Ленинец. 1988 г. (г. Липецк)

ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЕБА - Владислав Зорин «БАНЯ» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО Замысел Есть минуты такой чистоТы и такого достоинства, что и воздух обычный как будто рожден высотой, где привычные вещи забыли привычные свойства. Окружив озарением замысел жизни простой. - Первородный покой. Равновесие целой Вселенной.. Словно праховый мир приподнялся на оба крыла.Г. Словно замысел жизни достиг высоты вдохновенной... Но — коснулся земли, что давно под ногами была. И сошлись все начала. И все окончанья совпали. А завязки романов развязывались, как пшурки. И герои своих героинь узнавать не желали. И блюстители счастья встречали друг друга в штыкь. Оголтелый законник подделывал подписи рьяно. Реформатором формы себя объявлял копиист. - Проповедник свободы справлял именины тирана. ,И в тисках потаскух дозревал площадной моралист. Заклинатели духов клялись ожиданьем потопа к просили, потупясь, повысить оценку труда. - Лишь слепой звездочет, приникая к зрачку телескопа, -обо всем забывал... Только б не догорала звезда. Где же вы были? ...ПАМЯТИ В. ВЫСОЦКОГО, в гостинице, в Белгороде (не в столице Белград) по майскому утречку, по холодочку весеннему г -вполсилы, вполголоса пробует песенку бард вдали от восторгов, готовясь к концерту вечернему. Так тихо и просто прошла по-над горлом струна: . -мол, ты поддержи меня, жизнь, мое время не вышло... Но было пустынно вокруг — за стеною стена. Жизнь в ритме привычном певца аритмии Пять песен за вечер. И все — на разрыв, на износ. Чтоб кони метались—^икпрвпастн двигались слаженно. Энергостроите.ль наэлектризован до слез цветы нес певцу, тишиной погребенному заживо. Нет славы без подлости, почести нет без беды в средине России, в скрещенье подножки н кчяузы... И женщина в черном склонялась со склянкой воды, как черная птица в просвет^, трагической паузы. Зачем я о чем я... Теперь-то мы все — молодцы: до мелочи помним, когда с ним входили в содружество.. Ну что. промолчали, когда городские отцы твердили: «Не надо!». — топча его* правду и мужество? И что ж наши гения, что с целым миром в родстве, Не вста.ли тогда за него, нль чего не допоняли? .'..Теперь-то они по Амеаике да по Москве, ТНездясь, причитают: «Какой ,мы талант проворонили...» Теперь-то они все в нровир^ попасть норовят и к нерву бунтарскому лепят могильные крылышкн... Но где же вы были, когда ваш рисковый собрат над пропастью виснул, вцепившись в канат своей вьщержкй?! И д у по декабрю Скряц снега, ветра шорох, как по сердцу ножом — настигнут невзначай. Ведь лучшие из тех, кто был мне мнл и дорог, не ностучат в мой дом, не прокричат: «Встречай!» Как мало —- быть собой. Как много — быть другими: их болью и мольбой, их правдой и стыдом, чтоб из небытия людей любимых лица. Чем выше — тем тесней нас держит эта СЦЯЗЬ; : Неправда, что тоска с годами притулится. Неправда, что любовь пройдет, посторонясь... Пусть выгорит портрет, Пусть покоробит время картонную печать, . рассохшийся багет. Но живы те слова — той высшей правды время, С которыми теперь семь бед — один ответ. Каждого бюрократа вы- парь и прочнеть!»—один из 'лозунгов, которые были раз­ вешены на сцене и по стенам зала, театра Мейерхольда 16 марта 1930 года, где состоя­ лась премьера «Бани». Зритель принял постановку странно- Актриса М. Сухано­ ва вспоминает: «Часть зрите­ лей сидела как каменная, другая часть принимала спе­ ктакль хорошо». Почти шестьдесят лет на­ зад написана пьеса. Время от времени к ней возвращаются крупнейшие мастера сцены. Были успехи, отдельные уда­ чи актеров, но блестящего спектакля до сих пор в на­ ших театрах нет. Чем это объяснить? Сказать трудно. На первых порах даже Игорь Ильинский не понял «Баню». Вот что он пишет: «Как это ни странно, мне казалось в то время, что те­ ма бюрократизма вообще не так уж актуальна. Но Мая­ ковский и был замечателен тем, что уже тогда глубоко понимал все значение борьбы с этим явлением..