Молодежный вестник. 2016 г.

№ 5 (6294) / 2016 23 В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО Строгое элегантное платье, каше- мировая шаль на плечах, заколотая брошкой, мерцающие серьги – пусть и не бриллиантовые. Драгоценности иного рода преподносит она при- сутствующим! «Утро туманное, утро седое, нивы печальные, снегом по- крытые…» наполняет притихший зал пронзительными нотами щемящей грусти, знакомой каждому, кто любит или когда-то любил. Голос слегка дро- жит от волнения, но от этого исполне- ние только выигрывает в искренно- сти. Да, именно таким и должен быть настоящий романс – исповедь живого страждущего сердца. По-матерински обнимает поющая графиня мальчи- шек, Онегина и Ленского (одиннадца- тиклассники Илья Золотарёв и Миха- ил Меляков соответственно), звучат последние слова бессмертного тво- рения Ивана Сергеевича Тургенева… В зале кричат «Браво!». СЕРДЦА ГОРЕСТНЫЕ ЗАМЕТЫ И вот уже Татьяна Ларина (Татьяна Прокопова, 11 класс) не в силах более скрывать своей любви, пишет к Оне- гину откровенное письмо. Зрители заворожённо слушают девушку, чу- десно преобразившуюся в любимую пушкинскую героиню, и уже заранее сочувствуют: настолько безыскус- ственной, откровенной, беззащитной и трогательной предстаёт она перед глазами невольных свидетелей этой печальной истории. И когда на задних рядах кто-то рассеянно начинает шур- шать пластиковым пакетом, десятки негодующих взглядов обращаются в сторону нарушителя священнодей- ствия. Сцена первого объяснения между Татьяной и Онегиным следует неза- медлительно. В импровизированном саду, в беседке, убранной бумажны- ми цветами. И так же искусственны и холодны слова Евгения, обращённые к несчастной обожательнице: в по- гоне за наслаждениями молодости и светскими развлечениями растерял «молодой повеса» живые, подлинные чувства. Предостережением ему и всем присутствующим на балу «эгои- стам поневоле» звучит романс Тамары Гвердцители «Осколки любви» в ис- полнении Лилит Чахоян – Анны Каре- ниной: Чёрные-чёрные ноченьки, словно вуалью, Спрятали все отраженья твои. Чувства уставшие меркнут и остывают, И они остывают... Больше ты их не зови... Как тут не вспом- нить знаменитые слова из книги Екклесиаста: «…время разбрасы- вать камни, и время собирать камни; вре- мя обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять… время мол- чать, и время говорить; время любить, и вре- мя ненавидеть, время войне, и время миру». Следовать мудрому за- кону и не противиться жизни, чтобы впослед- ствии не жалеть о том, чего не сделал, не испытал. Казалось бы, так просто! Но почему же так больно? БЕССМЕРТНЫЕ СТРОКИ Бархатный контральто Лилит сме- няет чистый юношеский тенор Анто- на Ягодинского – одного из ведущих. Как «день сменяет ночи мглу». И ведь что выбрал! «Я помню чудное мгно- венье». Безусловно, всё проходит, но истинная любовь вечна. Очень слож- ная вокальная партия, но ни одной фальшивой ноты. Молодец мальчиш- ка! Ну и какой же светский раут без игры в фанты. Поистине замечатель- ная возможность, ни перед кем не вы- ставляясь, продемонстрировать свои таланты, да чего там, вскружить голо- ву понравившимся даме или кавалеру. Первым тянет жребий Владимир Ленский. Нет, на этот раз не очерёд- ность выстрела на дуэли – ему до- стаётся прочесть несколько стихов своего создателя. «Я вас любил» и «На холмах Грузии» в исполнении семнад- цатилетнего юноши звучат вполне убедительно и срывают заслуженные аплодисменты. Вообще, несмотря на свой юный возраст, гости дворянской усадьбы демонстрируют такую глубину и ду- ховно-эстетическую зрелость, кото- рая в наше время и среди взрослых стала редкостью. А может, это просто музыка и поэзия «виноваты»? ПОД ЛАСКОЙ ПЛЮШЕВОГО ПЛЕДА Ольге Лариной (Кристина Скрылёва, 11 класс) выпадает спеть свой люби- мый романс. И не беда, что написан он на слова Марины Цветаевой. Она ведь тоже родом оттуда, из девятнадцатого века, это она ласково говорила Пушки- ну «мой». Вместе с Мариной Иванов- ной Кристина провоцирует настоящую чувственную бурю в груди. Её «Под ла- ской плюшевого пледа» повергает в со- стояние благоговейного восторга: В том поединке своеволий Кто, в чьей руке был только мяч? Чьё сердце – Ваше ли, моё ли, Летело вскачь? И всё-таки – что ж это было? Чего так хочется и жаль? Так и не знаю, победила ль? Побеждена ль? И откуда она в семнадцать-то лет, в наше безъязыкое, пронизанное по- шлостью время, взяла «этот дух, отку- да взяла она эти приёмы, которые pas de chale давно бы должны были вытес- нить? Но дух и приёмы эти были те са- мые, неподражаемые», которых при- сутствующие бессознательно от неё ожидали. Голосок тихий, где-то совсем нечёткий. Но какие интонации, какое проникновение в текст! Мурашки бе- гут по коже, в глазах начинает щипать. Уж скорее бы она заканчивала, иначе присутствующие обнаружат истинную причину моего насморка. ПОЛЁТ Вслед за неподражаемой Кристи- ной к цилиндру с фантами подходит Лена Боева, настоящая Наташа Ро- стова, и читает замечательное место, эпизод «Лунная ночь в Отрадном», где восхищённая красотой лунной ночи, бесконечно счастливая и внутренне раскрепощённая девушка готова по- лететь. Не успел опомниться от ро- манса, а тут такое мощное перевопло- щение. Следом Андрей Болконский (Владислав Ромашин) под стать своей избраннице делится своими откро- вениями и поражает зал проникно- венным чтением. Где вы, ректоры и мастера Щепкинского и Щукинского театральных училищ? Живо в липец- кую пятьдесят первую школу! Удивляюсь, где местные педагоги нашли таких талантливых, умных и от- важных детей? Ведь чтобыпрожить эти строки (а они действительно были не прочитаны, а прожиты ребятами), что- бы любить по-настоящему, нужна сме- лость. Далеко не каждый в наш праг- матичный век, оградившись от мира зоной личного комфорта, способен на это. И поэтому: «Слава храбрецам! Ко- торые осмеливаются любить…» И ещё. Любите и будьте любимы!