Липецкая газета. 2005 г. (г. Липецк)

Ведущая рубрики — Галина К АЙДАШ КО . Чай по-казахски в русской глубинке Казалось бы, ну что такое вязальный крючок? Обычная мелочь, о наличии которой в доме, если хозяйка не рукодельница, никто и не вспомнит. А вот для Бэллы Петровны Зеленевой из села Большие Кузьминки Липецкого района эта незатейливая вещица с самого детства стала незаменимым спутником. Когда она пошла в школу, а было это в послевоенном 49-м, самые обыденные вещи оказались дефицитом. А у де­ вочки, как на зло, прорезалось страстное желание плести кру­ жева. Попробовала изготовить крючок из швейной иголки: била-била по ней камнем, да ничего не добилась. Глаза у де­ вочки были уже на мокром месте, когда удача улыбнулась ей улыбкой соседки. Женщина, видя огорчение ребенка, подари­ ла ей крючок. — Жизнь для всех идет одинаково, — вспоминает Бэлла Петровна ту пору. — Женщины, несмотря на разруху, стреми­ лись быть красивыми. И предметы традиционного промысла — воротнички, манжеты, жабо — оказались доступнее всего. Она увлекалась рукоделием и вязала даже на уроках, за что не раз выдворялась из класса. Только желания совершен­ ствоваться наказание не умоляло. С тех пор, где бы ни доводилось бывать, в качестве сувени­ ра она привозила домой один, а то и целые наборы крючков, свято уверовав в то, что крючок крючку — рознь, и не только по размеру. Плотность или, наоборот, воздушность изделия, величина петли и ее натяжение зависят от формы и даже ма­ териала, из которого он изготовлен. А еще, твердо убеждена мастерица, у каждого свой характер, и чтобы приручить но­ вичка, заставить слиться с рукой в единое целое, не один день требуется. Из-под ее рук тогда восходят множество полезных в хозяйстве вещиц — кухонные салфетки, подстаканники, «хваталки». Ведь к тому времени выпускница пединститута вышла замуж за липецкого парня Ивана Зеленева, работав­ шего в Кентау на руднике главным геологом. Семья часто наведывалась на его родину в Большие Кузьминки, тогда Доб- ровского района, и не предполагала, что через десятки лет, за которые оба успели сродниться с Казахстаном, придется по­ кинуть привычные места. Первой волне переселенцев повезло больше других. Зеле- невы быстро получили российское гражданство, оформили пенсии и поселились в родительском доме. У них даже оста­ лись силы на строительство бани, веранды, других, привыч­ ных горожанину, удобств. Общительную, деловую Бэллу Пет­ ровну заметили: стали приглашать на выставки прикладного творчества, назначили членом избирательной комиссии. Но главное, она вернулась в школу, потому что не мыслила себя без любимой профессии. Ее решению даже не воспрепятство­ вало воспоминание о времени, когда малолетний сын, скучая по ней, вечно корпящей над ученическими тетрадями, про­ сил: «Мама, не надо паны (планы), мазни (возьми) меня!» Бэлла Петровна чувствовала, что может быть полезной юным односельчанам. Она никогда не сюсюкала с учениками, предпочитая разговор на равных. При этом больно пережива­ ла часто встречающееся сейчас необъяснимое безразличие не­ которых родителей к судьбе собственных детей. — Я воспитывалась мамой и бабушкой, — говорит Дэлла Петровна, — отец погиб под Москвой в 41-м. Но перед глаза­ ми долгое время был пример семьи мужа, где кроме него рос­ ло еще двое сыновей. Они научили меня сплоченности и домо­ витости, свойственным коренным русским семьям. Придя в сельскую школу, она с удвоенной энергией дели­ лась с ребятами знаниями по физике и математике, заклады­ вала морально-этические нормы, без которых просто немыс­ лима жизнь. Высокая степень начитанности благополучно сочеталась в ней с тактичностью. Она никогда не заставляла учеников делать что-то насильно. Но ее экскурсы в мир про­ читанных книг, в том числе, и любимых авторов — Куприна, Станюкевича, Драйзера, как бы исподволь зарождали в них интерес к чтению. А еще здесь, в русской глубинке, очень пригодились ей навыки по вязанию и вышивке. В организованный ею кру­ жок пришли школьницы, их мамы и бабушки. В