Лица (г. Липецк), 2025 г.

15 хирургия — привело её к профес- сору Неробееву — легенде в этой области. 20 лет совместной работы в Центральном НИИ стоматологии (она до сих пор называет его Учите- лем с большой буквы) превратили её не просто в хирурга, а в настоящего учёного. Авторский метод лечения нервной ткани, десятки патентов, научные публикации — всё это впечатляющие результаты работы наставника и ученицы. На первом году ординатуры про- фессор направил Марину Сомову на курсы микрохирургии — это стало поворотным моментом. Уже первые операции показали: главная шко- ла хирурга — не лекционные залы, а операционная. «Десять лет нужно хирургу, чтобы понять себя», — говорила бабуш- ка Серафима Васильевна. Ровно столько понадобилось её внучке, чтобы обрести «крылья за спи- ной» — ту особую уверенность, когда скальпель становится продолжени- ем руки, а операция — не работой, но образом жизни. «Хирург — второй после Бога, он спасает жизни», — повторяет она слова бабушки. И в этом вся Сомова: Д октор Сомова — одна из немногих специа- листов, которые умеют «чинить» нервы, восста- навливая то, что приро- да, травма или болезнь попытались отнять. Она точно знает, когда операция нужна, а когда лучше обойтись альтернативными мето- дами. ВРАЧ В ТРЕТЬЕМ ПОКОЛЕНИИ Марина Сомова — продолжательни- ца медицинской династии, чья исто- рия началась с бабушки, Серафимы Васильевны Беликовой, кубанской казачки и военно-полевого хи- рурга. Все её родственники были белогвардейцами, что в послере- волюционное время могло стать смертным приговором, но спасали золотые руки — редкий дар опери- ровать на грани возможного. —Она делала операции высшей сложности, рядом с которой я до сих пор чувствую себя ученицей, — говорит Марина с интонацией, когда говорят о легендах. Отец, Михаил Николаевич Сомов, ортопед-стоматолог, пытался уберечь дочь от хирургии, понимая, насколько это тяжело для женщины. Но уже в шесть лет, в детском саду, когда другие дети мечтали стать космонавтами или милиционерами, маленькая Марина твёрдо заявила: «Буду хирургом». Больше родители ей вопросов не задавали. После школы она поступила на пе- диатрический факультет знамени- той Пироговки. Казалось бы, всё предопределено. Но на пятом курсе познакомилась с челюстно-лицевой хирургией. — И мне это, как сейчас модно гово- рить, зашло, — вспоминает Мари- на. — Я пошла на кружок при Первой Градской больнице. Даже уча- ствовала в небольших операциях под контролем старших, конечно. РЯДОМ С ЛЕГЕНДОЙ На последнем курсе Марина выбирала между генетикой, эн- докринологией и хирургией. Решение — челюстно-лицевая «Десять лет нужно хирургу, чтобы понять себя», — говорила бабушка Серафима Васильевна. Ровно столько понадобилось её внучке, чтобы обрести «крылья за спиной» — ту особую уверенность, когда скальпель становится продолжением руки, а операция — не работой, но образом жизни бескомпромиссная преданность профессии, где нет места понятию «клиент», а есть только врач и паци- ент. Её операционная — святилище, где она забывает о времени. После ухода из жизни профессора Неробеева Москва стала для неё чужой. Марина вернулась в Липецк, ближе к родному Ельцу, о котором говорит с особой теплотой. Здесь, в областной клинической больни- це, она продолжает своё служение медицине. ВОЗВРАЩЕНИЕ УЛЫБКИ Они приходят в кабинет Марины Сомовой в разном возрасте, но с од- ной бедой — лицо больше не слуша- ется. Люди в расцвете сил, активные, работающие и пожилые, для кото- рых каждый выход из дома превра- щается в испытание. Социальная изоляция, стыд перед близкими, потерянный взгляд в зеркале — это не просто медицинская проблема, а трагедия, крадущая саму жизнь. Этой весной в Липецкой областной клинической больнице Марина Со- мова провела первую нейропласти- ческую операцию по реконструкции лицевого нерва. —Юлия потеряла сознание и упала плашмя, получив перелом осно- вания черепа — крайне опасную травму, — объясняет врач. — После госпитализации развился отёк, затем паралич половины лица. Мно- гочисленные операции в Липецке и Москве дали осложнение — лицо стало похоже на маску. Жизнь женщины превратилась в трагедию. Ко мне она пришла прошлой осе- нью. Я начала лечить её импульсным током. Но вскоре стало ясно, что без операции не обойтись. Результат превзошёл все ожида- ния — мышцы расслабились, верну- лась естественная мимика, а глав- ное — способность улыбаться. Юлия