Липецкая газета. 2025 г. (г. Липецк)

Никто не забыт ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА 4 № 2 5 (26894) «МОЁ ЗОЛОТО —МОЯ СЕМЬЯ» ГЕОРГИЙ ИГНАТЬЕВИЧ МНОГО ВКЛАДЫВАЛ В ОБРАЗОВАНИЕ ДЕТЕЙ, ЖЕРТВОВАЛ НА ЦЕРКВИ И ТЮРЬМЫ. НИКОГДА НИКОМУ НЕ ОТКАЗЫВАЛ В ПОМОЩИ. С НИМ НА РАВНЫХ БЫЛИ И ЕГО РАБОТНИКИ, ЕЛИ ЗА ОДНИМ СТОЛОМ, ИХ ДЕТИ ИГРАЛИ, ДРУЖИЛИ С ДЕТЬМИ ФРОЛОВА. А ЕЩЁ ОН ОЧЕНЬ ПОЧИТАЛ И ЛЮБИЛЖЕНУ Алла Фролова МАРИЯ ФРОЛОВА РОДИЛА 14 ДЕТЕЙ (УЖЕ ПОДВИГǨ), И 8 ИЗ НИХ У НЕЁ ОТНЯЛА ВОЙНА. В ЕЁ СУДЬБЕ ОТРАЗИЛАСЬ ЖИЗНЬ Т̛СЯЧ МАТЕРЕЙ, ТЕРЯВШИХ СВОИХ ДЕТЕЙ НА ВОЙНЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И ВСЕХ ПОСЛЕДУ̞̙ИХ. НО ВОТ О ЕЁ МУЖЕ И ОТЦЕ СЕМЕЙСТВА ГЕОРГИИ ИГНАТЬЕВИЧЕ МАЛО ЧТО ИЗВЕСТНО. СПРАВЕДЛИВО ЛИ ЭТОǫ НЕТ. Александр Косякин А лександр Курбатов — д а вно мо с квич , но корни его задонские. Каждое лето он приезжает на малую родину, где у него ро- дительский дом. Он — живой свидетель истории самой из- вестной в Задонске семьи Фро- ловых: знал Марию Матвеевну, приезжал хоронить её, учился у её дочери Анны Георгиевны. Знает историю семьи — развет- влённую, огромную, но всё же неполную. Мало в ней слов о Георгии Игнатьевиче, человеке судьбы сложной, но яркой. Кур- батов задался вопросом: почему на кладбище рядом с могилами матери и её дочери Анны нет его плиты? Проект задонских журналистов «Заброшенные мо- гилы» начинался с обустройства именно этих захоронений, а вот третья могила пока обезличена. Всю зиму Курбатов собствен- норучно на металле выбивал по буквам имя основателя рода. Работу привёз в Задонск, впере- ди — процедура согласования и установки. К˞˚ːˢː˜˕˓˔ ˜˖ːˏ ˍ ˌ˓оˎ˛ˋ˟˓˓ Сегодня журналисты со- ставляют генеалогическое дре- во семьи Фроловых. Из Казани от потомков пришла посылка с ценными документами и меда- лью «Мать-героиня» (пятая по счёту в СССР). А на днях колле- ги побывали в Санкт-Петербур- ге в гостях у правнучки Марии Матвеевны Сизовой Светланы Витальевны. О многом погово- рили. «Наклонили» на том древе веточку, и она «повела» во Фран- цию, где живут потомки Фро- ловых. Все готовы участвовать в создании на задонской земле музея Матери. И вот дошло дело до само- го Георгия Игнатьевича, полу- чившего от власти незаслужен- ный ярлык — «лишенец». Этот статус не давал дышать полной грудью почти буквально, пора- жал в правах от избирательного до имущественного, запрещал вступать в профсоюзы, получать пенсию, лишал продовольствен- ных карточек. Всё это, по сути, означало гражданскую смерть. «Купеческий след» в биографии тех лет априори выставлял чело- века за рамки социалистическо- го мироустройства. Обнаружены документы, свидетельствующие об отчаянных попытках отца семейства добиться справедли- вости в его борьбе за семью и детей. До˘о˜, ˋ˛ː˜т, ˏо˚˛о˜˦ «Неужели мои заслуги как политические, так и обще- ственные не имеют никакого значения? Я много сделал для Советской власти, а также и для общественной пользы. В 1918 году добровольно пожерт- вовал на фабрику после пожара 30 штук досок 9-аршинных — 6 вершков ширина и 1 вершок толщина, потом на мост — 26 штук дубовых деревьев от 20 до 30 пудов. А потом в 1931 году 15 мая я пожертвовал для разру- шенного городского моста 620 аршин крупного тёсаного камня самого высокого качества и 1 куб камня нетёсаного для бута. Весь этот материал был у меня приго- товлен для ремонта дома, так как дом у меня очень ветхий, совсем гнилой». Этот полуистлевший от вре- мени документ почтой из Ка- зани выслала землякам внучка Георгия Игнатьевича Алла Алек- сеевна, дочь одного из сыновей. «26 лет я прослужил у хозяи- на, потом, с 1902 года по 1919 год, сам торговал. Была у меня лавка, которая всё время до самой ре- волюции была в залоге в 2000 руб. сначала у Якова Абрамовича Шварца, потом у Ф.