Ленинец. 1983 г. (г. Липецк)

• «ЛЕНИНЕЦ^: Валерий Желябовский Застал в дороге пасмурный рассвет. Ночные мысли таяли и блекли, И в мутные захватанные стекла Яснела даль, которой края нет, И всмотришься невольно в эту даль И в тучи, что над ней сурово встали, И, словно дым, взойдет твоя печаль В неизмеримость всей ее печали. Все отойдет—сомненье Ц унынье, Не разрешись, но отступив, как боль, И лишь они останутся в тобой — Родной страны холмистые равнины... Легка гитара, трепетна рука, И звук горит, просвечивая слово. Звучи, звучи, высокая строка, Срываясь в фальшь, выравниваясь Но песни безобидны лишь на вид - И спетая, и сгинувшая в хламе — Любая стать прощальной норовит И тянет душу нежными словами. И ничего бесследней в мире иет, Но видел ты, пока она звучала. Конец дороги и ее начало И над дорожной пылью — горний К 150-летию со дня рождения Марко Вовчок Липецкая земля вписала в историю русской культуры много славных имен. Среди них имя удивительшЛ жен­ щины, прекрасной, нежной н мужественной, беспощадной к угнетателям, «кроткого про­ рока» по словам великого ук­ раинского поэта Тараса Шев­ ченко, «обличителя жестоких и ненасытных» — Марии Алек­ сандровны Вилинской {Маркой вич), ставшей известной как писательница Марко Вовчок. Мария Александровна роди­ лась 22 декабря 1833- года под Ельцом, в оеле Екатериновка. Здесь она выросла. Стала пи- сателБнидей на украинекор^ земДе. Ее первая книга укра­ инских рассказов и повестей создавалась в небольшом го­ родке Немирове, ныне Вин­ ницкой области. К этому вре­ мени Мария Александровна в совершенстве владела украин­ ским языком, отлично знала сокровища устной поэзии ук­ раинского народа, с увлечениг ем их собирала, помогая му­ жу, известному украинскому фольклористу А. В. Марковичу. Много выслушала она печаль­ ных историй о трагической судьбе крепостных — людей талантливых, благородных. Все 8ТО потом воплотилось в рас­ ска зах и повестях, подписан­ ных псевдонимом Марко Вов- Перввя же книга , украин- <жих «Народных рассказов» (1857 год) привлекла при­ стальное внимание демокра­ тического читателя. Тарас Шевченко записывал в днев­ нике: «Какое возвышенное, пре­ красное создание эта женщя- на... Необходимо будет напи­ с ат ь ей письмо и благодарить «е за доставленную радость чтением ее вдохновенной кни- Глубокое и искреннее слово писатжльницы поражает И. С. Тургенева, он берется за пере­ вод книги на русский язык. В 1859 году она выходит в свет, сразу ж е безгранично расши­ рив круг читателей. «Беспо­ добной вещью» называет кни­ гу Герцен, е восхищением от­ зываются о ней Чернышев­ ский, Добролюбов, Писарев, Некрасов и многие другие. Это впечатление закрепляется новой книгой «Рассказы из вародвого русского быта». Что же так взволновало чи­ тателей? Прежде всего — ан­ тикрепостническая направ­ ленность произведений, попыт­ к а взглянуть на окружающий мир глазами самого народа, знание жизни народа, вера в народ. Марко Вовчок «сливает св<мо личность с народом», подчеркнул Писарев. Отсюда оредельно искренняя нитона, ция рассказа, особая д<жери- тельвость тона. Глубоко волнуют писатель­ ницу судьбы молодых людей. Герои рассказов «Одарка», «Казачка», «Маша» и многих других внешне красивы, глу- <кхк и чист их виутр'енвий иуф, РВИ достойны любви и сами умеют любить преданно. Крепостничество ломает их судьбы. Автор настойчиво про­ водит мысль — народ не в си­ лах больше терпеть неволю, его заветное желание — сво­ бода. Но мечта о