-» (И. В- Ильинский. «С Мая ковским», ГИХЛ, 63 г. «Ма яковркий в воспоминаниях со­ временников».) И далее «Я же отдал свой долг Маяков­ скому, сыграв Победоносико ва в радиопостановке Р. Си монова, только в 1951 году Незадолго до этого я подай мал вопрос о постановке «Ба ни» перед тогдашним ' руко­ водством Малого театра- Я хотел сыграть эту пьесу, гла­ вным образом силами моло­ дежи, но мое предложение не встретило поддержки. Теперь приходится жалеть об этом...» И я вспомнил наш студен­ ческий театр. В 19.54 году, когда стало чуть посвободнее дышать, наш руководитель, актер Тамбовского театра им. Луначарского А. Верладин предложил поставить несколь­ ко сцен из «Бани». Монтаж не сложный-: выходит веду­ щий И читает стихи поэта, написанные в 1916 году. Пронзительно горькие- «Де­ шевая распродажа». : Все, чем владеет моя — а ее богатства пойдите смерьте ей! — великолепие, что в вечность украсить мой шаг, ’ и самое мое бессмертие, которое, громыхая по всем векам, коленопреклоненных соберет ^ мировое вече;— И В э т о — хотите? — сЖчас отдам за одно только слово ласковое человечье». И заканчивается стихотво- р е к ^ тяжким вздохом: человечье слово — • я ^п р а в д а ли, дешево? Пойди попробуй,--- найдешь его!» Вначале мы не поняли, по чему режиссер сцены «Бани» написанной в конце 1929 го­ да, предварил стихами 16-го года. Только много летспус- ся я догадался, что Маяков­ ский и лирик, и сатирик один и тот же. Только в по­ следних своих вещах он яро стно наступает и отстаивает человеческое достоинство и доказывает, что должно быть в этом мире настоящее «че­ ловечье слово». Поэт сра­ жался. / . . Помните Некрасова; «Мне борьба мешала быть поэтом, песни мне мешали быть бор- На сцене студенческого за­ ла мы тоже вывесили слова: «И мы никогда никому не позволим баррикадные дни чернить и позорить». Вот тогда-то на генераль­ ном прогоне монтажа я по­ чувствовал. что такое слово Маяковского. Играли мы, ко­ нечно, как умели, никаких артистических достоинств не было. Но всех нас заворожи­ ла сатира поэта, созвучная В. Маяковский знал выска­ зывания В. Ленина об опас­ ности бюрократизма. Боевые сатирические писатели на­ шей литературы своей ми­ шенью и:?брали именно это почти неистребимое явление государства. ' Фельето''^г М. Кольцова, повести и " сказы- А. Платонова. Уже был написан «Город Гоадов», ли­ тературное происхождение которого от . щедоинского готюда. Глупова. Бессмерт­ ные строки; ГОРОД близок к Центру, но «революция шла сюда пешим шагом-».. Или граДовский «писчий, народ». поед.тагает ■ проект, не лучше современных - «поворотчи- ков» северных рек: «Водя­ ной канал в земле до Каспий-, ского моря рыть будем, что­ бы персидским купцам по­ вадно стало торговать с градовскими госорганами...». И в «Клопе», и особенно в «Бане» Маяковский пытает­ ся представить людей буду­ щего. Но как Их вызвать к жизни, если бывший безгра­ мотный рубака «с шашкой и на коне» Победоносиков — главный начальник по. уп­ равлению согласованием стоит на страже отлаженного механизма «умеренности и аккуратности». Он упивается своей работой, он верит в ее пользу. Он наслаждается своей будущей речью, дик­ туя машинистке заведщтую чушь. Но сам он не п ^ н ш - ет, что это чушь. Он пШгав- лен начальником. А любое слово начальника — указ, -приказ и пр. Сколько их та­ ких сиволапов о т , литерату­ ры, искусства, руковошшгие культурой, будучи с ви Б ^ |^ а - Сколько кинолент, рукопи­ сей, картин уничтожил со­ ветский Главначпупс наших дней, сколько людей довел до инф ^ к та , свел в гроб, но живуч сам по-прежнему, и опять на удивленье! Чем-то обязательно руководит, со­ гласовывает, уточняет. Не­ истребимы служки, но страш­ ны, когда им в руки дается власть. Они все', могут и ко-. зырнют непререкаемостью мнений. Это — маленькие Сталины на местах. Вот по­ чему они и сейчас яростно .'