каждой теп­ лилось желание порадовать близких к празднику или дню рождения белым, тонкой вязки, кружевным воротничком, «темно-вишневой» шалью или скатеркой цвета чайной розы. На этих же занятиях Бэлла Петровна открыла ученицам прин­ цип двухсторонней вышивки гладью, раскрыла секрет ее объемной техники, когда для выпуклости узора под нитяные стежки подкладывается вата... Почти десять лет живут Зеленевы на общей, как они все­ гда считали Россию, родине. Впрочем, не забывают друзей и знакомых, оставшихся в Казахстане или перебравшихся в Челябинск, Барнаул, Кемерово и Ярославль. За праздничным столом, накрытым обычно к чаю по-казахски, с пиалами и сухофруктами, которые утверждают хозяева, «лучше всякого сахара», частенько собирается родня. Наведываются коллеги по работе, ученицы. Каждая новая весна радует цветением и обычными для сельских жителей заботами, в череде которых всегда найдется время для уединения с вязаньем или вышив­ кой. Идут годы, а зародившаяся еще в детстве любовь к руко­ делию не проходит, подпитываясь не менее азартной жаждой нынешних односельчанок Бэллы Петровны удивлять и удив­ ляться, щедро даря окружающему миру красоту. Наталья АРКАТОВА. ^Традиции Красная горка - время жениться С приходом Светлого Христова Воскресения многие молодые люди начинают готовиться к женитьбе. И не просто собираются расписаться в загсе, а хотят заключить церковный брак. Воскресенье через неделю после наступления Пасхи — Красная горка — первый день, когда можно идти под венец после долгого Великого поста. Будущим супругам сна­ чала предстоит пройти со беседование у священника. Во время этого разговора выяснится, нет ли препят­ ствий к церковному браку Молодых не обвенчают если: — кто-то из них некре­ щеный; — они брат и сестра; — они крестные ребенка или же один крестный, а другой тель крестника; — брак не рован в загсе. Священник может зать и другие мотивы, не по­ зволяющие совершить та­ инство. Церковный брак- таинство, в котором супру­ жеский союз благословля­ ется, подается благодать Божья для взаимопомощи, духовного единства и бла­ гословенного рождения и воспитания детей. По материалам электронных СМИ. газета 60 [омни, Россия? Всегда в неоплатном долгу ^Взяли ложки- поварешки Вкусно и... оригинально знает никто, ведь людей при­ возили целыми вагонами и отправляли на умерщвление в газовые камеры. Спасти удалось лишь около шести тысяч узников. Еще немало страшных эпизодов рассказывал дедуш­ ка. И как же свято нам, не знавшим войны, надо ценить подвиг советских солдат, все­ гда помнить о нем! После Победы дедушка продолжал находиться в ар­ мии до 1950 года. За долгую и безупречную службу он был награжден орденом Отече­ ственной войны первой сте­ пени, многими медалями. Я горжусь своим дедуш­ кой, ведь и в мирной профес­ сии, после демобилизации, он всегда был на хорошем счету. Трудился на трактор­ ном заводе, потом на труб­ ном. Много сил и энергии отдал изобретательству: бо­ лее сотни его оригинальных технических решений были внедрены в производство и дали немалую прибыль. Ра ­ бочий вклад не менее значим, чем боевой — в 1976 году его наградили орденом Трудово­ го Красного Знамени... Сегодня мы — накануне знаменательного праздника. Мы поклонимся светлой па­ мяти павших, воздадим дол­ жное тем, кто спас нас от фа­ шизма. И еще мы должны выразить глубокую призна­ тельность живущим рядом с нами ветеранам, одним из которых является и мой лю­ бимый дедушка. Анна КОСАРЫЧ, ученица 8 «в» класса Задонской средней школы № 2. Сам он прожил нелегкую жизнь. Рано остался сиротой, воспиты вался в детском доме. Когда ему исполнилось восемнадцать — а было это в 1944 году, его призвали на фронт. Служил он в пехот­ ных войсках стрелком. А так как был небольшого роста и худенький, его часто забра­ сывали в тыл врага для раз­ ведывательной работы. Пере­ одевшись в крестьянскую одежду, он выдавал себя за подростка, идущего в другую деревню к родственникам. И, я знаю, не раз приносил цен­ ные сведения... Одним из самых значи­ тельных эпизодов в военной службе дедушки стало осво­ бождение города Кракова в Польше. Фашисты хотели взорвать его, предварительно заминировав, но Советская Армия предотвратила их планы. Однако при освобож­ дении города погибли не ­ сколько тысяч наших солдат. Каждый год 9 мая я еду к своему дедушке в Липецк, чтобы вместе с ним возложить цветы к Вечному огню и принять участие в празднике, посвященном Великой Победе. Для моего деда, Михаила Юрьевича Косарыча, этот день особый, он всегда связан с воспоминаниями о прошедшей войне, о горьких потерях. Дедушка был ранен. И здесь же был награжден медалью «За отвагу». Победу он встретил в Че­ хословакии, где еще до кон­ ца мая 1945 года шли бои с отдельными вражескими группировками. Из событий того времени гнетущее впечатление оста­ лось у него от пребывания на территории Освенцима. Вот что рассказал об этом сам де­ душка: — После выписки из гос­ питаля я попал в запасной полк. Там отобрали молодых ребят, примерно человек две­ сти, и был сформирован ба­ тальон. Нас переодели в но­ вое обмундирование, после чего отправили в какой-то небольшой городок и посели­ ли в двухэтажных казармах, где мы прожили дней десять. И вот тут-то узнали, что на­ ходимся в Освенциме, где был лагерь смерти и где сей­ час готовят к захоронению около шестисот тел умертв- ленных, но не сожженных людей. Ждали делегации из стран Европы... Утром следующего дня мы строем, с оружием и бо­ еприпасами, отправились к лагерю. Подошли к воротам, и вскоре на повозках начали вывозить по одному ящику. Нам сказали, что в каждом из них уложены по два-три трупа, а растянулась эта ко­ лонна на несколько километ­ ров. За последней повозкой следовал армейский оркестр, за ним в траурной процессии шел наш батальон. Потом было захоронение — в огром­ ную яму, был дан салют... Как же горько было осоз­ нать чудовищные масштабы преступлений фашистов! В лагере, занимающем пятьсот гектаров, было истреблено несколько миллионов людей, впрочем, точных цифр не «Мы не пустили врага в Ленинград...» Рассказывая о тяжком, кровавом лихолетье, ветеран сдержан и немногословен. Великая Отечественная раз­ разилась для него в день рож­ дения: 22 июня сорок перво­ го ему исполнился всего двадцать один год. К этому времени он окончил полко­ вую школу артиллеристов и в звании лейтенанта оказал­ ся под Ленинградом. Вскоре пришлось испытать почем фунт лиха. Враг с ожесточе- «Сколько людям седин досталось от неотданных городов...» Эти слова из стихотворения Майи Румянцевой вспоминаются мне каждый раз при встрече с моим братом Иваном Федоровичем Голубевым, на плечи которого легла в свое время непосильная ноша — выстоять в смертельной схватке с жестоким и коварным врагом. нием рвался к городу. С его овладением гитлеровцы свя­ зывали свои далеко идущие политические и военные пла­ ны. Развернулись яростные и затяжные бои, зачастую не имевшие пауз, длившиеся сутками. Атаки немцев сле­ довали одна за другой. Но надо было выстоять и не дать врагу захватить город на Неве. Целым армадам фаши­ стской авиации противосто­ яли наши воздушные асы и артиллеристы-зенитчики. Брат командовал взводом, а затем — батареей орудий. Здесь, на передовой, в пере­ рыве между сражениями в числе группы бойцов был принят в члены партии. Ни­ каких льгот и привилегий это не давало. Рядом были простые, мужественные люди, честно сражавшиеся с врагом. Многие из них были коммунистами. В главном все мыслили и чувствовали одинаково, отстаивая свою мирную жизнь, независи ­ мость своей страны. А политработник, вручав­ ший партбилеты, в ближай­ шем бою погиб. Точь-в-точь, как у К. Симонова: — В бой за Родину! — кр и кн ул он хрипло , — В бой за Ста... — так смерть обрубила. Сколько б самой горькой и страшной С этим именем связанной правды Мы потом не брали на плечи, Это тоже было правдой в то время, С ней он умер, пошел под пули. Брат был четырежды ра­ нен. После лечения в госпи­ талях снова возвращался в строй, продолжал воевать. За умелые действия в боях награжден орденами