Лица (г. Липецк), 2025 г.

импульсивны. Это только предрасположенность. Но окончательно она формируется воспитанием и окружающей средой. Гены — это как пластилин, а среда — это руки, кото- рые лепят из этого пласти- лина что-то конкретное. С внешностью всё немно- го по-другому. Ребёнок — это не «половина от папы, а половина от мамы». Гены перемешиваются совершенно непредска- зуемо, как повезёт: те, что отвечают за черты лица, соберутся «как у папы», и проявится его нос. Часть «как у мамы» — и проявятся её скулы. А может случить- ся так, что «проснутся» гены, которые «молчали» несколько поколений — и появится черта, свой- ственная прабабушке. — А таланты передаются по наследству? — Предрасположенность к талантам может унасле- доваться. Например, хоро- ший слух или зрение, или моторика рук — это биологические свойства, которые зависят от генов. Но сам талант — это уже результат работы человека. Гены могут дать основу, но развить её можно только через труд. —Можно ли с помощью генетических тестов подобрать себе оптимального партнёра для создания семьи? —Мы можем провести обследо- вания на предмет наследственных заболеваний и предрасположенно- стей, что полезно при планирова- нии семьи. В будущем, возможно, в анкетах для знакомств будут по- являться сведения о генетическом здоровье. «ТРАНСПОРТ» ДЛЯ ГЕНОВ — Вы ведущий инженер в лабора- тории молекулярных механизмов иммунитета. Чем конкретно вы занимаетесь? — Я работаю в модульном виварии — месте, где содержатся животные для экспериментов. Наша лабора- тория исследует, как определённые гены влияют на иммунную систему. Проводим опыты с мышами, изучаем, как генетика связана с различными заболеваниями, чтобы в будущем разрабатывать методы лечения. Особенно интересны исследования иммунной памяти — почему орга- низм «запоминает» одни патогены лучше других. Это напрямую отно- сится к созданию новых вакцин. Артемий трансгуманист: он верит, что природа давно сделала своё дело и теперь судьба человека в его собственных руках. В будущем есть очень много пространства для применения генетики, но сейчас человечество к этому морально не готово — Как вы пришли в науку? — С детства нравилось узнавать что-то новое о мире. Родители под- питывали моё любо- пытство. Помню, как дедушка-врач показы- вал мне медицинские атласы, а мама покупала научно-популярные книги и диски с пе- редачами. До сих пор храню их — мечтал стать биологом. Потом была геологическая школа «Аметист» в Ельце, где я впервые серьёзно за- нялся палеонтологией. Мы ездили на практику, изучали окаменелости. Позже, уже в универси- тете, я понял, что меня больше привлекает не «мёртвая», а «живая» биология — генетика. После учёбы попал в научную роту, это такая армейская программа для молодых учёных, а отту- да — в лабораторию. Так детское увлечение пере- росло в профессию. — Влияет ли на вас профдефор- мация? Может, оцениваете своих знакомых или прохожих на предмет «качества» генов? — После прочтения «Эгоистично- го гена» Ричарда Докинза иногда ловишь себя на мысли, что мы все в каком-то смысле — «транспорт» для генов, а они наши пилоты. Но это уже больше философский взгляд, чем профессиональный. — Что для вас самое важное в ра- боте? — У меня простая цель: узнать о мире как можно больше и исполь- зовать полученные знания — для себя, для людей. Звучит незамыс- ловато, а на деле это объёмная и сложная задача. И она постоянно маячит где-то впереди и приятно недосягаема. Текст Роман ВЕРНИГОРА Фото Екатерина СТЕПАНОВА, архив Артемия ГЕЛЕТКАНИЧА АПРЕЛЬ 2025 №3 24