отбиваются, вцепившись в служебную табуретку.' • Если убрать кое-какие де­ тали тридцатых годов, то по­ кажется. словно Маяковский побывал среди нас, совре- ;менных. Такая вот насыщен­ ность и прозорливость его пьес. В них не только сати­ ра, но и горечь. Показуха, изворотливость 'И, наконец, что самое страшное, пропа­ ганда внешних признаков новой, якобы, щизни. Вот пример. Победоносиков в кабинете «работает». Кипучий бездель­ ник листает важные бумаги, одновременно набирает но­ мера телефонов, диктует речь... Цезарь! Но что же этот (з-р-революционный «це­ зарь» диктует? «...Итак, товарищи, этот набатный, революционный, призывный трамвайный зво­ нок колоколом должен гудеть в сердце каждого рабочего и коестьянина. -Сегодня рельсы Ильича свяжут «Площадь имени десятилетия совет­ ской медицины» с бывшим оплотом бураТуазии «Сенным рынком»... Кто ездил в трам­ вае до 25 октября? Деклас­ сированные интеллигенты; попы и дворяне. За сколько- ездили? Они ездили за пять копеек станцию. В чем езди­ ли? В желтом трамвае. Кто будет ездить теперь? Теперь будем ездить мы, работники Вселенной. Как мы будем ез ­ дить? Мы будем ездить со всеми советскими удобства­ ми. В красном трамвае. За сколько? Всего за десять ко­ пеек...». Тут, как говорится, и комментарии не нужны. Сплошная демагогия. Бытует и до сих пор мне­ ние, что в первые годы рево­ люции существовал, якобы, какой-то особый . революци­ онно-топорный стиль разго­ вора. Это можно проследить по плохим фильмам о том вре­ мени, Искажённые шаржиро­ ванные разговоры неграмот­ ных пареньков, как будто ре­ волюция махом уничтожила всю культуру на Руси. Неправда это. И говорили на ■обычном человеческом языке. Но сценаристы н под­ час писатели любят ввернуть для антуража две-три фразьц по их мнению, колоритных. У Маяковского сознатель­ ная словесная характеристи­ ка невежды, поставленного к власти. Вот как пыжится Победо­ носиков, оценивая Льва Ни­ колаевича: «Итак, товарищи, помните, что Лев Николае­ вич Толстой — величайший и незабвенный художник пе­ ра. Его наследие прошлого блещет нам на грани двух миров, как большая художе­ ственная звезда, как целое созвездие, как самое боль­ шое нз больших созвездий — Большая медведица...». Сколько подобного пуето- иорошнего приходилось нам выслушивать .с разнокали­ берных трибун! Не менее интересен и Оп- тимистенко. .Если шеф — не­ уч, то этот ползучий чинов­ ник ласков, хитер и вообще император новой бюро­ кратии: «Да что вы, товарищ! Какой же может быть бюро­ кратизм перед чисткой? У меня на индикаторе без вхо­ дящих и исходящих, по но­ вейшей карточной системе. Раз — нахожу ваш ящик. Раз — хватаю ваше дело. Раз — в руках полная резо­ люция. Вот, вот! Я ж гово­ рил — полное решение. Вот! От-казать». С ловкостью ил- люзиониста-фокусника он об­ водит вокруг пальцев проси­ телей и они опоминаются только, оказавшись на ули­ це, так и ничего не добив­ шись. Но Оптимистенко ■ не только занюханный чинов­ ник, он — государственный служащий и действует от имени государства: «Тьфу! Да я же вам говорю, не. суй­ тесь вы с мелочами в круп­ ное государственное учреж­ дение. Мы мелочами зани- ‘маться не можем. Государст­ во. крупными вещами интере­ суется — фордизмы раньше, Еще один тип — лизоблюд, от искусства — Бельведои- ' ский. Он достает для Глав- начпупса мебель времен французской революции и подобострастно объясняет стили. Победоносиков вы­ бирает мебель времен Луи Четырнадцатого; «...