И. Иванова. Дом у меня гнилой, повалился на бок, без ремонта жить даль- ше нельзя. Есть сарай смешан- ный — кирпичный и деревян- ный, и тёсаный амбар— 9 аршин длина. Огород 1414 кв. метров, на нём есть 8 штук плодовых де- ревьев. Яблони, груши — и те больные, и есть вишни, трёхлет- ние поросли…С 1919 по 1923 год служил Советской власти: в райсовхозе и в Райотделении ГорПО в должности счетовода, и в то же время 3 года состоял в трудовой артели в Задонске. С 1923 года до 1925 года торговал в ларьке мелочными товарами…». А о членах семьи сообщает: «Я с женою, 12 детей — 10 сыновей и две дочери. Из них 8 человек работают на Советскую власть: 4 человека на заводе Рыкова, а 4 — в Ленинграде». Но эти детали мало интере- совали представителей власти. В ходу была логика: раз торго- вал, значит, прячет золотишко. В 1928 году власть поставила Фролову в вину частную торгов- лю, хотя она в годы нэпа была разрешена Декретом Совета Народных Комиссаров. Но к «доказательной базе» присово- купили донос — обычное в то время дело. В итоге — арест, до- Каким был человеком Георгий Игнатьевич, вспоминает его внучка, бывшая учительница из Казани Алла Алексеевна Фролова. «Дед выбился в люди благо- даря своим способностям. Был великим тружеником, береж- ливым и рачительным хозяи- ном. Во всём любил порядок. Во дворе вдоль ровных доро- жек стояли вазоны с цветами. Его бумаги хранились в се- кретере из карельской берёзы. Дома имелись кузнецовский фарфор, серебряные столовые приборы, была коллекция боль- ших — объёмом 3—4 ведра — се- ребряных самоваров. С ними выезжали за город на пикники, заваривали чай на травах, брали с собой и детей работников, их тоже угощали. Дед выписывал книги, словари, разные музы- кальные инструменты. У каж- дого из сыновей имелся свой бритвенный набор, и для каж- дого дедушка запасал хороший материал на пошив одежды. У бабушки Марии Матвеевны в молодости было много нарядов. Она даже носила корсаж и кор- сет. Признаться, из одного её пальто я в молодости перешила себе кардиган, до сих пор цел, будто вчера из магазина при- несла. Георгий Игнатьевич не был скрягой и накопителем. Он много вкладывал в образование детей, жертвовал на церкви и тюрьмы. А ещё он очень почитал и любил жену до самой смерти, ухаживал за ней, как в молодые годы». Вот от этого здорового кор- ня и пошли Фроловы, взяв пример жизни отца для себя за образец. И когда пришел горь- кий час, без раздумий один за другим пошли защищать Роди- ну — значит, свой дом, семью, свою мать, память о прошлом и мечты о бу- дущем. просы и главный вопрос — про золото. Ответ: «Моё золото — моя семья» — следователей не устраивал. За него стал хлопотать стар- ший сын Михаил. Он работал в Ленинграде, имел имя, читал лекции в Военно-морской ака- демии. А главное — занимался особо засекреченной работой на флоте, разрабатывал метод защиты кораблей от магнитных мин противника. Кстати, этой же проблемой занимались и знаменитый физик Курчатов, и выдающийся учёный академик Александров. Но метод Фролова оказался более эффективным, универсальным и малозатрат- ным. В общем, сын заступил- ся за отца, и его выпустили из тюрьмы живым, но с подорван- ным здоровьем. Пожил Георгий Игнатьевич недолго и умер на- кануне войны. Б˦˖ ˍː˖˓˕˓˗ т˛˞ˑː˘˓˕о˗ Мост в Задонске, на ремонт которого семья отдала весь камень (себе дом так и не по- строила), долгое время называ- ли мостом Фролова.