Ленинец. 1988 г. (г. Липецк)

30 июля 1988 г. ( Начало на 4-й стр.). ТНАЛИНА Зеннеп Садва- касовна — бывший комсо­ мольский работник, в 1838 — 1941 гг. заключенная Ак­ молинского отделения Кар- лага МВД СССР, ныне — персональный пенсионер рес­ публиканского значения; — В 37-м году я была членом бюро крайкома ком­ сомола Казахстана, заведо­ вала отделом крестьянской молодежи. Мой муж Абат Алибаев заведовал отделом в Казиздате, ему тогда ис­ полнилось тридцать два. 29 мая пришли люди в фор.ме, перевернули все в доме, ос­ мотрели, подвал, сарай. — искали, как потом узнала, подпольную типографию. Увели Абата, Иду к Левону Исаевичу Мирзояну. Замечательный был человек! Прекрасно к комсомольским работникам относился, мы заходили к нему без доклада, свободно. А тут —- не принимает. Я ко второму секретарю—то­ же не принимает. Тогда уж к Кайсару Таштитову напра­ вилась, первому секретарю крайкома комсомола. Он только руками развел. Вап- Йкрате меня не оставили, пе­ ревели в КазЦИК референ­ том. Там и исключили из партии. Одно тут важно. В парторганизации состояли ^ Джангильдин, Мендешев, ■ Заворнтко! Большевики-ле- ^ нинцы. Я надеялась, уж они- то на собрании заступятся. Нет. Поднимали руки молча, закрывая ими лица. Я, дочь кочевого бедняка, потом члена •Совдепа Акмо­ линска, первая комсомолка области, принимавшая наказ от самой Надежды Констан­ тиновны Крупской....’ недо­ стойна быть членом партии? Тяжело я переносила арест мужа и, когда отобрали парт­ билет, все повторилось... Дрожу, ни сна, ни покоя. Но где искать правду? Дрзтзья перестали заходить, даже зво­ нить.. Я- как чумой зарази­ лась. Вот так без работы, без просвета я провела до февраля 38-гр. Потом мне, было, нашли место секрета­ ря у наркома совхозов. Не­ надолго. 10 апреля арестова­ ли и меня. В алма-атинской ^ тюрьме оказалось уже мно- А го женщин — жены Беимбе- * та Майлина, того же Кайса- ра ’Таштитова, редактора «Лениншил жас» Зарапа Те- мирбекова... Только в начале июня объявили, чт-о. мы ре- >шеиием особого совещания направляемся в лагеря. Не скоро я попала в «Ал­ жир», пьяный конвой прице­ пил наш .вагон к другому по­ езду. Увидела Новосибир­ скую. Челябинскую тюрьмы. Всюду обращались с нами очень плохо. И лишь в Ак­ молинске полегчало — все- такн небо над головой, ды­ ши, сколько хочешь! Мы на четыре месяца при­ были позже. В лагере было уже полно женщин самых разных наций. Я дружила с дочерью революционера Та­ марой Махарадзе. В каждом бараке жили по 800—400 человек. Меня оп­ ределили в двадцать седь­ мой. Нары в три яруса вдоль стен, теснота... Я не мог.та работать месяца три, в Че­ лябинской тюрьме схватила воспаление легких. Когда встала на ноги, послали у.ха- зкивать за молодняком на ба­ зу. Это и спасло. Легче, ког­ да в заботах, забываенгься. Жена Мендешева, старушг С' ка, работала в пекарне, Жа- • лела меня. Я в шесть утра уже на скотном дворе, а но­ чью подползешь к нарам, ру­ ку под подушку сунешь — там две горбушки. Погры­ зешь сухарик ' и уже как-то легче на душе, теплее. Спа­ сибо ей. А она сидит, быва­ ло, рядом на нарах в полной темноте, плачет тихонько. ■ А осенью мы жали серпа­ ми камыш на озере Шала- нош, им печку в бараке отапливали, и все рав!ю бы­ ло холодно. На заготов1;у «топлива» попала в самую первую партию. Водили стро­ ем. Сзади и спереди собаки, охрана. , Гнали на неокреп­ ший лед, и многие не раз проваливались. Приходили вечером в барак, ноги — что ледышки, только крас- ные-крас1Ш1е... Хорошо, что мы одни бы­ ли,; жены. Понимали друг друга, сочувствовали горю- торькому: Однажды, помню, мороз выдался жгучий. Не смогли мы тогда телят на­ поить — а их но сто с лиш­ мне: «Вы все-таки у.мная женщина».. «Вот как! ' А я что-то ншчувствую за собой», — и пошли. Юзипенко же кинулся собирать письма, оп­ равдательные Д01сументы. Теперь говорить не боюсь. Шалею только, что Хр5Ццев сразу после XX съезда не начал дело, какое сейчас идет. ШУВРИКОВ Константин Владимирович — сын «врага народа», игшалид Великой Отечествеиной войны, в 1947 —1953 гг. инсяектор куль­ турно-воспитательной части одна для политических, дру­ гая для разного сброда, ко­ торый к нашим советским праздншсам на стенах свас- тй.’ш малевал. Обычно ста- роста.ми бараков у политиче­ ских ' назначались «бытови­ ки» — убийцы, воры, граби­ тели. Ора.!!и: «Я хоть и два- дцатшштилетник, но Роди­ не не изменял!». Ну и изде­ вались, как могли. И охра­ на, похабный народ, отли­ чалась. Отсюда и безжалост­ ность, и пренебрежения к страданиям человека. Вот я на себе испытал, но у меня запас был,, я-то знал, что ии- П Р А В Д А ДАЖИРд Акмолинского лагер» жен «изменников» Родины ним на каждую. На следую­ щий день прибегает смотри­ тель, кричит; «В карцер по- ■сажу-!». Да что с нас взять, безответных? Поругался-но- ругался и ушел. Смилости­ вился. В сороковом, кажется, го­ ду стали отправлять многих женщин — у кого срок меньше, кто помоложе .— в другие отделения Карлага. Потом и меня повезли. Зи-. мовала в Долинке, где все лагерное начальство находи­ лось. Назначили меня * экс­ педитором — продукты до­ ставлять. Мешки таскала, во­ лов запрягала, телеги чини­ ла — все делала. Оттуда и освободилась. Только вскоре война нача­ лась. Долго работала в теат­ ре. Тогда-то и поехала к Джангильдину •— все хотела добиться, чтоб восстановили в партии. С его помощью по­ лучила реабилитационный доку-мент, но просьбу мою никто и слушать не хотел. Лишь после” XX съезда, ког­ да реабилитировали и мужа, приняли мою апелляцию. По­ лучила приглашение в' гор­ ком. мне вручили билет. И вот тут-то я разрыдалась. Вера! Как оправдалась моя вера! И еще. Поверьте, не из мести. Однажды собирали ве­ теранов партии и комсомола, смотрю — председателем со­ вета . ветеранов Юзнпенко. Противно мне стало. Нет. Не скажу, что он кому-то лично сделал плохое, но од­ но то, что ведал, руководил... Когда гнали нас на тот лед, спрашивали охранников, кто же нас посылает... Говорили — он. Рассказала писателю Дубовицкому, что Юзипен­ ко нас'под ружьем води.п, а тут такой активный. Дубовнц- кий возьми да скажи в обко­ ме. Председатель партконт- роля Иванов приглашает ме­ ня й Юзипенко, спрашивает — правда? Ничего тогда ве сказала. Еще не оправилась после всего, А потом, те по­ рядки ведь и продолжались. Выходим с Юзипенко,- он Акмолинского отделения Карлага МВД СССР, ныне — заместитель генерально­ го директора Целиноград­ ского птндеобъединения по коммерческим вопросам; — . Мне 14 лёт исполни­ лось. жили мы в Куйбышеве. Отец работал первым сек­ ретарем обкома. Как его аре­ стовали, я не видел. А вот когда мать, запомнил слова ее; «Ни отец, ни я перед Родиной не виноваты». Ну и загремел в детский дом имени Парижской Коммуны, что -в городе Верхотура Свердловской области. С не­ делю со мной «работали», чтобы я письменно отказал­ ся от отца. Настырный я был, ничего у них не полу­ чилось. Потом — Север. А потом — война. Стал десант­ ником. Три выброски в тыл врага, три ранения. Наград не получал, знакомый писарь как-то показал представле­ ние на меня, перечеркнутое словами; «Вину ,своего отца должен искупать кровью!». Случайно в училище попал, да так и выскочил оттуда старшим сержантом, другим присваивали офицерское звание. Знако.м был со СМЕР­ Шем — когда из тыла вы­ ходил, перепроверяли сто рез. Спасибо, что верили. Другой бы, тот, который 'н е верил, воткнул бы меня ку­ да-нибудь за ^г-рал, чтоб не иметь неприятностей. Кан­ дидатом в партию был десять лет. Приняли «олько, когда мать Б партии восстанови­ ли. Потом и ордена.за войну пришли. Все просто, а в об- щем-то какой-то осадок на всю жизнь остался. Приехал сюда к матери из, госпиталя, она и другие женщины бы.ои уже, освобож- депы, Не имели; только пра­ ва выезда. Начальник лаге- — к тому времени Сер­ гей Васильевич Баршюв _ взял меня, илвалида, к себе. Жить как-то надо было начи­ нать. К то.му времени лагерь был на две зоны разделен— какие это не враги народа. Я знал! Не другие! И то, что лупили заключенных — лу­ пили. Что усмирительные ру­ башки надевали — надева­ ли. -Что наручники в ход пу­ скали — пускали. И счита­ ли ведь, что это они законно делают, что тем самым Ро­ дину защищают со знанием дела и с верой в душе. Вообще Б лагерях не ра­ ботали люди, которые мыс­ лили по-другому. Это была стройная, отработанная сис-. тема эксплуатации заклю­ ченного намертво. Лагерь считал деньги. Считал, какую прибыль приносит каждый человек. Хозрасчет — же­ лезный — кто не работает, тот не ест. Однажды на по­ мойке старикашку увидел, тот собирал ошметки. Ока­ зался москвичом, профессо­ ром, несколько языков знал. Взял его к себе корректором стенгазеты. И вот когда его реабилитировали, он доехал до дому и умер. От дистро­ фии. Порядок — норму дела­ ешь, тебе дают хлеб, Не де­ лаешь, тебе хлеба ’ умень­ шают. Ес.ти ты десять дней не выполнял норму, истоща­ ешься так, что потом уже никогда не выполнишь. По­ падаешь в 12-й или 13-й ба­ рак и со спокойной совестью отдаешь концы. ■ Целиноградская птицефаб-. рика на кладбище стоит. Каждое утро старик из воль­ нонаемных расстилал палат­ ку, складывал голью трупы «валетом», заворачивал, от­ возил на подводе. Хоронили под номерами, бирочку к де­ вой руне привяжет и —- по ^сто человек в братскую мо- ' гиду, на пей — колышек. То­ же под номером. А фами.тии, имена, отчества — в треть­ ей части. В другом месте — то же, .Хоте,пй сделать посе,тк«вое кладбище, начали копать, а там одни черепа да кости. . Бросили. Отказались. Со временем, конечно, пн танке налаживалось — ког- ЛЕНИНЕЦ ф 13 ■с ..... да женщины начали огород- ничать, выращивать хлеб. А. бьша.чо, что вот - повар ехал, косил люцерну и из нее варил борщ. Что даль­ невосточные .лагеря слали в неограниченном, правда, .ко­ личестве рыбу с запаш;го.м. И все же самое страшное было то, что ты заключен­ ный. Что у тебя прошлое за­ черкнуто и что будущего у тебя как такового нет. Работали женщины чест­ но, ни одна никуда не бежа­ ла. Это были коммунистки! Они во что-то верили. И бе­ жать. И.М было некуда. И не­ зачем. Бежать — значило подтвердить свою вину. После освобождения не у каждой бодрый дух сохранил­ ся. ит многих дети отказа­ лись, у других совсем родст­ венников не осталось. Кто в Москву, КТО в -.Ленинград уехал. Мы с матерью тоже было собирались. Ей пред­ ложили поселиться’ там, где отец. работал, — во Фрунзе, Куйбышеве? Новосибирске... Ирина Николаевна в каби­ нете у председателя партий­ ной комиссии ЦК разреве­ лась. И сказала; «Где уж прожи.ча всю свою -жизнь, там и останусь». Построили ей тут до.мик, работала агро­ номом. Н померла здесь. А письма идут. Старухи пи­ шут, бывший начальник от­ деления Баринов. Вот. его женщины уважали, он гума-' нист до некоторой степени, но что приказ был для него приказом — это все знали. Писал и Юзипенко, приез­ жал даже, от матери он тре­ бовал, чтобы подтвердила там какие-то заслуги его. Я что думаю? Старшее поколение для Сталина сра­ ботало -неплохо. Дало воз­ можность развернуться. И если в дальнейшем что-то случится, опять будем вино­ ваты мы, потому что духу н- хватило... КОММЕНТАРИИ КОРРЕСПОНДЕНТА Они опять спорят, как при случайных встречах, ред­ ких и подчас нежеланных. Оставим нх споры нм, будем милосердны. Главное — мы знаем достаточно, чтобы сде­ лать одни своевременный вы­ вод. Правда «Алжира» — в сталинизме. Когда один от­ давал любой приказ, а дру­ гие этот любой нряказ вы­ полняли. Под страхом ли репрессий, из слепого ли поклонения, нли от устрем­ ления карьеризма — все равно. В условиях единолич­ ной власти не могло быть иначе. Но давайте не обманы­ ваться. 3x0 сталинизма дол­ гое. Когда самодур-начальник, нанлевав на законы, увольня­ ет правдоискателя — что это? Когда за решетку попа­ дает невиновный, а настоя­ щий преступник готовит следующую взятку' ~ что это? Когда в хозяйство лезут е указаниями те. кто ни эко- нойшчески, ни юридически не отвечает за результаты — что это? А есть ли гарантии, что подобное не повторится? Они — в подлинной гласно­ сти, демократизации обще­ ства. В знании неусечениой истории. В долгой памяти— тоже. ...В центре Малиновки вы­ сится грандиозная стела на ней две даты — 1941 — 1945. Память о войне, буше­ вавшей Фронтами далеко-да­ леко отсюда: Памяти о страдавших и умерших не где-то, а здесь. Малиновка не хранит. Валерий КОМАРОВ, еоб. чарр. Казахстанской Щ'спубликанской моло­ дежной газеты «Ленин- ’ екая смена». 1’елшюград.