Липецкая газета. 2007 г. (г. Липецк)

8 мая 2007 г., № 89 (22967) 3 Г ораздо позже, когда постарели, а потом и ушли навсегда наши родители, мы осознали: те- перь именно наше поколение стало хранителем памяти о них. А значит, о войне и По- беде, о том, о чемКонстантин Симонов когда-то написал: «Там война пахла бензином и копотью, горелымжелезом и порохом; она скрежетала гусеницами, строчила из пулеметов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и коленях, и с хриплым «ура», с матер- щиной, с шепотом «мама», проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя позади себя пятна полушуб- ков и шинелей на дымном, растоптанном снегу». Девятоемая—самыйсвя- тойпраздникРоссии. Воевав- шие и победившие получают поздравления от Президента Российской Федерации, по- дарки, цветы от незнакомых людей, порою даже первых встречных на улице. Мы называем солдат Победы ветеранами. А они помнят себя в этот день молодыми. В их сердцах до сих пор зву- чат слова парада на Красной площади 7 ноября 1941 года: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих пред- ков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожар- ского, Александра Суворова, Михаила Кутузова». Но слы- шат эти люди не только слова признательности... Скоро останки наших отцов и дедов, погибших в борьбе с фашизмом, будут перезахоронены в Эстонии. Вечный огонь памяти Анатолий ЛЫСКОВ, председатель Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам Всем нам, не видевшим войны… Не было у нас, мальчишек первого послевоенного поколения, более страшного ругательства, чем «фашист». Родившиеся сразу после Великой Отечественной, мы с жадностью слушали рассказы наших близких о войне. Она была не страницей учебника, а судьбой людей, которые нас окружали. Мы чувствовали ее близость, когда видели молодых мужчин в солдатских гимнастерках или находили в лесах автоматы, каски и гильзы. Там уже убрали подальше с глаз памятник победителям, переносят братскую могилу. А еще в девяностые годы власти болгарского Пловди- ва хотели снести памятник, установленный в честь со- ветских солдат, павших за свободу своих братьев-сла- вян. Слава Богу, тогда «Але- ша» остался на своем месте: Верховный суд страны, в конце концов, признал снос противоречащим междуна- роднымконвенциям. А то бы вместо него уже красовалась гигантская бутылка с рекла- мой «Пепси-колы»… А вот в Венгрии тоже намеревают- ся провести референдум на предмет переноса из центра Будапешта памятника со- ветским воинам. Напомню: более ста тысяч советских солдат погибли в сражениях за венгерскую столицу в кон- це 1944 года. …Хмелел солдат, слеза катилась, Слеза несбывшихся надежд, И на груди его светилась Медаль за город Будапешт. Но теперь венгерские историки комфортно раз- мышляют: да, в принципе Россия, конечно, вправе тре- бовать, чтобы памятник на- ходился там, где поставлен. Однако называть советских воинов «освободителями» не совсем, видите ли, кор- ректно… Закрыта российская экс- позиция в бывшем фашист- ском концлагере Аушвиц- Биркенау, который известен как Освенцим: польские власти сочли ее «истори- чески недостоверной». Но дирекциямузея готова опять открыть ее при условии, что Москва признает оккупацию Советской Армией польских территорий… Способов переписать тра- гические и великие страни- цы немало. Два года назад президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга в своей кни- ге «ИсторияЛатвии:XXвек» концлагерь Саласпилс, кото- рый считается «латвийским Освенцимом», именует… «воспитательно-трудовым лагерем». Будем протестовать? Но вряд ли «благодарная Евро- па» поддержит нас. Запад благодушно взирает на своих новых союзников и их свое- образныеисторическиеизыс- кания.