но пред­ ложу вам в срочном порядке выпрямить у стульев и дива­ нов ноягки, убрать золото, по- РАССКАЗ Снег выпал в первых чис­ ла»' ноября. Был он не оби­ лен. Падал затемно, ранним утром. Становилось светло и чирто. А часам к семи вдруг перестал, в. воздухе помягча- ло-^ кое-где' оголилась земля и влажно зачернела. ' , На­ бежал сырой холодный ветер, подул -порывисто, сделалось неуютно. . ' Над длинным зданием де­ ревенской школы в одной из трех - труб взвился дымок. Давно дымили трубы других домов. ■ Нина Николаевна еше не вставала' сегодня. То ли от перемены . погоды занемогла она; то ли от того, что была стара. В нетопленом ее до­ ме-становилось холодно; она лежала, закутавшись в одея­ ло;: покрыв голову старым пуЛвым платком, у правого бок а , . свернувшись, лежалд кошка, мурлыкая и согревая «Надо набраться сил, надо вставать, — который р а з г о ­ ворила себе Нина Николаев­ на? — Иван Кузьмич теперь уже в школе и затопил печь». Она силилась повернуться и выглянуть в окно, чтобы по­ смотреть на школу, как де­ лала утром всегда, но и этого не смогла. Тело стало слишком тяжеДым. «И Во­ лодя, поди, пришел, а я ле­ жу, — она, по привычке по­ глядела на часы," но они но­ чью стали, — Ничего не бо­ лит. а сил нет. Наверное, эту черную зиму не перезимую... Да уж. верно, пора на покой. Давно живу...». - Она закрыла глаза и забы­ лась. Время от времени она гпевелила ступнями, согревая Йх, и говорила вслух, обра­ щаясь к кошке: , — Хоть бы кто-нибудь пришел к нам, Шурочка, са­ мой мне. видно, не подняться Сегодня... Холод становился всеовду-, тимее... ^ Володя неохотно вошел в школу. Он был единственным учеником ее. Для него затап­ ливалась печка Иваном Кузьмичом, для: него упроси­ ли Нину Николаевну снова стать учительницей, и отец ей привез за это машину уг­ ля и дров на зиму; ддя него все старались в деревне, ведь был он единственным малень­ ким, поздним сыном шести­ десятилетнего директора не­ большого совхоза. А ему са ­ мому это внимание было не­ стерпимо: такая ск\'ка одо; лёвала его, что хоть вой, по­ жаловаться было некому и не с кем было заиграться, за­ быться... Сегодня особенная была неохота; падал первый ■снег, липкий, для тугих снежков, а тут тащись в школу. И холод, и ветер в лицо, а ид­ ти надо, с отцом не поспо- , Володя кое-как- добрел до школы, около которой не бы­ ло никого, только слышалось из-за закрытых дверей, как Иван Кузьмич работает но­ жовкой. В соседней от клас­ са комнате размещалась столярка, а в других поме­ щениях какие-то склады. Володя потянул дверь на ту­ гой пружине, которую недав­ но приделал Иван Кузьмич, чтобы сохранялось тепло, насилу открыл ее. — А-а, пришел, мужичок, ^ Иван Кузьмич вышел из комнаты, был он весь в опилках, — ты что-то сего­ дня не торопишься, — он двинул рукой шапку на за­ тылок, — боялся нынче за­ мерзнуть. что ли, а? •— Нет, бойко ответил Володя, —и издалека видел, что дым нз трубы идет. — Ну иди, иди-ка, пощу­ пай, —” он пропустил Воло­ дю в классную ко!Инату и указал на стенку от печи, — — Те-еплая... — Давай, давай, старайся, Иван Кузь.мич .