Отечественной войны, Славы, медалями «За боевые заслу­ ги», «За отвагу», «За оборо­ ну Ленинграда». После вой­ ны вернулся к мирной жиз ­ ни. Работал бухгалтером на НЛМК. Его трудовой стаж составил более полувека. Выросли дети и внуки, под­ растают правнучки. В День Победы старый солдат придет на площадь Героев к Вечному огню, что­ бы поклониться своим сослу­ живцам, с кем ему довелось бок о бок сражаться на фрон­ те и кого не удалось сломить коварному врагу. Юрий ГОЛУБЕВ, врач-психиатр. Салат «Марица» Нарежьте мелкими кусоч­ ками сельдь и смешайте с тон­ ко нарубленными яйцами и свежими помидорами. Зап ­ равьте мелко нарезанными корнями сельдерея, которые должны быть предварительно отмоченными в холодной воде в течение 20 минут и высу­ шенными. Все заправьте май­ онезом и разместите горкой на блюде, украсив четвертин­ ками крутых яиц и очищен­ ными свежими помидорами. Соль и черный перец — по вкусу. Сельдь — 300 г, помидо­ ры — 200 г, яйца — 3 шт., майонез — 150 г, сельдерей — 100 г, перец, соль. Салат «Здоровье» Огурцы, морковь, яблоки нарезать тонкой соломкой, часть зеленого салата наре­ зать полосками, все переме­ шать, посолить, добавить сок лимона, зелень петрушки, приправить сметаной. В са­ латник красиво уложить ли­ стья зеленого салата, на них выложить подготовленный салат, украсить его зеленью петрушки и ломтиками поми­ дора. 2 сырые морковки, 2 све­ жих огурца, 2 яблока, 2 по­ мидора, 100 г зеленого сала­ та, 100 г сметаны, 1/4 лимо­ на, соль, зелень петрушки. Итальянский суп «Минестра» Обжарьте в масле наруб­ ленный чеснок и лук, добавь­ те сельдерей и морковь. Все потушите. Заправьте бульо­ ном, томатом-пастой, солью и перцем. Варите на слабом огне. За 15 мин. до готовнос­ ти введите туда слегка отва­ ренные фасоль, горошек и рис. Положите лавровый лист. За 5 мин. до готовности положите в суп нарезанные ломтиками помидоры и тер­ тый сыр. Морковь — 200 г, сельде­ рей — 100 г, чеснок —2 доль­ ки, лук репч. — 30 г, масло растит. —4 ст. ложки, томат- паста — 2 чайн. ложки, пе­ рец, соль. Зразы Нельсона Нарезать кубиками сало и растопить с маргарином в ско­ вороде или кастрюле. Доба­ вить мелко нарезанный лук и картофель, а также шампи­ ньоны. Сверху положить от­ битые и слегка поперченные куски мяса. Накрыть крыш­ кой и тушить до готовности. За 10 минут до готовнос­ ти посыпать зразы солью, пер­ цем и полить красным вином. Подавать к столу со смесью из грибов, картофеля, сала и лука, на гарнир — петрушку и нарезанные помидоры. На 4 порции Сало — 100 г, картофель — 1 кг, лук — 100 г, шампи­ ньоны — 200 г, филе — 8 не­ больших кусочков, маргарин —50 г, красное вино — 2 ста­ кана, помидоры — 2 шт., соль, перец, зелень. Творожные пирожки Просеянную муку соеди­ ните с творогом, добавьте яйца, сахар, соль, немного соды. Приготовьте сладкую начинку (повидло, изюм, ку­ рагу). Жарьте на раститель­ ном масле. Мука — 3 ст., творог — 500 г, яйца — 3 шт., сахар — 1 ст. ложка, сода — 5 г, соль по вкусу. ^ Экслибрис «ЛГ» Объяснение в ненависти и любви Русский интеллигент описан и классифицирован не менее тщательно, чем какой-нибудь жук, медведь, страус Фабром или Брэмом. Отношения с властью: ну, натурально, она всегда «отвратительна, как руки брадобрея», ей можно только оппонировать —от фиги в кармане до бунта на площади. Отношения с народом: интеллигент ему сострадает и вместе с тем досадует на его долготерпение, доверчивость и податливость. Отношения с Богом: в эпоху государственного атеизма —молись и со слезами на глазах цитируй Святое писание, в эпоху государственного православия — кощунствуй и одобряй протестантских миссионеров. Отношение к свободе... Тут, однако, не все ясно. То ли надо довольствоваться пушкинской тайной свободой — в мысли, вере, духе, то ли куда важнее право беспрепятственно укатить или, по выражению поэта Тимура Кибирова, «скипнуть» из родной безнадеги на цивильный Запад. И так далее. Если бы социологу, историку потребовалось проиллюстрировать эти тезисы, нет ничего лучше, нежели книжка помянутого Кибирова со скромным названием «Стихи» (издательство «Время»). Открывай любую из 850 страниц и переписывай хоть все подряд. Том этот —честный, без лести автопортрет интеллигента. Прямо-таки интеллигентский эпос, где отдельные стихотворения, циклы, периоды прочно скреплены сквозным мотивом, бесстрашно и изобретательно варьируемыми темами. Краткость не сестра таланта Кибирова, она ему более дальняя родственница. У ре­ дакторов чешутся руки откромсать лишнее, вроде бы избыточное? Но поэт намерен вы­ сказаться до конца, натосковаться, наерни- чаться, покаяться, признаться в ненависти и любви, не жертвуя никакими оттенками и подробностями, не слушая укоризны за графоманские самоповторы. Явление Кибирова в медовые месяцы пе­ рестройки — сенсация, увы, для весьма уз­ кого круга стихолюбов. В советские времена он со своими саркастическими сочинениями ♦Когда был Ленин маленьким», «Романса­ ми Черемушкинского района» или шокиру­ ющей поэмой «Сортиры» был бы обречен на сам- или тамиздат. Теперь все оказалось кста­ ти: и злость на семьдесят советских лет, и пародия на плакатный оптимизм, и хохот над престарелыми членами Политбюро. Но будь у Кибирова лишь это, он бы, скорее все­ го, уже вышел из моды в компании с боль­ шинством тогдашних обличителей — пуб­ лицистов, поэтов, политиков. Однако он не просто дразнил, раздражал и обличал. В какие-то щели между ненавистью и пароди­ ей просачивалась ностальгия. Может, по юности, а может, и по тому, что в столь не­ любимые им годы все-таки не только «взры­ вали, воровали, врали», но и «веровали». Не так и не тому, но веровали... Казалось, при демократизации и гласно­ сти Кибирову в самый раз стричь купоны, с энтузиазмом встраиваться в «новую Рос­ сию». Вместо того он сперва язвит скороспе­ лых «диссидентов ВПШ», а потом, стиснув зубы, наблюдает, как «там, где сияла рань­ ше «Слава КПСС!», там «Соса-Со1а» горит над хмурою державою, над дискотекой развеселой». Опять все не так, все не то. Долгожданная свобо­ да пришла не прекрасная и нагая , а в турецких шмотках с рынка. Вряд ли поэт даст внятный от­ вет на вопрос из забытого одиозного романа « же ты хочешь? ». Да и есть ли-где-нибудь на земле, не исключая даже благосло­ венного Запада, то, он ждал и, вопреки здра­ вому смыслу, еще ждет? И оттого уже он в смятении, сумрачно и устало (вновь в традициях истин­ ного интеллигента) начинает соблазнять себя идиллией отстраненной, частной жизни. Да разбирайтесь без меня! «Леночка, будем ме­ щанами! Я понимаю, что трудно, что невоз­ можно практически это. Но надо стараться». Он и старается. Сквозь иронию пробивается спасительная лирическая музыка любви; ти­ шины, привязанности к ребенку. Это хоро­ шие стихи. Но не ускользнуть из нелепого, кромешного мира, не убежать от совести и обиды за обманутых, да и за обманувших. И он опять пишет о России, готовый прокли­ нать и не в силах не любить ее. Такой вот плюрализм в одной голове, в одном сердце. Там рядком, тесно прижавшись, расположились и въевшиеся в плоть чужие строчки от Державина до Блока, от Мандель­ штама до приблатненного городского роман­ са, и возвышенная лексика классических эле­ гий, и шикарно непринужденный матерок, как бы призванный засвидетельствовать де­ мократическое происхождение стиха, и страх одиночества, и отречение от народолюбия, и обреченное возвращение к вечной российской боли за другого, за других... Прямо как в анекдоте: кругозор советского интеллигента — от Гомера до Аполлинера, от Эдиты Пье- хи до иди ты на хрен. Такой вот поэт, такая книга. Дразнит, раз­ дражает, но и притягивает. По крайней мере, читателей из поколения Кибирова. А новое поколение в лучшем случае полюбопытству­ ет пробежать пару эпатажных четверости­ ший. Остальное его не затронет: ни отчая­ ние, ни объяснение в любви России, ни го­ речь, ни насмешка. Кибиров для них скорее всего уже тоже уходящая натура. Как и во­ обще чудаки, зачем-то еще пишущие и чита­ ющие стихи... И. НЕВЕРОВ. Публикуется в рамках всероссийской акции «Читают все!»