Ленинец. 1983 г. (г. Липецк)

2 • «ЛЕНИИЕЦ>:а 1 ноября 1983 г. «ЛЕНИНЕЦ» ф 3 Евгений ТРУНОВ ~ Первая высота ПАМЯТИ ДРУГА, Путь к звездам только вролагали, И весь разноязыкий свет Твердил восторженно; Гагарин! «Восток»! Большевики! Совет! Ах, время! Память держит цепко Мгновенья этих ярких дней... Полуразрушенную церковь И стайку голубей над ней. Мы с трепетом смотрели снизу В благоговейной немоте, Как Шурка ходит по карнизу На просто жуткой высоте. Он оступиться не боялся. Мой друг, он первым быть спешил, И по.гагарински смеялся От ншроты своей души. Он верил в вас. И дрожь в коленях • Осилив, следом лезли мы По шатким лестничным ступеням. Затем по выступам стены — Вскарабкались на самый купол. И был еще нетвердым шаг. Но воздух неба нас окутал, И крылья обрела душа!.. Теперь, когда подводят нервы И вера гаснет в маяте, Я вспоминаю самый первый Свой шаг к заветной высоте. И если ком подкатит к горлу. Мне память плакать не дает; Мой друг погиб, спасая гброд, Направив в степь свой самолет. Андрей НОВИКОВ- Андрей Новиков — член областного молодежного литературного объединения. Он мо- вд и в той поре, когда идет активный поиск своего поэтического голоса, своих тем в про- Я влюбился в дочку графомана И с^тех пор к ним в гости зачастил. Мой приход был риском и обманом— Как его поклонник приходил. Случаем попал я в эти сети. Мы часами распивали чай, И слова стихов его, как плети. Хлопали в бессмысленных речах. Богом позабытая фигура. Архитектор косных рифм н фраз Важно говорил; Литература Не забудет, не забудет нас! ...Уходил я далеко за полночь. Он в дверях мне долго руку тряс. Предлагая мне взаимопомощь В трудном восхожденьи на Парнас. Может быть, за этими речами В графоманы завтрашнего дгга Взгляд ее, исполненный печали. Незаметно провожал меня. В июне молодое сено Разметьтаю по земле. Рувй^у красную надену— Как первый парень на селе. Диск солнца роздымью с< Рассеивает облака. Гудят шмели в траве хрустящей, И не желтеющей пока. На рукоятке грабель — блики. Я плавно двигаю^рукой. И сено пахнет земляникой. Ромашкой, клевером, рекой. У деревьев особая стать. Резкий ветер листву подшмает— Захотелось деревьям летать, Целый вечер деревья летают. Как в теснине кварталь;г.<г: грани Молодою листвой они плещут! И на крыльях испуганных птиц Их прозрачные тени трепещут. Михаил ГЛАЗКОВ- Киндинов двор Киндинов двор. Вот здесь была контора Колхоза под названьем «Новый свет», Контора, от фундамента которой В траве остался еле зримый след. Вон там была конюшня. Из нее мы На пашню выводили лошадей. Я помню ее крышу из соломы. Ворота из ошкуренных жердей. А тут стоял амбар. И в нем Микиша Уздечки выдавал и хомуты. Да но краюхе хлеба — у мальчишек Сводило рты от <!ытиой вкусноты. Высвечивает память, как живая. Мне одному лишь видимый экран. Но тут мои раздумья прерывает Могучий трактор — прямо великан! Ну, двигай, братец, побыстрее двигай. Воспоминаний гул ве заглушай! ...Чу! Молотилка конная за ригой Заколотила явственно в ушах. А вот и я, босой, русоголовый, С присвистом на гнедых машу кнутом. Течет зерно напополам е половой. Летит солома в вихре золотом. А лошади по кругу да по кругу, И я в кругу верчусь-кручусь, как бес. Натянуты постромки и подпруги. Печет жарынь с безоблачных небес. Сейчас бы на Воргол, дыхнуть прохладой! Но разве ж убежать тебе, когда Еще такою высится громадой Снопов необмолоченных скирда. И кнут ременный щелкает сильнее, И молотилка яростней гудит. И бригадир на тучу, что синеет Над лесом, все тревожнее глядит. Еще чуть-чуть. Скирда все меньше, меньше. Коней мы вьшрягаем на обед. ...