Между прочим, книга о «воспитательно-трудовом лагере» была издана при фи- нансовой поддержке членов Комиссии по демократии посольства США в Латвии. Уж не потому ли, что пер- вый концлагерь был создан в США в годы их Граждан- ской войны? Его устроили южане для пленных солдат федеральной армии. Там от голода и плохого обращения погибли до десяти тысяч уз- ников-северян… В Таллине, Будапеште и Варшаве глумятся над теми, кто сраму не имет, — над погибшими за свобо- ду эстонского, венгерского, польского народов. Для та- мошних деятелей это просто демонстрация вхождения в «великое демократическое сообщество», игра в боль- шую политику. Хотя никто ведь не требует от них таких бесстыдных, кощунственных высказываний и поступков. Заявления нашего внешне- политического ведомства, осуждение подобных актов депутатами Государствен- ной Думы и членами Совета Федерации, похоже, лишь подогревают маниакальную ненависть к России людей, поставивших своей целью уничтожить память о побе- дителях фашизма. Так что же делать? Убеж- ден: надо со всеми воинскими почестями перевезти прах погибших в Россию, где они родились, и захоронить в са- мых заветных, связанных с нашей героической историей местах. И там же поставить вывезенные из освобожден- ных нашими предками стран памятники. …На братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают. Давайте именно так, как пел Владимир Высоцкий, чтить нашу память. Пусть Русская земля примет прах своих солдат-победителей. Аназыватьосквернителей могил дипломатично, не- внятно и туманно «радикал- реваншистами», по-моему, не стоит. Мы, дети и внуки солдат, с детства знаем дру- гое слово, более подходящее: «фашисты». Так же, как с детства на всю жизнь запом- нилипростуюинепреложную истину: «Мы победили!». Памятник советскому солдату в Эстонии, который очень раздражает местных политиков... — Тогда я первую кровь уви- дел, — Василий Федорович разглядывает свои большие тя- желые ладони, как будто на них до сих пор остались бурые пят- на. — Не свою. Кольку Корнухо- ва, земляка с соседнего Дон- ского, с поля вынес. Самого-то меня позже, уже под станцией Мга, ранило… После госпиталя юнец с ме- далью «за отвагу» чувствовал себя уже бывалым воином. Ког- да под станцией Тосно они на- летели с однополчанами на не- мецкие крытые автомашины с ящиками и мешками, в руках наших солдат оказался штаб вражеской дивизии со всеми документами. — за это меня наградили первым орденом Славы, — по- казывает седой солдат на се- ребряную звездочку. — Тут я уж среди ребят авторитет заимел. Да и командиры меня начали уважать. А авторитет — груз особый. Как можно сплоховать, если на тебя, считай, вся батарея огля- дывается? И он не сплоховал... Одерский плацдарм. Сер- жант отделения Тишаков вместе с товарищами из двух пехотных рот, комбатом и связистом пер- вым переправлялся через реку, где дыбились водяные столбы от взрывов. Шаткий плотик медленно двигался между ними. Казалось, до чужого бе- рега добираются целую веч- ность. — Ну, наконец-то, добра- лись. Мы — броском вперед. Надо же делать то, за чем при- шли: корректировать огонь ору- дий. Бежим по захваченной не- мецкой траншее. Слышу — мина. ее же, заразу, животом чуешь. — Василий Федорович инстинктивно кладет ладонь туда, где зарождался этот мучи- Земляки Три ордена Славы солдата Далеким летом 42-го семнадцатилетним парнишкой из деревни Галичья Гора уходил Василий Тишаков на фронт. Как неокрепший птенец в бурю из гнезда выпал: кругом стихия ревет, а ему и жутко, и даже, представьте, весело. А уже в октябре на Волховском фронте разведчик противотанкового дивизиона «сорокопяток» шел в атаку в пехотной цепи — артиллеристы оказались на передовой без пушек... тельный комок страха перед смертью, — под ложечкой. Сержант упал — мина ухну- ла рядом. Взрывной волной, осколками вырвало из рук са- перную лопату, которой он при- крылся. Очнулся оглушенный. глаза заливает кровь. руки, го- лову, лицо при взрыве посекло каменной крошкой. Санитар перебинтовал, махнул в сторо- ну Одера: — Ползи к берегу, там ране- ные, потом переправлять бу- дем. — Да какой там берег, когда он танками так и прет, чтобы спихнуть нас с плацдарма в воду! — Тишаков даже сейчас не допускает этой мысли. — Нет, надо идти вперед! Вот свя- зиста забыл, как звали, а ком- бата, капитана Малюка, как сейчас помню. Помогли они мне подняться, на первый ру- беж выдвинуться. Ну а за то, что раненый с поля боя не ушел, за то, что задачу боевую мы вы- полнили, меня вторым орденом Славы наградили. …Он надолго замолкает, по- вернувшись к подслеповатому окошку, за которым апрельское солнце зарождало новую весну. Сколько же раз мог оборваться его путь к победному маю 45-го. — К смерти не привыкаешь, — объясняет он. — Но и стра- шиться ее как-то вроде и пере- стаешь. Спросишь себя: поче- му кругом ребята падали, а тебя в том бою ни один осколок не задел? я и сам не знал, да и не знаю ответа. А иной раз пе- ред наступлением так затоску- ешь... Вот убьют, и родители косточек твоих-то в этой Поль- ше или германии не найдут. И жалко себя станет… Ну а потом такая злость возьмет. И начина- ешь думать о немцах: вы до ельца дошли, к плетню моему меня прижали. Отца моего, ко- торый на том же Волховском фронте, где и я, воевал, безно- гим инвалидом сделали. Лад- но. Долг платежом красен. Те- перь вот я под вашим Берли- ном стою! Труден был этот путь. И чем ближе рейхстаг, тем ярос- тней бой. На одном из пере- крестков гитлеровцы вкопали в землю «тигр». Оттуда они по- ливали огнем вкруговую. По- пытались артиллеристы выка- тить гаубицы напрямую — танк расщелкал пушки вместе с расчетами. К вечеру командир артди- визиона капитан Ларин вызы- вает Тишакова на командный пункт. — Видишь? — повел взгля- дом в сторону расстрелянной батареи. — Бери с собой кого хочешь. К утру танк надо унич- тожить. И взял сержант с собой двух разведчиков. Нагрузились гра- натами, захватили бутылки с горючей смесью. через разва- лины, подвалы подобрались к цели. Огляделись. — часовой стоит, рядом блиндажик небольшой, и тран- шея в немецкую сторону ведет, — вспоминает Тишаков. — По брусчатке не подползешь, гра- натой тоже не достанешь. Мож- но было бы часового из автома- та срезать. Да что толку? Только пошумишь. Короткая майская ночь уже таяла, а решение так и не при- ходило. Под утро видят развед- чики: в траншею пробирается немец с термосом — завтрак танкистам несет. едва он скрылся в блиндаже, на запах горячего кофе нырнул и часо- вой. — Ну, значит, сейчас или ни- когда… говорю ребятам: «Сле- дите за мной. если что, при- кройте огоньком». А сам кош- кой метнулся в стеновой проем. Первым делом кинул гранату в блиндаж, для верности — вто- рую! — Василий Федорович вскочил из-за стола не в силах сдержаться: даже сегодня бро- дит в нем тот хмель опасности, осознания своей отчаянной ре- шимости. — Вижу: ниша с бое- запасом. я и туда бутылки с «горючкой»! Одну, другую! А когда уже отбегал назад, кинул тяжелую гранату... На рассвете разведчики вернулись на командный пункт. «Ваше приказание выполнено», — доложил командиру двадца- тилетний Василий Тишаков, солдат из небольшой деревни с красивым названием галичья гора. Он еще не знал, что заслу- жил третий солдатский орден Славы... Леонид ДЬЯЧКОВ. фото Дмитрия БАЛЬтЕрмАНЦА Ближний бой. Дорогие липчане! 9Маямыпразднуем62-ю годовщинуПобедыв ВеликойОтечествен- ной войне. Эта Победа стала исторической в развитии человечества, и главная роль в этом принадлежит советскому народу, который ценой миллионов жизней отстоял своюнезависимость и принес свободу стра- нам Европы. В этот день мы склоняем головы перед теми, кто погиб, защищая Родину, кто прошел через все испытания и после войны поднимал страну из руин и пепла, крепил ее обороноспособность. Искренне благодарюучастников войны, тружеников тыла и ветера- нов военной службы за работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи. Вы сегодня являетесь нравственным стержнем нашего об- щества, примером героизма и мужества. Поздравляю жителей города Липецка и Липецкой области с Днем Победы, желаю крепкого здоровья, счастья, благополучия и мирного неба. Генерал-майор Александр ХАРЧеВСКий, начальник Липецкого военного гарнизона, депутат областного Совета. Поздравление Оставаясь верными присяге Навсегда запомнил я июнь- ский день 1942 года. Обычно немцы боялись летать днем — в ельце стояли мощные зенит- ные батареи, от прицельных бомбежек нас храбро спасал летчик-истребитель Давыдов. Но в тот страшный день немец- ких самолетов налетело сразу 170!.. До сих пор вижу: мы стоим на углу улиц Толстого и Мира, и вдруг — черная туча бомбарди- ровщиков с крестами. И бомбы летят прямо на нас. Одна угодила в пекарню, где сейчас сквер. Вторая — на дорогу. Третья — в дом… чет- вертая… Пятая… Несколько бомб попали в Собор. жилой район с одно-, двухэтажными домами стерло с лица земли... гробы, сколоченные из до- сок от забора, стояли тогда пря- мо на улице. Только под той од- ной бомбежкой наш класс поте- рял шестерых. Иногда казалось, что в школу мы ходим, чтобы проверить, кто жив, а кто... В том же 42-м году в школе разместился штаб воинской части. Нас перевели в здание рабфака: мы учились в