свободе не только живет в народе, но и помогает ему сберечь благо­ родство, способность на само- -пожертвование во имя высо­ ких целей. В рассказе «Маша» создан яркий характер сильной, неза­ урядной девушки, еще в отро­ честве задумавшейся над сюйчивым, сильным и воле­ вым удается выстоять и отсто­ ять себя. А скольких крепост­ ничество погубило! В рассказе «Игрушечка» показано, как исковеркана жизнь славгюй де­ вушки Аграфены, Грушечки. На глазах читателя прохо­ дит жизнь Грушечки от дет­ ских лет до безотрадной ста­ рости. Вначале ее берут в дом помещика как игрушку для маленькой барышни, ее и прозывают Игрушечкой, на­ всегда лишив имени. Потом ее, любящую и любимую, лишают здесь Марко Вовчок познако­ милась и подружилась с Доб­ ролюбовым, все глубже прони­ каясь его идеями. Значитель­ ное место зани.мает общение писательницы с видными дея ­ телями французской культу­ ры — Флобером, Ж орж Санд, Жюлем Верном, который пре- доставил ей право перевода на русский язык всех евоих произведений, что она и осу­ ществляла с большим успе- Деятельность Марии Алек­ сандровны многогранна и НЕ ПОСТУПИВШИСЬ ГЛАВНЫМ главным вопросом — кто от­ дал господам народ, почему она крепостная, отчего на стороне бар все законы, кто же сюит за народ? Самое естественное реше­ ние социальной несправед­ ливости предлагает детский разум — бежать: «БарЫняод- ва, а нас-то сколько! Пошли бы себе от нее, куда захоте­ ли, что она сделает?» Убедив- шнсь, что она навечно барская собственность. Маша решает раз и иавсегда — скорее уме­ реть, чем стать рабой. Маша лишает себя нормальной чело­ веческой ЖИ31Ш — не выходит на улицу, не встречается со сверстниками, лишь бы не по­ пасть на глаза барыне и ее приспешникам и не быть уве­ денной на барщину.' Когда же ее насильно при­ тащили на господское поле. Маша предпочитает искале­ чить руку, только бы не вы­ полнять господской воли. Так годам г отстаивает свое чело­ веческое достоинство эта гор­ дая девушка. Н о вот приходит известие, что барыне крайне нужны деньги, и она может предоста­ вить возможность выкупа. Как пресйЗражается Маша при этом известии! Куда девалась ее бо­ лезнь, с л а ^ ^ т ь , грусть. Вся она — порыв, ведь ее мечта может осуществиться. Маша просит, требует, умоляет род­ ных лишиться всего — собст­ венного угла, куска хлеба, лишь бы стать свободными- Пришла желанная воля. И Машу не страшит (каностъ, тяжкий труд. Теперь она ра­ ботает с радостью, смеется з а ­ разительно, на мир смотрКТ открыто: «Сладко мне и любо, словно я на свет божий на­ рождаюсь! Теперь мне работу давайте! Я здорова... Я силь. ная какая, если бы вы знали!» Ж ажда свободы, стремленж к ней показываются как чув­ ство, общее для всего народа — русского и украинского. Но решение судьбы Маши — ред­ кая счастливая удача. Д але­ ко не всем, даже таким на- же’ниха, потому что барыня привыюга к ней. Отныне и до конца дней ее удел один — «тоска жгучая да слеза оди­ нокая». В своих книгах Марко Вов­ чок обнажала пагубное влия­ ние паразитической жизни и на крепостников. Богатство, безграничная власть превра­ щает их если не в жестоких, то в пустых и никчемных не- 6окоптнте.вдй. Йюширяется по­ степенно круг проб.чем, подни­ маемых писательницей, она об ­ ращается к большим жанро­ вым формам. Повесть «Иисти- т \тка». посвященная Т., Г. Шетченко — одно из лучших антикрепостнических про•н:^ве- деннй украинской и русской литературы. Главная тема повести — не­ примиримый антагонизм меж­ ду помещиками и крепостны­ ми. Крепостничество здесь во­ площает выпускница дворян­ ского института, амучавшая искусство, науки. Мы видим, как жеманная институтка пе­ рерождается в деспотичную владелицу человеческих д у я . для которой изощренные из- девательства над людьми — норма поведения. Важно подчеркнуть, что Марко Вовчсж не склошя ви­ деть в институтке исключение из общего правела. Все сосе­ ди считают институтку образ­ цом хозяйки, а ее поведение— В1ЮЛНС законным я обычным. Народ в повести не без- хтолвен, В сердцах кревостяых накапливается и зреет гнев. Как говорит одни из героев повести, «волы в ярме и те ревут, а чтоб христианская д у ­ ша всякий поаор да неправду терпела и словом не отозва­ лась! Не такой у меня нрав! По-моему, или освободись, или пропадай!» С 1859 по 1867 год Мария Александровна находилась за границей, но связи с родиной не прерывались. Она встреча­ ется с Герценом и Огаревым, Тургеневым и Л, Толстым, М. Бакуниным и участниками полккого восстания. Именно напряженна. Она пишет укра­ инские и русские произведе- ция, выступает во французской печати. С особой любовью она создает образ легендарного предводителя крестьянских выступлений на Украине Кар- мелюка, все явственнее про­ ступают в ее творчестве идеи революционных демократов. Она — сотрудник журнала Некрасова и Салтьшова-Щед- ртга «Отечественные запис- ки», здесь публикуются ее ро­ маны «Живая душа», «Запис­ ки причетника», «Теплое гнездышко», «В глуши». Охватив широкие пласты жизни пореформенной Рос­ сии, Марко Вовчок создает ко­ лоритные характеры помещи­ ков, купечества, духовенства. Самым животрепещущим для нее остается вопрос положе­ ния народа. Марко Вовчок верит в его счастливое будущее, которое связывает с деятельностью «новых людей». Всю свою лю­ бовь и восхищение она отдает той части интеллигенция, ко­ торая находят силы порвать с привилегироваквой средой и встать на путь борьбы за ос­ вобождение народа. Трудными «казались послед, ние десятилетня жизни Марии Александровны (скончалась в 1907 г.). Редели ряды друэей- еднномышленпиков, реакцион­ ная и либеральная критика теядеициозно принижала зна­ чение твщ)чества писательни­ цы, но она мужественио отста­ ивала свои революциовно-де- мократпческне убеждения и имела право сказать: «У меня могли быть ошибки, слабости.., но в пдаяном я нжш-да не ©схверинла себя отсгупяичест- Мдогос в наследии Марко Вшчок принадлежит прошло­ му, по в нем так много ска- зацо о человеке, поисках им смысла жизни и своего места в ней, поднято столько соцв- а я ь ю х и вечных нрааственвых проблем, что оно остается жи­ вым и в наши дни, помогая глубже оценить грандиоз­ ность завоеваний нашего со- циалистичесного строя. О. МЕЛЬНИЧЕНКО, доцент, кандидат филологических наук. Д аш а, с утра пошла с ма­ мой по магазинам’. Это были любимые, походы ■ Даши, осо­ бенно, приятной была первая минута, когда входили в, мага­ зин — отделы пестреют от кофточек, пальто, блузок, юбок, курток. И все это весе­ лым разноцйетьем бросается^ в глаза и просит обратить на себя внимание. В 'одном магазине Дашу за­ ставили остановиться сапОжки: вышитые такие, маленькие, аккязатные, как раз на Дашу. Н о сапожек у нее достаточно, и Даша, вздохнув, пошла дальше. А мама уже командует: — Идем в одежду! В отделе одежды у Даши глаза совсем разбегаются. — Ах, какой сарафанчик!--- всплескивает она руками. - - Подойдет мне в Крым, да? Лето в Москве скучное, по­ други все разъехались, и Да­ ша на следующей неделе с ро ­ дителями едет на море. И ждет не дождется этого дня —увидит море, будет загорать на прекрасном ялтинском пля. — Я тебе приглядела сара­ фан в другом магазине — ин­ тереснее, — говорит мама. Маме стоит доверять, но Даша от сарафана не отходит. Ах, как бы он подошел к ее голубым туфелькам! Продав­ щица участливо глядит на — Не велик ли будет тебе? Это на 12-лет. — А мне двенадцать уже исполнилось, — с, достоинст­ вом говорит Даша. Она несмело протягивает к вешалке руку. Держа в руке сарафан, Даша идет в кабн- * — Ой, ой, сними его, —сто­ нет мама, — ужасно некраси­ во. Посмотри, какой неориги­ нальный пошив, Даше не кажется, что сара­ фан уродлив, — он простень­ кий, но такой свободный, лег­ кий, и она уже видит себя сидящей, обняв колени, у мо- — Ты не будешь ничем от­ личаться от других. Мне этот сарафан напоминает... дегдо- мовское одеяние, — бросает последиий довод мама, и Д а . - ша снимает сарафан. — Спасибо, не подошел, мал, — говорит мама продав- . щиде и увлекает Дашу к вы- Но Д аш а вырывается и сно­ ва бежит в отдел, к еарафа- — Что ты -надумала?— вол­ нуется подоспевшая мама. — Я хочу, чтоб ты купила его. Купила... Го декабря 1983 г. = = — Нет, ты просто хочешь сказать, что у тебя совсем нет вкуса. Просто начисто отсут­ с тв у ем — досадует^мама. . , — Мама-, ну чтЖГ ты гово­ ришь, ^йу почему ты так? Ах, мама! — от обиды Даша сжи­ мает кулачки и, но оглядыва­ ясь, бежит к выходу. Стеклян. ные двери сжали чей-то тол­ стый живот. Он мешает Даше выйти, и она шипит: — Входят справа... Наконец она на улице. Идет подальше, подальше. от мага­ зина, чтобы .мама ие успела ее найти. Зачем! она Рто делала, Даша не' совсем знала. Ей за­ хотелось побыть одной и по­ плакать. Пройдя два квартала, она остановйлась у телефон­ ной будки, прижалась носом к холодному [стеклу и стала всхлипывать, I хотя обида уже не чувствовалась столь остро, а больше забавляло необыч­ ное положение. Одна в чужом районе, ниче|-о знакомого. Че­ рез несколько минут рядом с Дашей остановились женщина — Что ст]^яслось, милая? — растягивая слова, спросила женщина. Даша хму]о ответилаг : «ЛЕНИНЕЦ» • 3 — Мама,— потянула она за руку женщину. — Пойдем, нам настоящая москвичка все покажет. — А мама твоя тебя не за­ ругает? — спросила женщи­ на, но Даш а отвечать не ста­ ла. Она уже шла в метро, ув­ лекая за собой своих попутчи­ ков. и гордилась тем, что ее. том. Первым делом — в одеж- На втором этаже они уви­ дели шумливую тревожную очередь. Даша тут же встала в конец и начала допытывать- — Ч м производство? Нет, а страна какая? А размер? А в какую цену? «Уважаемые .гости! — раз­ далось в динамике. — Просим посетить. наш спортивный от­ дел на третьем этаже. Там вы сможете приобрести теплый спортивный костюм чехосло. вацкого производства». Люда проглотила последнюю дольку и так же деловито, как мама, порылась в своей су­ Елена Добрякова-Мязина ДЖИНСЫ ДЛЯ ДАШИ РАССКАЗ Женщина всплеснула рука- — Потерялась! В таком го- роде! Да ка1 же теперь быть- то? В милипию надо. А ина­ че ж не наГдем. Мы сами-то здесь впервые, в Москве. Где же тут милкия? — Что вы| Зачем милиция? — Даша совсем вытерла слезы и Пошутила я, успокоилась. уже оценива още разглядыва­ ла женщину одежде видн|> будь малены вочка, примф] яйца, была сто: сарафаг луков, на лудетская разительным) глазами. тастОе!ужрц,ф в моде, но что-либо др и девочку. По из какого-ни- Г0|родка. Де- Даше ровес- )дета очень про- туфли без каб- пйече какая-то по-. мочка. А смотре- /]ашу не мигая, вы- любопытными одета в цве- '•давно-' не этой жнш ине .)(гое, модного по­ кроя, ггредстшнть было невоз­ можно Таьях простых жеи- жолько раз виде- ЦУМе или «Дет- снисходи- тельно прикимала этих жен­ щину и девоч :у такими, какими Цаше захотелось даже пошеф'твовать над ними. Пойдем ге, я вас в «Дет­ ский мир» саджу, где что ку- жазать. глаза еще любо, пытяее блесяули. Владим<1р Богданов щин Даша ла в ГУМе, ском мире». Пролетает последтя стая над готовой н зиме деревней. В(щед качают ветв<ши устало натрудившиеся деревья. Благослови на повседневный труд Доверь хоть самое нростое. У колодца на ветру, как колокол, гудит ведро пустое. И стая птиц потерянно кружит над тишиной забытого селенья, над Памятью, над вздохом сожаленья, яад нашим расставаньш у межи. Л на душе такая иаята! Такой простор — от радости до грусти. И вновь над пробуждающейся Русью безбожная сияет высота... * * * И детский лепех снепшада над шумной сутолокой лет. И сердцу так немного надо, чтоб белым видеть белый свет. Пусть этот снег и ветер встречный былых не возвратят потерь. Пускай и мы с тобой ие вечны —^ о том ли горевать теперь? О том Ди ялакать, что любила? Дорога дальняя бела. И эта спелая рябина — . давяо ли горькою была? . , А Л значит, вс* идет, как надо, и можно, распахнув глаза, беспамятно и безоглядно смотреть в пустые небеса. И вновь довольствоватыгя малым, и каждым мигом дорожить. И привкус горечи, пожалуй, нисколько не мешает жить. как взрослую, назвали насто­ ящей москвичкой. По д<Ч)оге они повнакоми- лись. Девочку звали обыкно­ венно — Люда, И когда Люда узнали, что имя их провожа­ той Даша, псжосилась на нее удивленно: —. У нас в городе так дав . но ие называют. У меня по­ дружка СНмаяа, а другая — Рита. А Даши даже в классе нет ни одш)й. — У нас мода на имена та­ кие, — покровительственно пояснила Даша. — Вот у ме­ ня подруга — Дуня... — Дуня? ■— обрадовалась женщина. — Моя тезка. Меня Евдокией Семеновной зовут. — А вам сколько лет? — спросила Даша. — Тридцать восемь. Д ай а придирчиво сравнила Евдокию Семеновну с .мамой. Маме тридцать шесть. Н о по­ чему-то этя женщина . выгля­ дела моложе. Почему? Мама Даши очень следит за. собой. Ходит в парикмахерскую каж ­ дую неделю, где ей обновляют прическу, на массаж в салон^ красоты. На туалетном, столи­ ке у мамы масса кремов и ло­ сьонов. Даш а еще раз взгля­ нула. на Евдокию Семеясшну. Губы не накрашены, глаза то ­ же. Коне'шо, никакого масса­ жа. Как выразилась бы Д а ­ шина мама, ие следит за со­ бой. Но кожа у Евдокии Се­ меновны была совеем без мор- щяиох. Веселая какая-то к о ­ жа , румяная, 'ка к свежая бу- — Ни ш какие куклы ие смотреть, не отвлекаться по пустякам, — стала командо­ вать ДаШа, когда они вошли в «Детский мир». — Это все по­ Ничего еще не успевшим со­ образить провинциалам Даша объяснила: ~ Джинсы. На 11—13 лет. Австрийские. Фирма классная. Всего сорок рублей. Вот уда- Она посмотрела на Евдо­ кию Семеновну и Люду. На их лицах не было написано ни­ какой заинтересованности, раз ­ ве что любопытство. Евдокия Семеновна обмахивалась платком ИТОН дело вытирала взмокший лоб. . — Ну я жарища! Попить бы... Ой, п р и д ^ а л а , — и, по­ копавшись в сумке, протянула девочкам по огромному апель- — Давайте, давайте, девча­ та, вот сюда, в кармашек шкурки-то, --- приговаривала Евдокия Семеновна. Даше не очень удобно было руками чистить апельсин, но пить очень