Лица (г. Липецк), 2025 г.

МАРТ 2025 №2 20 Тут оценивали не только музыкаль- ные таланты, но ещё и пластику. Я восемь лет занимался фигурным катанием, поэтому мою растяжку сразу заметили и поставили в пер- вый ряд. Я шёл правофланговым третьего оркестрового батальона. Муштровали нас очень серьёзно. В правой руке инструмент, левой да- ёшь отмашку, с левой ноги начина- ешь шаг, носок под углом 45 граду- сов тянешь, как в балете. Настолько въелась эта выучка, что и сейчас смогу так пройти. Работы было очень много, ведь нас привлекали не только к парадам, но и к любым мероприятиям, где требовался оркестр. А требовался он, кажется, везде. С утра — на похо- роны, вечером — на танцы. Зритель неподготовленный может подумать: а с чего это вдруг весь оркестр спокойно сидит, а этот музыкант такое вытворяет? Наверное, он пьян! Но тут у меня ответ только один: если ты влюблён в свою профессию, никакого дополнительного допинга не нужно. Опьянять и окрылять будет сама возможность делать своё дело СЕГОДНЯ ОН ИГРАЕТ ДЖАЗ После армии я попал в ансамбль «Казаки России». До сих пор считаю, что возможность три года порабо- тать под руководством Леонида Петровича Милованова оказалась для меня настоящим подарком судьбы. В коллективе я работал ударником и ещё, пока танцоры пе- реодевались, брал бубен, выходил на авансцену и пел. Казачья школа Милованова была очень строгой. Он всегда воспитывал нас так: вышел на сцену — значит, у тебя должна быть осанка, улыбка и настроение, независимо от того, какие обстоя- тельства в личной жизни. Зрителю важны радость и эмоции, которые ты как артист ему отдаёшь. Во многом такой подход повлиял на моё отношение к сцене, как к чему-то великому и святому. После «Казаков» я много лет играл в ресторане и очень от этого вы- горел. Заработок хороший, но тут уже о святом отношении речь, конечно, не шла: в девяностые годы мы играли и пели всё подряд, чтобы только клиентам угодить. А с возрастом хотелось чувство- вать себя больше музыкантом, чем ресторанным лабухом. Всё-таки гораздо приятнее, когда тебе из зала аплодируют, а не кричат: «Эй, ты, слышь!». Поэтому я стал выступать в джазо- вом оркестре. Им в своё время ру- ководил Игорь Павлович Бойков, легендарная личность для всех липецких эстрадников. Меня при- нял не как ударника, а как вокали- ста. Это стало для меня настоящей отдушиной. Пошли приглашения выступать на коммерческих концертах, и я просто упивался возможностью петь то, что сам хочу, а не то, что заказывает жующая публика. Составил себе даже специальную программу. В первом отделении — джазовые композиции, исполнял я их в классическом костюме, во втором выходил весь обвешанный цепями и пел из репертуара AC/DC и Uriah Heep, а в третьем я появлялся в дискотечном прикиде с заграничным репертуаром из восьмидесятых. Энергетика сумасшедшая: когда делаешь то, что любишь, а не то, что от тебя требуют, это даёт потрясающее ощущение внутренней свободы. Но, к сожалению, у голоса, как и у любого инструмента, свой ресурс. После перенесённого заболевания понадобилось восстанавливать голосовой аппарат, а это и долго, и дорого. Врач сказал: из-за того, что я пою с десяти лет, голос настолько форсировал, что связки стали, как тряпочки. Сейчас я понемногу восстановил- ся, но голос очень берегу. Нужно соблюдать множество условий: