е о н и д а А н д р е е в и ч а , о д н а к о м ы н а д е е м с я , ч т о о н з а и н т е р е с у е т м н о г и х ч и т а т е л е й и п о б у д и т и х к с е р ь е з н ы м р а з м ы ш л е н и я м . ...От Орла и до самой Бело­ руссии шли с боями без пере­ дышки. Сначала только ночами, а потом и днем. Бомбежки с воздуха, обстрелы дальнобойной артиллерией, прямые схватки с фашистами чередовались, изма­ тывая солдат. Постоянная нерв­ ная напряженность и неотвязная мысль: когда же твоя очередь? И еще некое чувство вины перед убитыми и раненными товари­ щами. Может показаться стран­ ным, но ранение вместе с физи­ ческой болыо принесло мне мо­ ральное облегчение:"Вот, нако­ нец, и. я тоже пострадал за Ро­ дину". Было это в Белоруссии на реке Проня. С ходу ее форсиро­ вать наши части не смогли. Трое суток штурма были безуспешны­ ми и началась так называемая позиционная война. Артиллерия с двух сторон нацелена друг на' друга, цели пристреляны, регу­ лярно и методично проводятся обстрелы. Запомнилось число - 205. Именно столько мин послал лично в сторону противника, как командир минометного расчета, ввиду отсутствия наводчика и заряжающего. Результат этой "работы", к сожалению, не был известен,', ведь мины разрыва­ лись за три километра от нас. Как-то вечером, уже затемно, возвращался я из штаба полка с к себе на позицию. Метров за 50 начался артобстрел. Я тут же залег. Кругом - грохот разрывов, свист мин и осколков, дым, комья земли и щепа деревьев. Наконец, наступила тишина. Никакой боли я не почувство­ вал, только ощутил липкую, теп­ лую кровь на спине и ногах, увидел клок шинели на плече. Понял, что ранен, и, видимо, не на шутку. Начал звать своих. Бесполез­ но, далеко, да и все еще в ук ­ рытиях. Пришлось ползти. Дей­ ствовала лишь одна рука, поэ­ тому путь показался очень дол­ гим. Но вот подоспели боевые товарищи, перевязали, как мог­ ли, опустили в окоп. По-прежне­ му нет боли, начался бред. По­ мню, как уложили в ротную кон­ ную повозку и отправили в сан­ часть со словами: "Ну, Леонид, теперь хоть отдохнешь немного". В санчасти - условия спар­ танские. Посередине просторной брезентовой палатки - операци­ онный стол, над ним подвешена коптилка. Военфельдшер в зва­ нии лейтенанта первым делом обратил внимание на голень ле­ вой ноги - там больше всего было кровотечение. - Пулевое ранение? - строго спросил он. - Осколочное, - ответил я, сразу поняв его подозрение на предмет "самострела". Все сомнения эскулапа раз­ веялись, лишь когда он обрабо­ тал рану на спине, а из правого бедра извлек приличный оско­ лок, который предложил мне па память. Чувствовалось, фельд­ шер сожалеет о своем подозре­ нии. А осколок я не взял мало радости в такой памяти. После перевязки предстояла отправка в город Климовичи, в армейский госпиталь. Таких ра­ неных, как я, оказалось несколь­ ко человек. Специального транс­ порта не было, и нас поместили в одну из машин, подвозивших боеприпасы. Ехали километров 2 0 , и по самому бездорожью, так как дороги немцами были при­ стреляны. Шофер спешил, грузо­ вик кидало из стороны в сторо­ ну, подбрасывало вверх. Для людей с кровоточащими ранами и перебитыми костями такая ез­ да показалась сущей пыткой. Из кузова неслись стоп, рев прокля­ тия, матерщина... Вконец измотанных, голо­ дных и продрогших за эти три часа нас доставили в медсанбат. И тут "сюрприз": нам объявля­ ют, что мы находимся на доволь­ ствии у себя в полку, на нас пищи нет. И без того ослабев­ шие люди целые сутки пробыли без еды. Раненых йакопилось много. В ожидании эвакуации прошло более 20 суток. Наконец, восста­ новили железную дорогу, и в начале ноября подали эшелон из двухосных вагонов, оборудован­ ных нарами. В нашем вагоне посередине печь-буржуйка, не­ много дров. Я оказался на третьем "этаже" около окошка, наполовину забитого соломой. Весь забинтованный, в натель­ ной рубашке и кальсонах, без носков, в пилотке, накрытый лишь куцей шинелью, я лежал на голых носилках. Дождались отправления, но пищи - нет по той же причине, что и прежде, обещали принести завтра. Легкораненые собрались вок­ руг печки, подкидывая в нее дрова. Эшелон набирал скоро­ сть. Во все многочисленные ще­ ли, особенно в "мое" окно, задул колючий ветер и быстро выгнал остатки тепла. Озноб, дрожь во всем теле, мышцы непроизволь­ но крепко сжались. Не лучше было и остальным "нетранспор­ табельным". Дрова быстро кон­ чились, помощи не дождешься: могла ли одна медсестра в семи изолированных друг от друга ва­ гонах успеть откликнуться на все жалобы раненых? "Погодите, погодите, родимые, сейчас при­ ду", - только слышали мы от нее на остановках. За двое суток в пути поезд часто останавливался, не только на станциях, но и просто в поле и тогда по очереди выгружали носилки с теми, кто не смог пе­ ренести этот невообразимый кошмар... Сверлила и меня мысль: "Дотяну ли до места?" Дотянул. На перроне долго­ жданной Тулы началась выгруз­ ка. Двери распахнули, ветер вовсю загулял по вагону. Каза ­ лось, совсем заледенел, согрева­ ла лишь мысль, что скоро попа­ ду в тепло. Выгрузили меня од­ ним из последних и положили прямо на пол заиндевелого ав­ тобуса. Тронулись. Подъехали к госпиталю. Са­ нитары, не торопясь, по очереди выносят носилки, ставят на бе­ тонный пол раскрытого вестибю­ ля. От постоянного холода челю­ сти сжаты как судорогой, беспо­ мощно мечтаю о тепле, перевяз­ ке, постели, еде. Но не все сразу. Порядок такой: кого внесли пер­ вым в вестибюль, уносят послед­ ним. И вот - о, счастье! - я в помещении, хотя и в коридоре. Множество одеял, накинутых на меня, не могли отогреть. Дро ­ жал всем телом до утра, и лишь тогда почувствовал, что могу разжать челюсти. Перенесли в палату, там окончательно ото­ грелся, ожил. А вот с едой опять не спешили, дали лишь на сле­ дующий день, так как мы еще не стояли на довольствии. Мои раны были обработаны, перевязаны. Но через двое суток меня срочно вызвали на опера­ цию. После нее медсестра сооб­ щила: "Сейчас порядок, но было плохо, начиналась гангрена па левой голени. Ткань иссекли во многих местах". Положили меня выздоравливать, а рядом двое суток стонал и метался в бреду безнадежно больной сепсисом солдат и все призывал Бога про­ стить его... Приближались Октябрьские праздники, обещавшие побало­ вать нас разнообразием стрла. Но, увы, этого не произошло, как и всегда, остались полуголодны­ ми. Наступила пора эвакуации в глубокий тыл. И вот мы в на­ стоящем (как в кино) санпоезде: тепло-светло, белые простыни и халаты, чистота. В таком ком­ форте я прибыл в госпиталь го­ рода Воткинска. И только лишь спустя восемь месяцев, я возвра­ тился домой инвалидом второй группы. ...Прошло уже более полусот­ ни лет, но не изгладилось Ъз памяти все пережитое. Извините за долгий рассказ, но, может, он поможет уяснить, почему на обе­ лиске нашего кладбища так много имен погибших воинов, хо­ тя боевых действий здесь не бы­ ло. И еще хотелось сказать: пра­ вы ли те, кто оскорбляют инва­ лидов войны за льготы и гово­ рят, что оставшиеся в живых по-настоящему не воевали, а кто воевал, тот давно умер? Л . ПОЛЕЖАЕВ, инвалид войны На снимке: Л. А. Полежаев. Ф ото Б . ЛЫКОВА . ч На фронт меня призвали в мае 43-го. Уже через несколько дней я был зачислен в отдель­ ный истребительный противотан­ ковый артиллерийский полк за­ ряжающим. За многие города и селения пришлось мне сражать­ ся с врагом. Но я хочу расска­ зать о том, как встретил новый 1944 год. В конце декабря 43-го наш полк освобождал от врага город Житомир. Шли жестокие бои. Немецкие танки рвались вперед, и, хотя мы подбили их не один десяток машин, было такое ощу­ щение, что число их не умень­ шается. 28 декабря бой разгорелся с раннего утра. От взрывов сна­ рядов смешались земля и небо. Один снаряд разорвался рядом с нашим орудием, и я получил осколочное ранение в ногу. Поч­ ти сутки держался, но из-за большой потери крови ослаб, а утром следующего дня командир батареи посоветовал мне не ждать санитаров, а идти в мед­ санбат самому. Медсанбат от нашей батареи находился в двух километрах, однако шел я туда с шести часов утра до трех часов дня. Идти было очень трудно. Во-первых, очень хотелось пить, во-вторых, сильно болела нога. Помню, не­ сколько раз пытался наклонить­ ся и взять хотя бы горсть снега. Получалось это с большим тру ­ дом. Так, нагнувшись за снегом в очередной раз, я потерял со­ знание и упал в нескольких мет­ рах от входной двери. Очнулся на операционном столе. Врачи уже обработали ФРОНТОВЫЕ БУДНИ тшшшшшж рану. Вечером того же дня нас погрузили на машины и повезли в госпиталь. Была отвратительная погода. Шел мокрый снег с дождем. А дорога, по которой мы ехали, была здорово разбита после бомбежки. Шофер