хотелось, и она по­ слушно складывала шкурки в карман сумки. Настроение у Даши улучши­ лось, и она стала думать, что пора бы уж звонить ма1ме. А в общем-то, можно и не спе­ шить — стоять тут еще долго. Снова ей захотелось почувст­ вовать себя покровительницей, и она стала расписывать Лю­ де,- как надо ходить в джин­ сах и что под них надевать: — Ни в коем случае ника­ ких кружетных кофточек, только спортивное: свитер, ма­ ечку, куртку. И туфли жела­ тельно на низкой платформе. Вот здесь отстоим, пойдем в Дацш нравилось тан гово- рить, получалось почти как у мочке. Даша увидела, как Люда открывает кошелек: м«.чькнулп десятки и, кажется, была бумажка в д в а д а т ь пять рублей. — Мам, я пойду посмотрю этот костюм. Я мигом. — Смотри не потеряйся, — вдогонку крикнула Евдокия Семеновна. — Она у вас самостоятель­ ная, — заметила Даша. — Это верно, даже очень самостоятелг>ная, вот посмот­ ришь, что-нибудь ведь купит. —' А почему вы ей доверяе­ те столько денег? А если она что-нибудь не то купит? — Кто? ЛюДа? Да что ты, так у нас в семье повелось, что Люда больше по хозяйст­ ву. Мы с отцом целыми дня­ ми на работе. Она и брату Мишке как мать родная. Даше удивительно, что у этой женщины и девочки та ­ кие отиошенйя,. совсем не по­ хожие на их с мамо)й. Вот интересно, а купила бы Даша тот с а р а ^ н с васильками, ес­ ли б с-ама распоряжалась деньгами? Наверное, купила — А вот и я! — удачно нырнув между двух женщин с объемистыми' покупками, воз­ никла перед ними Люда. — Я уж думала, ты нас не найдешь, — сказала Евдокия Семеновна. — А ВВС « рюкать нечего. Посмотрите лучше, что я ку ­ пила. Спортивный костюм это. Теплый, мягкий, ну пре­ лесть! Зимой на лыжах, на ко1№ках как хорошо — ни в жизнь не замер-зну. У нас ведь таких иет, правда, мам? — Нет, конечно, — женщи­ на влюбленно посмотрела на дочь. И, обращаясь к Даше, сказала: — Вот она какая са ­ мостоятельная. И по хозяйст­ ву, и пошить тоже может. Да, а уж за братом... Хорошая она у меня, Дашенька, — Ев­ докия Семеновна ' прижала к себе дочь, и так они стояли некоторое время, почти об­ нявшись. В эту минуту Даша почув­ ствовала что-то вроде зависти — нет, у них с мамой никогда так не было. Отвернувшись от своих знакомых, она с кр а л а : — А посмотрите, мы уже прилично продвинулись. — Д а, — хлопнула себя по лбу Люда. —- А чего мы тут стоим? На джинсы денег уже не хватит. Мшике еше туфли и брюки надо посмотреть. Те­ бе, мам, пальто, забыла? И новую фарму мне надо... — Да ты с ума сошла! — Какая новая форма?! Вместо формы будешь в дхгннсах ще­ голять. Купи к ним спортив­ ную майку — и 1ВОТ ты уже первая у вас в городочке мод­ ница. Нет, вы только погляди­ те на нее! — И, правда, Людмил, да­ вай-ка уж разоримся. Будешь у нас первая! — Мамочка, а форма-то мне тоже нужна. Я, между про­ чим, командир отряда, и не могу носить форму с заплат­ ками на рукавах. Мне обяза­ тельно нужно красивую. _ А мы и форму, и джин­ сы купим, — Евдокия Семе­ новна гладила разволновав­ шуюся дочь по волосам. ■— Д а если мы купим и то, и другое, значит, Мишка без туфель останется. — Не останется. Мы пальто мне не будем покупать. — Ну, нет, мамочка. Пальто тебе нужно. Сама говорила: семь лет в одном и том же. Тем более, что я хотела его перелицевать и Мишке куртку сшить из него. А так ему, значит, еще и куртку смот- — Нет, ну затем ты этот дурацкий костюм купила? — Даша всплесагула руками. '— Первый раз в Москве, такая удача — джинсы. А она кос­ тюм. Нет, нашла что покупать! Это просто глупо! '— Д а это ты глупо живешь! —- вдруг выпалила Люда, гля­ дя прямо в глаза Даше. — Это почему? — Д а потому, что для тебя самое главное — это джинсы и все, что модно. Ну подума­ ешь, буду без джинсов. Мне костюм нужнее. А джинсы по­ дождут, никуда яе денутся, — Люда досадливо поморщилась. Даша такого не ожидала, адиа чуть не плакала о т обиды. от неприязни к этой девчонке, которая может ей говорить — Думаешь, я не вижу, что ты врешь? — медленно растя , гивая слова, сказала Даша, сказала в отместку. — Просто врешь. Ты хочешь иметь эти джинсы. Такого быть не мо­ жет, чтоб не хотела. Но ты делаешь вид, что тебе на них наплевать. Хочешь выглядеть лучше всех. Зачем ты приду­ мываешь? Ты же врешь! — Постой, постой, Дашень­ ка, по-,моему, ты зря, — не удержалась Евдокия Семенов­ на. — За ней такого не во- — Уж кто врет, т ак это ты. Ты и встала в очередь, чтобы купить эти джинсы, выпа­ лила Люда. — Я? Как же я могу их купить,, если у меня денег нет? — в голосе Даши зазвучали Люда растерялась и винова­ то опустила голову. Наверное, ей тоже стало стыдно. — Девоньки, зачем же вы ругаетесь? Пойдемте-ка, про­ водим Дашу домой. Пойдемте, — уговаривала Евдокия Се­ меновна. — Уйдите вы от меня! — вскричала вдруг Даша. — Что я, сама дорогу не найду?! ' Даш а не ожидала от себя такой грубости, но сейчас ей нужно было побыстрее остать­ ся одной, и больше уже не притворяться, быть самой со­ бой. Евдокия Семеновна жа- лостно посмотрела на нее и сказала: — Ты прости уж нас, де­ вочка. Мы ж не знаем, как се­ бя вести. Первый раз... Когда Даша обернулась, их уже не было. Даш а сказала впереди стоящей женщине, что отойдет на минутку. Женщина равнодушно кивнула, и Даша пошла искать телефон. Знакомые семь цифр, и в трубке расстроенный мамин — Мама, это я. — Дашуля, господи, ну где ж е ты? Господи! Я уж н папу в милицию отправяла. Госпо­ ди, где ты? — Мама смеется сквозь слезы. — Я в «Детском мире», в очереди за джинсами стою. Австрийские. Всего сорок руб- — Что ™ говоришь?! —• изумляется в трубке мама. — И сколько еще стоять? — Да час, не больше. —- Дашуль, ну я выезжаю Даша вешает трубку. Нет, что нн говори, а они с мамой легко понимают друг друга. Над землею, ! холодном небе набутю т тучи евннцово... — Слава богу! Остались с хлебом,- повторню слова отцовы; Людмил! Парщиковв Мы выросли из прошлых январей и старых дружб, как из пальтишек детства. Настало время к жизни приглядеться спокойиым взором совестя своей. Мы выросли из истин непреложных, из нашей непреклонной 1 фавоты, из обретений и транжярств безбожных до нынешней вины н правоты. Мы выросли на тех с^ьезных игр, в которых торжествует справедливость. Уже несуетлявоСть появилась в делах, словах и помыслах твои*. смотри, как грустив произмсишь имя... Но выросли мы, все-таки, любимый, из старых дружб. Из прошлых январей. * * * И снова захватит, закружит, обнимет за плечи дневными заботами весь отот мир обжитой. Но что же мне делать с моей человеческой с такой вековою, древесной моей немотой? Я буду разлюблена трижды, но трижды / любима. Я переосмыслю все сущее до мелочей... Но что же мне делать, когда полыхают рябины ’иа снежных просторах судьбы и отчизны моей? Рассеются тучи, и свет упадет в изголовье, и солнечный иней осыплется с ломких ветвей... Но что Же мне делать с моею бессмертной и что же мне делать с невечной душою мо^? ВераШаиова ИЛЛЮСТРАЦИИ к ПОВЕСТИ Р. л. СТИВЕНСОНА «ЧЕРНАЯ СТРЕЛА».