Киндинов двор. В историю ушедший Колхоз наш под названьем «Новый свет». Е СЛИ бы меня однажды спросили, что , наиболее мучительно для меня в жизни, я бы ответил; «Ви­ деть слезы, детей». Плачут и взрослые. Но слеза слезе рознь. В слезах взрослых — злость, радость, ненависть, Го­ знак того, что нарушена гар­ мония мира. Я иногда думаю; а только ли мира, созданного детским воображением? В нашем деревенском дет­ стве был один мучитель. . Не­ мало проладось слез от его назойливого внимания к нам, шести-семилетним пацанам. Звали его Бадья, он и сам сжился с кличкой. Это был тридцатилетний мужшГ сред­ него роста, с обширным брю­ хом. У него были черные, пря­ мые и жесткие волосы, пло­ ское лицо с приплюснутым но­ сом и толстыми губами. Осо­ бенно запомнились его цепкие . железные пальцы с обломан­ ными и грязными ногтями. Все лето он ходил в грязной голубой майке, серых холсти- новых штанах и калошах на босу ногу. Любил он мучить нас, сосед­ ских ребятишек. Появление его где-нибудь в конце улицы бросало нас в дрожь и вы­ зывало какую-то темную, зве­ риную злость: мы отбегали в сторону при его приближенииV вооружались чем попало и молча стояли поодаль. Он мрачно улыбался, пощелкивал ' пальцами и также молча гля­ дел на нас. О, чем он думал и что мог предпринять — труд­ но было угадать, но по горь­ кому опыту мы знали: Бадья обязательно сделает больно. Он или просто драл нас за волосы и уши, щипал и пинал. Или же засовывал в штанишки крапиву, лягушку, паука, сы­ пал за во’рот рубашки семена шипоиника, от которых потом долго чесалось все тело и, молча радуясь, наблюдал за мучениями жертвы. Во всех этих неестественных отношениях между нами и .великовозрастным Бадьей бы­ ло два момента, объяснить ко­ торые я не берусь и теперь: мы никогда не ж ал ^а лие ь на него родителям или старшим братьям и не понимали, поче­ му он так поступает с нами. Быть может, ненависть к врагу была столь велика, что уте-г шить нас могла только лич­ ная месть, застуженная и беспощадная? Нашей заветной, несбыточной и, к счастью, не сбывшейся мечтой было уто­ нить его в зловонной луже за скотным двором. Мы живо видели, как барахтается он и плачет, и зовет нас на по- мощь^ как лениво и равно­ душно колышется зеленая поверхность сточной ямы и как не находя опор)м хватает воздух злыми и жесткими руками Бадья... .От этих мрачных, не детских вожделенда, как и от страха перед, зловещей силой Бадьи излечил нас один случай. Жарким летом мы целыми днями пропадали за дерев­ ней, там, где за луговой пой­ мой на взгорке дымил кирпич­ ный заводик, а внизу сверка­ ло круглое озерцо, все,^ в зарослях остролиста, желтой кувшинки и затянутое у бере­ гов зеленой ряской. Вода в нем была чистой и свежей от глубинных, родников. Тут мы устраивали «морские бои» на автомобильных каме­ рах, плавали наперегояки, ны­ ряли с крутого берега. В тот день, разморенные, мы ле­ жали на горячем песке и лен- но дремали когда к озеру приплелся Бадья, От жары он был вялым, сонно щурил глазки; попахивало от него к тому же и вином. Молча разделся и долго, не обращая внимания на нас, насторожив­ шихся, чесал бока, грудь, ко­ лыхавшийся живот. Потом неожиданно громко заикал, бормоча в щэомежутках икои ’ ты: «Н-да, маловато... Еще бы... кстати...». Наконец широко расставив