Липецкая газета. 2025 г. (г. Липецк)

по много раз, а тут новый нож, с зазубринами — вот это зада- ча! Есть что-то гипнотическое в этом процессе: ровный звук, брусок, лезвие…Мысли успока- иваются, душа отдыхает. —Быть артистом в региональ- ном театре — это осознанный вы- бор? —Да. А зачем вМоскву ехать? За славой и деньгами? Но насто- ящего успеха добиваются едини- цы. А здесь я могу сыграть то, что вМоскве мне никогда не предло- жат. В кино, сериалы я специ- ально не рвусь. Мне привычнее сцена. Если бы предложили — рассмотрел бы, но сам не ищу. — Если бы не театр, кем бы могли стать? — Не знаю. Наверное, воен- ным. Предлагали остаться в ар- мии по контракту, очень наста- ивали. Это были тяжёлые 90-е. Или пошёл бы на завод — я же слесарь по диплому, даже в конкурсах по токарному делу участвовал. Железки мне все- гда нравились. Но заводы тогда развалились. К счастью, всё сложилось как сложилось. Я не рвался в актёры, просто случай- но попал в театр и меня сразу за- хлестнуло. —Что для вас главное в жизни вне театра? Какие простые радо- сти цените? — Моя дочь как-то в детстве спросила: «Пап, а почему другие родители дома танцуют, поют, а ты нет?» А я ей ответил: «Я на работе за день так напоюсь и напляшусь, что дома хочется просто отдохнуть». Когда посто- янно находишься в эмоциональ- ном потоке, начинаешь от этого уставать, твоё подсознание ра- ботает круглосуточно. Поэтому идеальный отдых — это побыть в тишине наедине со своими мыс- лями. Фото Павла Острякова раста. Приятнее, конечно, когда с тобой общаются на «ты», но смот- рюв зеркало—понимаю, что уже можно и на «вы». — Возникает желание поде- литься опытом с молодыми колле- гами, стать неким ментором? — Помочь, если обратятся — помогу. А так — нет. Актёрская профессия — штучная. Человек сам должен изнутри к чему-то прийти. Можно что-то посовето- вать: «Посмотри вот это, может, будет интересно». Но это всегда субъективно. Я могу подсказать, но не факт, что это поможет. Че- ловек сам должен развиваться, сам проходить свой путь. ОƒƏƞƔƕƓ — Как вам удаётся отделять себя от персонажа и сохранять своё «я»? — Бывает, что с репетиции приходишь и ещё долго нахо- дишься в образе. Особенно бли- же к премьере. Но если с ним выделить любимого. Да, есть бо- лее удачные, есть менее. Они все разные, ко всем разный подход. Знаковыми бывают работы с ре- жиссёрами, художниками, откры- вающими в тебе что-то новое. — Александр Баргман счита- ет, что Обломов — герой нашего времени. А каких ещё сыгранных вами персонажей можно так на- звать? — Мне очень близок старый спектакль Сергея Бобровского «Месье Амилькар» по пьесе Ива Жамиака «Человек, который платит». Там герой, у которого есть деньги, покупает себе семью, друзей, любовь. И мы сегодня приходим к тому, что всё мож- но купить, но это не делает нас счастливыми. Мы по-прежнему одиноки наедине с собой. Как ни парадоксально, чем больше список «друзей» в соцсетях, тем острее чувствуешь одиночество. — Современная драматур- гия вам интересна? — Почему все возвра- щаются к классике? По- тому что она прошла проверку на прочность временем. Она вечна. А современная драматур- гия… она пока в поиске. Пишут много, но это часто точечные, камерные истории. Глобального «героя нашего времени», какПе- чорин или даже персонажи Вам- пилова, пока нет. Современная пьеса — это всегда экспери- мент, попытка нащу- пать пульс эпохи. Я открыт для экспе- риментов, но это как ходить по тонкому льду— страшно, но заманчиво. —Что для вас значит звание «За- служенный артист Рос- сии»? — Это не