ушел со­ вершенно довольный и сно­ ва послышалось, как поет его ножовка. Володя раздел­ ся, сел за парту, поближе к нагретой стене, и стал ждать учительницу. Часам к девяти ветер уси­ лился и беспорядочно пова­ лил снег. В доме Нины Ни­ колаевны потемнело и стало еще холодней. Какая-то тре­ вога, словно зуд, закралась — Ничего, ничего, — ус­ покаивала она себя и стара­ лась думать хоть о чем-ни­ будь, — отлежусь да вста­ ну Мы с Володей ещё мно­ гое успеем совершить... Она вспомнила, какой бы­ ла ее школа в тридцатые, со­ роковые годы, когда она вы­ нуждена была приехать сю­ да, потеряв мужа, — детей у них еше не было. — и так и осталась одна. - Вспомнила, как она приходила на уроки, тщательно одеваясь: она но­ сила длинное темное платье с высоким воротничком под шею. Кяч укладывала воло­ ПОЗДНИЙ РЕБЕНОК сы наверх кругом головы, как следила за белизной во­ ротничков и манжет. Вспом­ нила, как входила в промерз­ шую школу, снимала пальто и шла в класс, где .сидели ее ученики, кто в фуфайке, кто в пальто, разве только б е з ' шапок, а она собирала все силы, чтобы не дрожать от хо.чода в своем легком пла­ тье. И .она видела, как они подтягивались перед ней, как уважали., ее и хотели быть на нее похожими... Вспомнила одну весну; тог­ да приехал экзаменатор и просто похвалил ее, и она, не смея думать о многом, вдруг полюбила этого экзаменато­ ра, и потом, каждую весну, дожидалась,, что его : назна­ чат, и он опять приедет, — спрашивала с сильным вол­ нением: «Кого экзаменато­ ром?». И вот она учила дере­ венских ребятишек, вклады­ вая всю свою душу, чтобы угодить экзаменатору. Втай­ не мучилась, что не для них-это делает, а для себя, и называла себя эгоисткой.-. Только один раз был экзаме­ натор в школе Нины Нико­ лаевны, и с тех пор она всег­ да ждала его... В доме ее, на стенах висели фотографии матери, отца в парадном офицерском кителе, мужа в пиджаке из толстого сунна со стоячим воротничком бе­ лой рубашки с загнутыми уголками над галстуком, как тогда носили; фотографии учеников-любимцев, лежали в шкафу их письма, перевязан­ ные лентами и, когда они, ее ученики, приезжали из горо­ да в родную деревню, то ни­ кто из них не обходил ее Она была рада, когда ди­ ректор совхоза просил ее учить их мальчика; два года уже не было учеников, пус­ тела деревня, и она сильно ,. сдала, непривычно живя без работы... Нина Николаевна вздохнула, воспоминания растрогали ее. Вдруг, как сквозь сон. стало вспоми­ наться что-то очень милое душе, дорогое. Нина Никола­ евна закрыла глаза и обра­ тилась в ожидание: как ждут возвращения только отоснившегося. сна, преобра­ зившего самую простую дей­ ствительность, — это был образ Юлии Вревской, образ любви всей ее жизни; той самой Вревской, которой по­ святил Иван Тургенев одно из своих стихотворений в прозе. Во всю жизнь она по­ вторяла его, как молитву; на­ ходя в нем новые и новые силы... Она открыла тронуг тые туманом усталые гла-. за, лицо ее прояснилось и приняло. торжественно-спо­ койное выражение, все чер­ ты ярко обозначились на нем; прямой нос заострился, губы платно сомкнулись, и она вновь мысленно повтори­ ла любимое стихотворение.!. Кошка вдруг приподняла■ гопову, встала на ноги, изо­ гнувшись кверху спиной, по­ тянулась назад, упершись пе­ редними лапками в одеяло и продолжительно - странно по­ глядела на хозяйку кошачь­ ими глазами. Осторожно по­ шла по одеялу к ногам, пере­ ступила к краю кровати н мягко прыгнула на пол. Но Нина Николаевна уже не слышала этого: когда кошка ушла от нее, то в соз­ нании ' ее как будто что вспыхнуло, точно молния, осветив все ее существо ка­ ким-то невещественным све­ том, и вмиг все угасло... Бы ­ ла она суховатой, хрупкого сложения женщиной, во всю жизнь свою никогда не. на­ рушавшая самой для себя ус- .тановленной меры во все.м в далекие дни переживаний от роковой разлуки с мужем... 