ноги, глубоко ушедшие в пе­ сок, он лениво обратился к нам, готовым уже ко всему: —■ Тэ-экс, гвозди заржаве­ лые! Значит, купаемся? Мы мйччали. Но Бадья не унимался. Наконец спросил: — Ну; а мырять вы могёте, герои? Аль слабо? — А ты! Ты сам! — срыва­ ющимся петушиным голо­ ском, вагакивая, вдруг про­ кричал, пугаясь . собственной смелости, самый маленький и щуплый среди нас Лесин, бо- —, Утонул! —^1 пронзительно вскрикнул кто-тф и мы бро­ сились, срываясь [и падая, вниз, к воде. Лолько )Б ад^^ в :х шо ухмь^яясь, не Посреди мумого пятна по­ казалась гол)ва Г" грязные ручьи, фбегали лицу, грязь и нйти . _ были на ГОЛОВ:. Там, куда ничего, заплакал По щекам. думаю, что он Флакал только Владимир ПЕТРОВ лее, всех страдавший от Бадьи. — Что ты? — презрительно, глядя поверх Лёсика, промол­ вил тот. — Что ты, цьшлок до'хлый? ' Ты покажи нырять как нужно! ' — Ха! — Бадья грузно «яустился . на песок, перева­ лился вверх брюхом, шумно выдохнул и произнес: — Мырни-ка лучше ты, цып- лок. а уж я_потом. Лёоик побледн.ел. сжал кулачки и решительно заша­ гал к обрывистому берегу... Легко и вольно взлетел он, мелькнул над зелеными кру­ жевами ряски и листьями кувшинок и почти без брызг ушел в воду; был Лёсик луч. ший среди нас ныряльщик. Бадья, приподнявшись на локте, сонно глядел. А Лёсшс уже гордо и молча шел к нам, тоже гордым за негд. — Ха! — Бадья икнул. —- Отсюда любой сможет! А «вот оттель, — он указал паль­ цем на противоположный бе­ рег, — ни в жисть не осме­ лишься. Берег, весь в листьях мать- мачехи, был высок. Внизу на узкой кромке голубого ила росли кусты ивняка и густела тугая осока. Оттуда мы ни­ когда не ныряли, опасаясь кои ряг в глубине. Лёсшс подозрительно, глянул на Бадью, потом, прищурив­ шись, на берег .и твердо про- — Пошли, Бадья! Мы вскочили; , каждый го­ тов был прыгать — назло врагу. Что нам было до того, Что он просто развлекается от нечего делать, издеваясь над нами: унизить его, пусть так, прыжком в омут, но почувство­ вать свою силу и превосходст- — Ну! — Бадья указал на обрыв. — Мырни, удалец! Лёсик, бледный и решитель­ ный, подошел к краю, поме­ рил расстояние до чистой во­ ды, отошел подальше и раз­ бежался. Плавно раскинув руки, - легкой птицей пропарил он над кустами, над полосой си­ него ила. Это был красивый полег! Мы забыли о Бадье. Лёсик 'нырнул и все облегчен- , но вздохнули... А на поверх­ ности, <Ч5еди кругов волн, вдруг показались пузыри, во^ да помутнела. Лёсика же не м о й ухмыл­ ка песок; [И куски ила [акали вместе вершюмством БАдьи: ведь не мог же он не знать, что ны­ рять в этом ' мефте- опасно. А завлек... , | — Сволочь! ^ закричали кой спокойно по во след ему поле и грязи. Мы с другом... Тем временем |по лугу к озерку шел человек. Походка его была какой-то странной. Он то шел ровнф,'то вдруг останавливался, упирал, рукой в бок -^ .д р у г ая ,б щ а заня­ та — и даталср скакнуть вприсядку, лихо отставляя но- скогм вверх ногу в сапоге. За спиной у него т>рчало ружье. Расстроенные и молчаливые, мы- ПО.ДОШЛИ к леску, где как ни в чем не бь|вало уже разлегся Бадья. Приблизился и мужик. Не доходя до нас, он взмахнул новенькой кеп­ кой, что дернгал в- руке (на голове же б ^ а . одета ста-: рая) , и опять попытался пу­ ститься вприсядку: — 1'1-эх. свок] милку цело- Подойдя же, е улыбкой на розовощеком круглом лице, блестя ясными голубыми. глазками, провоФковал: хотя ответили Что мой миленький не 'шку повесил? весел, что головт —- пропел незНаю реетавая улыбатюя. — Не рюй, ребята, жшнь она . плоха! — Проспорил% вот и дуют­ ся! — вдруг подал голос Бадья. — Кто спорит, не стоит!