Лица (г. Липецк), 2025 г.

15 она лепила свистульки, завтра — свежей древесиной, когда резцы превращают невзрачный брусок в грациозного коня. Дерево само подсказывает, что из него родится. Вот этот сучок — он просится стать гривой, а эта шероховатость — так и видится в хвосте. Иногда материал терпеливо ждёт своего превраще- ния годами. Так случилось с ку- сочком древесной коры, пока она не «встретила» своего глиняного медведя. И в этот момент произо- шло чудо: грубая кора превратилась в лодочку, будто всегда знала, что станет частью этой истории. ОБЖИГАТЬСЯ И ОБЖИГАТЬ Глина в руках Елены Дмитренко — это тихий разговор. Неспешный, глубокий, полный тайных смыслов. Пальцы погружаются в мягкую мас- су, и вот уже рождается форма — то ли морской конёк, выныривающий из глубин воображения, то ли глаза- стый подводный дух, словно сошед- ший со страниц старинной легенды. Елена не пользуется гончарным кру- гом. Ей важно чувствовать материал напрямую — лепить, мять, вытягивать каждую деталь. Так появилась её дипломная работа — керамическая «Рыба», так рождаются и сегодняш- ние творения: японские чайники с шероховатой поверхностью, будто обточенной морским при- боем; африканские маски, ставшие под её руками чем-то неуловимо липецким; звери, перекочевавшие из бронзы в тёплую, живую глину. Но есть у неё и особая любовь — романовская игрушка. Простые, ла- коничные фигурки, которым научил её сам Иван Фёдорович Гункин. — Это как медитация, — делится Еле- на. — Руки сами помнят движения, а мысли в это время могут бродить где угодно. Получается такой тихий разговор с собой через глину. На мастер-классах Елены Дмитренко каждый гость — настоящий творец. Подходишь к печи с надеждой — а там трещины, деформации, брак. Разбитые ожидания. Но ты набираешь новую глину, снова замешиваешь, формируешь. И снова — в огонь. Так рождается не только изделие — закаляется воля. Каждая неудача не останавливает, а заставляет искать новые решения. Глина учит: мастерство рождается в повторении, а характер — в преодолении