4. Володя сидел за партой и ждал. Сейчас, как всегда, должна войти Нина Никола­ евна. Он приготовил тетрадь и повторял уоок. Ему не да­ валась последняя строфа сти­ хотворения, которое вчера записала учительница круп­ ными буквами Б его тетрадь; Стали дни короче. Солнце светит ма,7ю. Вот пришли морозы, И зима настала. Он уже запомнил его, учи­ тельницы все не было. Он. подошел к окну и стал смот­ реть на улицу. На снегу бы­ ли видны крупные вороньи следы, на заборе лежал снег, колышки были, точно в бе­ лых шапочках. Володя стал смотреть на дом Нины Ни­ колаевны и ждать, когда она выйдет на улицу, но она не выходила. Ему надоело ждать. Он подошел к доске. «“Л " '-’' взял в руки мел и начал .ри-. совать на ней. Он -неровны­ ми линиями нарисовал дом, рядом колышки забора, а крьппу заштриховал мелом, и дом стоял, покрытый снегом Потом он услышал, как Иван Кузьмич "громко застучал. Володя положил 'мел, вы­ глянул в окно — не идет ли, и пошел в мастерскую к Ивану Кузьмичу. Дверь бы­ ла открыта, он остановился на поро 1 'е, и стал смотреть, как Иван Кузьмич что-то ско­ лачивает из обструганных до­ сок. Иван Кузьмич не сразу заметил Володю, а когда за­ метил, отложил молоток, ВЫ­ НУЛ из-за уха папиросу и сказал: — Ну что, нету учитель­ ницы? — Нет. — Ничего, сейчас придет, дело немолодое, А ты захо­ ди, посиди тут, а то, я ви­ жу, скушно там одному, да и я перекурю пока. Иван Кузьмич сел, вродул папиросу, положил ее в рот под редкие рыжеватые усы, ловко наотмашь зажег спич­ ку и прикурил. Несколько раз густо затянулся, сощу­ рив глаза, откашлялся и- спросил;; — Ну, как тебе наука да- — Ничего, хорошо. — Читаешь? — Читаю я давно. — Молодец, — похвалил Иван Кузьмич, — а Нина Николаевна не обижает,- а то я слышу, вы иной раз там воюете? —- Нет, хорошо, не оби- ' — Ты ее слушай, внима­ тельно, она 'учительница ум­ ная. Считай, всю деревню выучила, и ‘все пораздете- лись по городам и, -говорят, ей письма пишут. Кто инже­ нером стал, кто доктором, а кто, вроде ее, по-ученому по­ шел, многие, многие в люди повыходили, а все бла­ годаря ей. Она, вишь ты, го­ ворят, даже по-немецкому — Не ■по-немецкому, дед Иван, а по-французски, — поправил Володя. — А-а, все одно по-басур- манскому. А, видать, труд­ ное это дело по-ихнему-то знать, как думаешь? — Не очень. — Ух ты! А вот как, к примеру, здравствуйте, по- ихнему? — Бонжюр, — сразу от­ ветил Володя. — Молодец! Это она тебя так выучила? — Давай, давай; старайся Тоже человеком будешь, и уважение тебе, и все... Иван Кузьмич затушил об верстак папиросу, бросил ее дод ноги, и взялся за. работу. — Я тут посижу пока, ладно, дед Ваня? — Сиди, сиди. Иван Кузьмич начал ра­ ботать, а Володя смотрел, что у него выходит из досок. А выходила оконная рама. — А можно мне что-ни­ будь забить? — попросил Во- — Можно, а почему же? Иван Кузьмич дал Воло­ де молоток, гвоздей, и Воло­ дя с удовольствием забил их в пенек, на котором Иван Кузьмич рубил дрова. Пока Володя работал, Иван Кузьмич пошел в классную комнату и поглядел в окно на дом" Нины Николаевны. Постоял, подумал. ‘ — У нее нынче, никак, не топлено? — сказал он сам Вернулся в мастерскую и продолжил работу... Пошел снег, спе13ва ред­ кий,. медленный, а потом за­ кружился, и'понеслись целые . стаи. Володя подошел к окну и смотрел, как укуты­ вается до весны земля... Прошел еще долгий час. — Знаешь, что? сказал Иван Кузьмич, — Ты сиди тут. а я пойду поразузнаю,- Он надел фуфайку и вы­ шел из школы. Володя ви­ дел, как он направился к до­ красить под мореный дуб н разбросать там и сям совет-, ский герб на спинках и прог чих выдающихся местах...». Потом Бельведонский, ри­ суя Победоносикова «ретро- с'тективно, то есть как будто на лошади», беседует с Главначпупсом о художни­ ках: «Вы знаете Микельанд­ жело?», «армянин», «италь-. янец», «фашист?», «что вы!», «а он меня знает?.. Он мог бы и знать. Знаете, художни­ ков много, Главначпупс — Маяковский очень много работал над пьесой, доделы­ вал и переделывах даже во время