—весело изрек муж­ чина, поучительно подняв палец вверх. * меня хотели, да — Н-да! — ь^жик недовер­ чиво огЛядел разовую тушу выходит выиграл, ась? Тот потянул несом в сторону н трынки яь|рнуть лучше г вышло! хмельным. удастся! не ответив мужика: тянуло Хотелось выпнт1(. дишь, и сорвать вопрос, переспросил он и про­ должал: — В от^ ружьецо-то купил, а. е т р д а * ^ у м е е ш ь , стрелок? . — Я то? — улыбнулся му- ■жик. — Могу! I — Можешь ли? — Бадья хлгро ухмыльнулся, что-то соображая. А расчет у него был такой: мужичок подвыпил, ружье пристреляно, да рас- стояньице побольше отмерить, — обязательно промахнется. Тут тебе и выпивка! ‘— А может показать, а?— загорелся мужик. — Покажи! — подхватил Бадья. — А как же! •— Спорим, что ли? — е азартом вскричал мужик. — Спорим! А на что? — На что? — тот немного подумал. — Ежели проиграю я, то ставлю, .— выхватил из кармана бутылку водки, - з вот это! Ежели ты, — ткнул пальцем в живот Бадье, — то^ покажешь всем, он огля-' нулся на нас, — во-он с того бережка, как нырять умеешь!.. — По рукам! — облизнулся Бадья, увидев бутылку, —• Полета шагов. — По рукам! Бадья и тут отыскал сла- — Значит так, — пятьдесят шагов в кепку? — Лады! — мужик сорвал е головы засаленную фуражку С поломанным кшырьком. ■ — Э-э, нет! — отстранил ее Бадья. — Новую клади! Дура- Мужик вскипел: — Твою мать! Была не бы­ ла, на! — й протянул новень­ кую кепку с еще неоторван- ным белым ярлычком. Бадья схватил кепку и, ста­ раясь шагать как можно шире, принялся отмеривать расстояние. У мужика было лишь два патрона. Первым по жребию стрелял Бадья. Он долго пристраивался с ружьем, сопел, сморкался, , сучил "нога­ ми цо песку и, наконец, вы­ стрелил. Кепка не шелохну- Выстрелил мужик: мелькну­ ло белое крылышко ярлыка, . кепка подпрыгнула, как жи­ вая, и отлетела от кустика крапивы, где была пристроена. Мы принесли ее: в самом центре, где была пуговка, те­ перь сквозила рваная дыра. — Ну, аазлюли-малина! — мужик встал и гордо поглядел на Бадью. — Каково? — Что ж каково? Давай шкалик, штоль! — Бадья нагло ухмылялся, покачиваясь и упе­ рев руки в бока. — Как... шкалик? — у му­ жика от изумления раскрылся — А так, — цодмигнул- Бадья. — Выпьем зй упокой души! — К-какой , души? — тот все еще глупо улыбался, оше­ ломленный. ,— Да кепчонки-то, земля ей пухом! — заржал Бадья. До мужика дошло. Он захлопнул рот. глаза его потемнеЛн. Ото­ шел в сторону, аккуратно по­ ложил ружье на траву, не спеша снял пиджак, оставаясь в Одной темно-синей . рубахе, и ,молча подошел к Бадье. С ленцой вроде бы, спокойно размахнулся и метко влепил тому кулаком по уху. Щети­ нистая голова болтнулась. Вторая оплеуха свалила Бадью на песок. Вскочив на четвереньки. Бадья через плечо дико глянул на мужика и так, на карачках, засеменил прочь. Мужнк догнал его и весело, тыльной стороной са­ пога звонко огрел по оттопы­ ренному заду... Ах, как мы смеялись! Слезы лились, из наших глаз, мы размазывали их по щекам и заливались вновь. Смеялся и мужик, сверкая чистыми си­ ними глазами и довольно ^ по­ глаживая сияющую на солнце розовую плешь на макушке. ■По лицу Лёсика тоже бежали слёзы, капля за каплей, и солнце сверкало в них, как в утренней росе... Но от этих слез не было тяжело. ОБЗОР ПОЭТИЧЕСКОЙ ПОЧТЫ П О С ТИ ГА Я , Р А С ТИ «Прошу опубликовать мои стихи на страницах вашей газеты...». «Если мое стихотворение отвечает определенным требованиям, просьба опубликовать его й «Ленинце». «Посылаю вам еще од1Щ пакет со стихами. Знаю, что надоедаю, но не могу остановиться...». Вот такие сопроводительные строки вместе со своими стихами присылают нередко молодые и старые авторы, как видно, не очень убежденные в том. что получат отказ в публикации, а также не совеем понимающие назначение поэ­ зии, труда над стихами, над словом поэтическим, над мыслью, художест­ венно оформленной... Но самое главное — что особенно угнетает! — авторы, пишущие в «Радугу», нередко не умеют посмотреть на себя со стороны, послу­ шать то, что' они говорят, отнестись К себе критически, иронически, сомнева­ юсь в сделанном, и, наконец, стыдясь обнародовать то, что написано... Угне­ тает то, что в первых шагах, в так на- вываемой пробе пера, начисто отсутст­ вуют такие обязательные человеческие качества, как застенчивость, неуверен­ ность, боязнь быть смешным на виду у -Читая поэтичй;кую почту, я , замети­ ла; чем менее интересен пишущий, тем больше, в его письме призывов внима­ тельно его прочитать, рассмотреть н не­ пременно, опубликовать. Я бы теперь не стала напоминать об этом в обзоре поэтичижой почты, если бы не поняла, что многие из пишущих стихи просто- напросто не знакомы с теми святыми понятиями, о которых я сказала выше, и которые на протяжении всей жизни были присущи крупнейшим художни- ■ Лермонтов писал о себе так; «...И гордо творческая дума на сердце зрела у меня. И вот прошли мои мученья». У Тютчева в «Молчании» находим: «Молчи, скрывайся и таи и чувства, и мечты свои— пускай в душевной глубине встают и заходят оне...». У Фета читаем в хрестоматийном стихотворении «Я пришел к тебе с при­ ветом»: % Анна Андреевна Ахматова в цикле стихов «Тайны ремесла* совершенно определенно, четко и ясно открыла сво­ им читателям творческую лабораторию, показывая, из чего, откуда, как и ка­ ким образом Вызревают, вырастают стихи — вырастают томительно долго, более долг:о,' чем у многих самоувереи- йых начинающих литераторов, котчк. рым будет полезно сегодня прочитать стихотворение Ахматовой «Творчество». В отличие от классиков мои совре­ менники — люди более беззастенчивые, не ждущие и, наверное, даже не пред* . полагающие мучений души, гордых, молчаливых .страданий в одиночку, вы­ зревания песни... Так, один из много­ численных авторов «Радуги» без лож­ ной скромности признается: «Я пишу-» талант не ждет,' рифма точная растет, и случайно замечаю; что-то мне- недо­ стает... То ли четки краски слишком...». Но все же среди всех, кто может убить всяческое воображение, которое рождается при встречах о новым име­ нем, с молодым голосом, е оригиналь­ ностью мышления, на мой взгляд, вы­ деляется один автор (возраста его я не знаю), обладающий недюжинным д а ­ ром самозащиты от миражных врагов его стихов, известных только ему са ­ мому, которых он нежно в своих сти­ хах называет .