вел машину не очень быстро, но нам каза­ лось, что он просто над нами издевается. Каждая кочка или выбоина приносили невыноси­ мую боль. Раненые стонали, просили водителя ехать помед­ леннее да поосторожнее. Но тот никого не слушал. А так как мы ехали ночыо, он, не включая фар, гнал машину вперед. И к утру следующего дня мы добра­ лись до станции Забуянь. Здесь находился временный полевой госпиталь. Он занимал помещение, в котором, по всей видимости, до войны была ко­ нюшня, переоборудованная в баг рак. Полы были устланы соло­ мой. На нарах тоже лежала со­ лома. На ней - раненые. Ника ­ ких подушек и одеял нам не выдавали. Барак был большой и, хотя ворота и двери его были закры­ ты, было очень холодно. Правда, кормили нас хорошо. Чай всегда приносили горячий. Это и под­ держивало силы. 31 декабря днем к станции подошел эшелон, состоящий из товарных вагонов. Был получен приказ до 24 часов вывезти из госпиталя раненых. Нас всех еще раз хорошо накормили, пе­ ревязали тяжелораненых, и в пять часов вечера началась по­ грузка. Находясь в холодных ваго­ нах, мы с нетерпением ждали отправки. Слышали, как подце­ пили паровоз. В это время раз­ дался гул немецких самолетов, затем несколько взрывов. Одна­ ко поезд тронулся и стал наби­ рать скорость. Прошел он, кило­ метров 20 или 25 и неожиданно резко затормозил. До утра мы кое-как перетер­ пели холод. Ждали, что кто-ни­ будь придет и расскажет, поче­ му так долго стоим. Подошло время завтрака, а его не несут. Вот уже и время обеда минуло. Мы, конечно, встревожились, но чтобы узнать, что произошло, выйти из вагонов не могли. Лишь к вечеру открылась дверь. Возле вагона с двумя тер­ мосами стояла медсестра. - Ребята, - сказала она. - Больше ничего нет. Пейте не больше трех глотков каждый. Воду беру в тендоре паровоза без разрешения машиниста. - Что случилось? - спраши­ ваем мы. - Слышали взрывы ночью? - говорит нам она. - Так то немец­ кие самолеты бомбили станцию. Несколько бомб упали и на наш состав. Он загорелся, у эшелона оторвало хвост. Чудом уцелел(Г всего пять вагонов.. На другой день медсестра снова принесла два термоса с водой. Каждому из нас доста­ лось не больше двух глотков. Очень хотелось есть. Болели ра­ ны. - Слушай, сестричка, - ска ­ зал кто-то из бойцов. - Отсюда ведь недалеко до Киева. Киев к тому времени был уже освобожден. В пяти остав­ шихся вагонах набралось более двадцати солдат с легкими ра­ нениями. Они пошли в город, нашли комендатуру. Старший стал объяснять коменданту слу­ чившееся. Он предложил солда­ там остаться в комендатуре до выяснения обстоятельств. Лишь к вечеру к нашим ва­ гонам подъехали машины, а с ними санитары, медсестра, вра­ чи. Тут мы увидели и причину стоянки. Оказалось, что путь разбит. Машинист вовремя за­ метил разрыв рельса и резко затормозил. Одновременно к месту проис­ шествия подъехала ремонтная бригада. И когда нас перегру­ жали в машины,они приступили к работе. В начале января 44-го я уже находился в курском госпитале, где пролечился несколько меся­ цев. После этого был зачислен в десятую гвардейскую артилле­ рийскую дивизию, командовал которой генерал-майор Струев. Наша дивизия уверенно гнала фашистов с территории Прибал­ тики. Помню, как дивизия дисло­ цировалась в одном из городов на границе Литвы и Восточной Пруссии. Здесь-то мы и получи­ ли приказ разгромить скопившу­ юся в районе города Кенигсбер­ га группировку немцев. Бои шли жаркие. Но наши войска к тому времени были оснащены боевой техникой и, хотя и с.большими потерями, ежедневно продвига­ лись вперед на два-три километ­ ра. Особенно тяжелые бои шли на подступах к Кенигсбергу. На какое-то время продвижение на­ ших войск было приостановлено. Для выяснения положения на фронте к нам в дивизию прибыл генерал Черняховский. Несколь­ ко дней он находился среди бой­ цов, беседовал с нами. Во время одной из немецких атак был смертельно ранен. Через не­ сколько дней его место занял маршал Василевский. А 28 февраля меня снова подстерегла неудача. Я был вто­ рично ранен в ногу. Двое суток находился в небольшом блинда­ же. На третьи сутки меня подо­ брали санитары. Они-то и ска ­ зали, что дивизия взяла город. Я попал в калужский госпи­ таль, а оттуда через две недели меня перевезли в Казань. Там и встретил известие о Великой По­ беде. М . ЧЕКМАСОВ, инвалид 2-й группы с. Первомайское.