репетиций в театре. «Политические идеи, ^ писал В. Маяковский в «Ли­ тературной га ,зете» , '-^ борь­ ба с узостью, с делячеством, бюрократизмом за героизм, за-темп, за социалистические перспективы». Нужность и доходчивость, пьесы проверялась на; рабо­ чих аудиториях. Было -ли случайностщо об­ ращение Маяковского ■" к драматургии под конец жиз­ ни? Нет. В 1918 году он на­ писал фантастический сцена­ рий «Закованная фильмбй»; и в этой кинопьесе он играл одну из главных ролей. ' Но фильм был испорчен режис­ сером. Впоследствии поэт переработал сценарий, но фильм так и не был постав­ лен. Связан был Маяков- счий и с кинематографом. ' В 1913 году двадцатилетннй Маяковский впервые пред­ стал перед объективом'.съё­ мочной ка;меры. ■Снимался фильм о футуристах, ' Кино- фабрикантов, видимо, при­ влекла мода -да футуристов. По рассказу Бориса Лавре­ нева в фильм^ снимались Маяковский, братья Бур- .тюк. Шершеневич, Макси­ мович. Сам Лавренев высту­ пал в двух проходных номе.- рах. А вот что пишет В. Г. Шершеневич об этих съем- «Маяковский принимал участие в создании этого сценария. Маяковский, Лав­ ренев, я и другие были--при­ влечены, как «артисты». Мы тщательно размалевывали щеки...- Над нами измыва­ лись,' как угодно. Мы прош­ лись перед аппаратом по снежному двору, посидели в - каком-то павильоне и на этом наша роль была конче­ на. Маяковский снимался в «Кабаре-13». Он был очень огорчу , что картина, несмот­ ря на его артистическую и г ­ ру, провалилась и была ■не­ медленно снята с - экоана, но, сколько помнится. Играл он действительно неплбй , хотя напористо». Пьесы Б. Лавренева изве,- стны широко театральному зрителю. А начинали онй. оказывается, вместе с Мая- ковекда в том далеком три­ надцатом... Пьесы В. Маяковского еще ждут своего режиссера. — Геннадий Рязанцев му Нины Николаевны. Иван Кузьмич отворил калитку, подошел к крыльцу, поднял­ ся по ступенькам и постучал в дверь. Никто не ответил ему. Он постучал еще . и, приклонив ухо, прислушался; через сенцы за избяной две­ рью было слышно, как кри­ чит кошка нутряным непри­ язненным воем... ■ — Как все равно котиться собралась, тварь, — выругал­ ся Иван Кузьмич. Он застучал сильнее и ок­ ликнул хозяйку. Но ' по- прежнему кроме кошки, -не было других признаков ' жи- Иван Кузьмич сошел . . с крыльца и направился вдоль _ дома к окну, нагнулся и стал вглядываться, заслоняя ладо­ нью отсвет. В щели меж за­ навесок. слева от окна вид­ нелась подушка, на которой чернела неподвижная голо­ ва в платке, бугрилось оде­ яло. под которым различал­ ся человек. Иван К.узьмич постучал в окно, опять.вгля­ делся. Ничего не двигалось Постучал еще продолжитель­ но и громко Вдруг на подо­ конник вскочила кошка, ис­ пугав Ивана Кузьмича, и, глядя, прямо ему в глаза, от­ чаянно замяукала. «Не иначе, померла»,.-т-г- произнес Иван Кузьмич. Он постоял в глубоком раздумье н пошел к соседям... Вдвоем с соседским : му­ жиком Василием они навали­ лись на дверь, оторвали . за­ сов, вошли в дом и в полу­ мраке. увидели неподвижно лежащую на кровати учитель­ ницу. Она смотрела перед со­ бой какими-то странными глазами. Кошка быстро шмыгнула в открытую двепъ и скрылась. Иван Кузьмич невольно неумело перекре­ стился, взмахнув т.\7коа: — Ступай, Василий, доло­ жи фельдшеру, а я нойду отпущу мальчонка. Он нагнулся, переступил порог и пошел к школе, на­ хлобучивая шапку. — Ну что, дед Иван? спросил его Володя, выбегая навстречу. Нынча выходной у - т е ­ бя. мужичок, ступай домой. Володя видел, что ■ как-то переменился Иван Кузьмич, но внимание его было недрл- гим, он обрадовался, что та­ кой у него сегодня день. Он быстро оделся и вышел на ослепительно белый снег. Вышел за ним и Иван-Кузь-