левом крыле, в правом был фронтовой госпиталь. Помещение не отап- ливалось, даже чернила замер- зали. И мы часто вместо уроков помогали носить на одеялах и шинелях раненых — их приво- зили с передовой на санях. После очередного боя сол- дат очень много поступило. Они лежали во всех классах. Учени- ков перевели в зал молокозаво- да напротив пожарной башни. Но мы, конечно, продолжали ходить в госпиталь. Писали письма за тех, кто сам не мог, устраивали самодеятельные концерты под руководством, между прочим, главного режис- сера Орловского драмтеатра. Война отняла у нас детство, лишила родных людей. Мы в од- ночасье повзрослели, стали сплоченнее. И безоговорочно верили в Победу, делали ради нее, что могли. Тяжелейший труд на ягодных плантациях, ра- бота на оборонительных объек- тах. Но нам это казалось слиш- ком незначительным. Всем хо- телось на фронт. занятия в школе совсем прекратились. я стал учеником слесаря в гараже. Как-то одно- классница Люба руднева сказа- ла, что со мной хочет погово- рить один человек. я пришел к ним домой. Там сидел полков- ник госбезопасности, помню, такая окладистая борода у него была. Он поручил мне найти среди эвакуированных челове- ка, который мог бы пройти че- рез линию фронта и наладить связь с подпольщиком. На нашей улице жила моло- дая женщина — эвакуированная Полина: она согласилась, не раздумывая . через линию фронта провожал ее я. Дорог там не было, поэтому и немцы попадались редко. А я те места знал хорошо — летом жил у родственников в деревнях Дол- горуковского района. Позже провел я и группу Владимира Силкина (он живет сейчас в ельце на улице Ленина), Федо- ра гритченко, Кофтуна, рас- пашного, Косоротова и двух братьев Козловых. Они были из СМерШа и получили задание Управления войск НКВД по ох- ране тыла ликвидировать ди- версионную школу немцев. И меня (мне тогда было 14 лет) взяли в 4-й особый отдел Орловского управления госбе- зопасности, поручив создать группу на случай оккупации нем- цами нашего города. В нее вошли Николай Дякин, Борис Фомичев, Виктор Архангель- ский, позднее помогали Игорь Игнатов и Нина Фомина, дети первого и второго секретарей Орловского обкома. Нам выдали два ящика (40 штук) термических мин, восемь магнитных мин, восемнадцать ручных гранат и термические шарики, которые насквозь про- жигали, например, цистерну. Мы спрятали все это в гараже. А между собой шутили: мол, по- везло же немцам, что не про- рвались в елец, иначе имели бы дело с нашей дружиной. Два года война была рядом с нашим домом. Но настал мо- мент, когда мы сдали капитану Хромых, сотруднику елецкого КгБ, свои боеприпасы. Да, на фронт мы не попали. Но в Вели- кой Победе есть пусть и малая доля наших усилий и веры... Алексей ЛЫКОВ. г. Липецк. Современные мемуары Пусть не успели мы на фронт... Не так давно в «Липецкой газете» поместили снимок здания, где находится одиннадцатая средняя школа ельца. Я сразу ее узнал. Ведь начало войны мы встретили ее учениками. Фотография, которую я вам посылаю, сделана до войны. А уже в 1942 году из этого класса в живых остались человек десять. Большая часть ребят жила вблизи Собора и церкви Введения. А именно там была самая сильная бомбежка... Он прошел Великую Отечес- твенную войну от западных на- ших границ до Москвы, а затем — от Москвы до Венгрии. я за- помнила многие его рассказы. Особенно о, казалось бы, неве- роятных случаях, когда люди вырывались из лап неминуемой гибели. Отец был уверен: свет- лые небесные силы помогали правому делу. Война настигла его в Моги- леве. Битва шла 22-23 дня... Именно там отец впервые уви- дел пленного немецкого летчи- ка. Мы тогда несли большие по- тери, отступали. часть их попа- ла в окружение. Выходили из него небольшими отрядами, чтобы незаметно для противни- ка прорываться к быстро удаля- ющейся линии фронта. Немцы преследовали наших вплоть до непроходимых болот. Дальше, однако, не шли — боялись. Отряд, с которым проры- вался к своим отец, оказался в тупике: впереди дрыгва (боло- то), принимать бой здесь было самоубийством. Но что делать? решили напасть на врага пер- выми, и будь что будет. Солдаты укрылись в лесу, приготови- лись, и вдруг — как будто из де- рева вышел парнишка лет две- надцати. Известными только ему безопасными тропами он провел отряд по болоту, а затем