индульгенция и не финишная лента. Оно ничего кардинально не меняет. Разве что чуть-чуть финансово. Я был артистом и остался артистом. От этого я лучше играть не стал. До- казывать всё равно приходится на сцене каждый раз. Это, скорее, некая формальность, знак воз- ется репертуар. Вообще, учёные говорят, что постоянные теат- ралы — это всего 5% населения любого города. Остальные при- ходят раз в пять-десять лет или вообще несколько раз в жизни по большим праздникам души. Наши постоянные зрители по- прежнему с нами—и это радует. — Чувствуете ли вы энергети- ку зала? Может ли она повлиять на игру? — О, да! Бывают спектак- ли, которые играешь будто на выдохе, а зал отвечает таким напряжённым вниманием, ти- шиной. Или наоборот, когда кто-то в сердцах выкрикнет: «Да что ж он делает!», порой даже не особо стесняясь в выражениях. Такая непосредственность очень трогает. Человека проняло, заде- ло за живое. Значит, он не про- сто развлекается, а проживает историю вместе с тобой. Энергия зрителей здорово подпитывает. — У вас очень разноплановые роли. К какому амплуа вы себя относите или же, наоборот, счита- ете, что актёр должен находиться вне рамок? — Амплуа — это при- говор артисту. До рево- люции было так: «герой- любовник», «комик», «трагик». Режиссёр приезжает, видит тебя в одной роли— и всё, ты заперт в этой клетке. «А, ты хорошо играешь от- рицательных героев — вот тебе пожизненная путёвка в негодяи». Мы это видим сейчас в сериалах. С одной сто- роны, артист работает, с другой—он в залож- никах у образа. Я хочу быть разным. Я боюсь самоповторов. Каж- дая сыгранная роль— это новая жизнь, ещё один шанс понять другого человека. Ошибаться — это тоже опыт. Только так мож- но расти. Поэтому чем больше разных ролей, тем лучше. Артист должен быть разным. —Бывало, что от каких-то ро- лей отказывались, а потомжалели? — Мы люди подневольные, отказываться от ролей права не имеем. Иногда пытался убедить режиссёра: «Это не моё, да- вайте лучше вот того сыграю». Но режиссёры часто бывают непреклонны. Не то чтобы жа- леешь, но бывает, не чувству- ешь потенциала или возраст не подходит. В каких-то ролях уже неуютно себя чувствуешь, пони- маешь, что должен быть моложе. Но отказываться нельзя. —Какие работы считаете сво- ей важной творческой вехой? — Не могу выделить. Роли — это мои дети, невозможно В роли Карабаса Барабаса в спектакле «Приключения Буратино» 12 / 11 /25 «ЛИПЕЦКАЯ ГАЗЕТА» Собː˜ːˏ˘и˕ Ǽʢʚǽ 33 В спектакле «Обыкновенное чудо» В спектакле «Русский роман» Публика и критики высоко оценили его ролиǣ Дугина в спектакле «Рядовые», Александра Амилькара в спектакле «Месье Амилькар», Пепы в спектакле «Полковник-птица», Бальзаминова в спектакле «За чем пойд̦шь, то и найд̦шь», Марка Твена в спектакле «Прикл̞чения Тома Сойера», Джона Ŧординга в спектакле «Как важно быть Űрнестом». полностью слиться — в пси- хушку можно попасть. Нас учат техникам разделения. Это как в кукольном театре: вот персонаж, а вот я. Отыграл — и убрал куклу на полку. У нас сегодня комедия, завтра трагедия — надо уметь переключаться. Со временем маска из явной превращается в невидимую, но она есть. А вот если маска прирастёт к лицу — это болезнь, профессиональная деформация. —Как перезагружаетесь? Есть хобби? — Жена подарила станочек для заточки ножей — это моя медитация. У меня есть коллек- ция, в основном в ней кухонные и складные ножи. Не какие-то баснословно дорогие, а те, что просто понравились по форме. Все они в работе. Если кто-то попросит наточить — с удоволь- ствием. Свои уже все переточил