Лица (г. Липецк), 2025 г.

МАЙ 2025 №4 48 В эндуро несколько ключевых правил, без которых ты не осилишь и половину трассы. Первое: «не вижу — не еду». Что ждёт за поворотом, неизвестно. Лучше объехать какую-то горку и впадину, чем позволять волнению съедать тебя изнутри. Но есть ещё другой закон — сохранять баланс. И речь не о мотоцикле и устойчивости. Страх — то, что подстёгивает тебя на новом подъёме или задерживает на стартовой линии. Если ты совсем не боишься, едешь с «выключенной» головой — разобьёшься, травмируешься. Если боишься слишком сильно, не проедешь и половины. Я научился чувствовать эту грань. Труднее в этом плане молодым, талантли- вым и горячим, которые смотрят на нас, сорокалетних «ветеранов», и думают, что могут так же. Почти всегда это заканчива- ется кувырками, падениями, швырянием техники и поломками на ровном месте. И я был таким же: однажды на спуске пережал тормоз, мотоцикл перевернулся и колесом впечатался мне в почки. В боль- нице обнаружили камень — он шевельнул- ся от удара. Больно, но я не остановился. В эндуро травмы — часть пути. Адреналин, как допинг: притупляет боль. Палец при- щемил бревном? На следующей неделе уже на треке. Рука не гнётся? Укол обезбо- ливающего — и вперёд. САМОЕ СТРАШНОЕ œ НЕ УПАСТЬ, А ПЕРЕСТАТЬ БОЯТЬСЯ Я готовился к гонке в Геленджике. Но после тренировки стало плохо, закружилась голова, подскочило давление. До этого к врачу ни разу не ходил, но тут жена заставила. Анализы, УЗИ. Вердикт печальный: «Вам бы, молодой человек, к кардиохи- рургу на операцию». От гонки пришлось отказаться: врождён- ный порок сердца, двустворчатый аортальный клапан. Через год мне поставили механический. Каждую неделю после операции я уходил на больничный. И каждый раз возвращал- ся в гараж. Пробовал поднять мотоцикл, чуть наклонить его, МЕХАНИКА ВМОТОЦИКЛЕ И В СЕРДЦЕ Гонки длятся 4 -6 часов, и смешные на первый взгляд 20 километров трассы не дают тебе передышки переставить. Проверял болты. Через три месяца после опера- ции на сердце проехал первую гонку. Не в лидерах, конечно, но финишировал. Ребята временами беспокоятся: — Илюх, как там сердце? — Врач не разрешал и не запре- щал. Я с вами. Я слушаю себя. Если чувствую, что сегодня не готов лезть на крутой подъём — объезжаю. Но чаще перебарываю. Эндуро учит терпеть. Володя Рыбаков тоже был, как и я, сердечник. Но его это не остановило. И меня не оста- новит продолжать его дело.