переправил его на другой берег на лодке. Мальчик был молча- лив, даже имени своего не на- звал. Лишь улыбнулся на про- щание. После войны, кстати, командир отряда объездил все те места, чтобы найти этого бе- лорусского хлопчика-спасите- ля. Не нашел... И вот линия фронта — рукой подать. Да только высланные вперед разведчики доложили: «Кругом фрицы!». Операцию отложили до рассвета. Той ночью никто не спал. На минуту то ли забылся, то ли за- дремал командир, и привиде- лось ему: скачет он верхом на лошади, но никак не может пре- одолеть колючую проволоку. А там, впереди, бежит к нему его шестилетняя дочь, протягивает руки, зовет, плачет. Командир пришпорил лошадь, та взлетела птицей над преградой, и он подхватил девочку, и они по- мчались вперед. И вот, когда пришел час вы- ступления, командир уверенно сказал: — Сегодня мы обязательно прорвемся, хлопцы! Идем! — и добавил тихо: — Мне дочка по- может... И они прорвались. Хотя впе- реди была еще вся война... ...К концу ее папу, ордено- носного боевого офицера, вы- звали в Москву. Сказали: — Воевали вы хорошо, то- варищ гвардии майор Мягков. А сейчас послужите миру, Федор яковлевич. И предложили стать началь- ником лагерей немецких воен- нопленных, формировавшихся где-то за Уралом. Отец посчи- тал это для себя дезертирс- твом. И отказался. И — снова фронт. Но, прой- дя почти всю войну в бронетан- ковых войсках без единой цара- пины, в Венгрии он с тяжелыми ранениями и контузией попал в военный госпиталь. Там пробыл до конца войны. — Бог наказал за гордыню, — говорил он, вспоминая, как, отказываясь в Москве от служ- бы в лагере, бросил: «Не могу, видите ли, я с врагом на «вы» разговаривать...». Какой же он враг, — продолжал отец, — ког- да уже сдался на милость побе- дителя? После войны Федор яков- левич вел жестокую борьбу с бандеровцами в западной Бе- лоруссии, осваивал мирную це- лину, работал в Минске. А затем вернулся на родину, в Липецк. Дети, внуки и последняя, а по- тому самая сильная любовь — правнучка, которую он успел даже подготовить к школе. До глубокой старости (прожил он 88 лет) был деятелен, окружен заботой близких. Правда, иног- да было непонятно, кто о ком больше заботится — мы о нем или он о нас... инесса УСАЧеВА. с. Делеховое Добровского района. Спасение есть на могилевской земле Буйническое поле. Сегодня здесь построена мемориальная часовня в честь советских воинов и установлен памятник Константину Симонову. А когда-то на этом поле мой отец принял боевое крещение. его имя—ФедорМягков. Их семью война застала в украинской деревне. Муж, Фе- дор Меренков, ушел на фронт, в 1944-м погиб в боях за Буда- пешт. Вера осталась одна с тре- мя мальчишками: Сашей, Леней и Васей. Младшему тогда едва исполнилось два, старшему — пять лет. родительский дом — дале- ко, в деревне Марково Измал- ковского района. На чужбине — ни одной родной души. И жен- щина решила пробираться с де- тьми к ельцу. Сначала она шла по территории, оккупированной фашистами. Миновала линию фронта. В поселках и деревнях добрые люди давали ей продук- ты, иногда одежду. Она толкала впереди себя тележку, где сиде- ли ее дети. Однажды на окраине какого- то поселка ее встретила женщи- на: — Не ходи туда, что ты: там людей в газовые камеры заго- няют... — Так она, считайте, спасла Веру и ее мальчишек от неминуемой гибели. елец уже был близок, но... город оказался «зажат» между двумя фронтами: нашим и вра- жеским. Пришлось остановиться в прифронтовой зоне. Опять люди их приютили, пригрели, поисти- не — мир не без добрых людей. Спасибо им великое, всем, кто помогал этой маленькой жен- щине на ее долгом пути. Спустя полтора года изне- могающая от усталости Вера достигла порога родительского дома. Уже не в силах сдержать слез она, плача, оперлась о ка- литку. А на ее тележке сидели три пацана и удивлялись: поче- му плачет их смелая, неунываю- щая мама?.. Сейчас Вере Николаевне почти 93 года. живет она в де- ревне Предтечино с семьей младшего сына — Василия. ей тяжело вспоминать войну. Но и забыть ее она не в силах... евгения КУХТиНОВА. тульская область, г. Суворов. Долгая дорога домой Моя тетя Вера Меренкова—солдатская вдова. Она простая русская женщина—мужественная и сильная, смелая. ей довелось буквально пройти через войну —с тележкой, в которой везла своих деток.