«тупицами»... О себе и о них автор А. К|ри1во(^ков пишет так: «Писать стихи тупицы запрещают: боятся их, как лезвия Ножа, Немыслимыми карами стращают, в припадках бесноватости дрожа». Жаль, что еще ничего не успев до­ стойного произвести на свет, наши на­ чинающие авторы уже яростно защища- . ют свои зачастую неумелые, хилые, Жидкие творения, да к тому же защи- , щают не в творческом споре, не В бойцовской, открытой литературной схватке, а избирают самый антихудоже. ственный, ацтиэстетический метод борь­ бы: оскорбление,' брюзжание, проявле­ ние откровенного неуважения к пусть даж е невидимому противнику. И как-то странно видеть среди . серьезных писем в «Радугу» письма со стихами, испол­ ненными злобы, автора Кривобокова, которому не защищать свои сочинения' надо, а тихо сложить в дальний угол стола и забыть, ибо подобные творения нуждаются не в защите ,, а ■в забвении. Однако не будем злопамятны и не станем всех" мерить на одну колодку. Скажем, • что в большинстве своем те, кто пишет в «Радугу», просит прежде всего литературной помощи, совета, дружеского сочувствия, но и в то же время беспристрастного прочтения гОго, что впервые' отдается на чужой суд, на взыскател|)Ное товарищеское обсужде­ ние. Это и пятнадцатилетняя школьни­ ца Инга Сошнина, и воин Александр Соколов, и рабочий одного из строи­ тельных объектов. В. Н. Шестопалов, и, как чувствуется по почерку и робости поэтической, молодая читательница га­ зеты Людмила Калинина, и многие дру­ гие. Конечно, прежде всего, у всех этих авторов ~ стремление к самовыраже­ нию, желание через слово поэтическое попытаться рассказать о том, что им более всего известно •— о самом себе, О своем мироощущении, о первых сер­ дечных потрясениях, о первых взбудо­ раживших душу контактах с реальным миром, когда много неясного или сверхъясяого открывается как в тебе самом, так и в другом человеке. И все это. конечно, мило и светло но скажем честно, поэтически очень невы! разительно, когда разных слов много, а самых нужных, единственных, четко обозначающих мысль, образ, — таких слов почти нет. Бедность мышления, поверхностность впечатлений, узость поэтического зрения — все это говорит пока что о том, что стихи, полученные «Радугой», просто не состоялись а значит нашим авторам (да и всем', кто нынче берется за перо) надо из двух зол выбирать наименьшее: либо бросить писать совсем, что для каждого пишу­ щего не является убедительным .аргу­ ментом, либо всерьез отнестись к лите, ратурному, труду, а именно — постоян­ но развивать себя как личность, как творца, как небезразличного абсолютно ко всему и всем человека. Стыдно ведь, честное слово, иметь дело с творцом, который не знаком с правилами орфо­ графии. правописания, ударения... Один из наших авторов, например, в своем рассказе о военных событиях, который сам по себе написан «с языка чужого», — поесть изобилует штампами, пере­ числениями и риторикой, он еще в это., рассказе использует прямо пародийную строчку, исказив глагол «захотели». В его стихах дети, будто бы слушая рас­ сказ воина о том, как фашисты мечта­ ли заполонить нашу землю, ужасаются и хором восклицают: «У-у, чего схоте- Я привела этот пример не только как пример безграмотности, а и как на­ глядное доказательство того, что иные пишущие, берясь за перо, не имеют представления и о том, что такое сти­ хи — читательский багаж их скуден, проникновение в чужую мысль, в чу­ жое слово — поверхностно, вяло, ле­ ниво. От этого и неразвитый слух, и узкое зрение. А ведь у наших поэтов— и классиков, и современников иных — есть чему научиться, есть во что вгля­ деться. Только в тесном контакте с ними и с самым придирчивым отноше­ нием к самим себе можно извлечь пользу на пути к самообразованию. Воспитать вкус, культуру, ‘ воспитать себя, прежде всего, как читателя,—вот пока что можно посове-говать начина­ ющим литераторам. Светлана МЕКШЕН.