Ленинец. 1980 г. (г. Липецк)

Л Е Н И Н Е Ц А л е к с е й появился в с «- мый р*зга|р сессии. И по­ этому вместо того, что­ бы обрадоваться ©го приезду, я тр©во 1 Жно спрашиваю; — Что-иибудк произошло? •— Ты, я вижу, мне сов'Сем ма рада! Ничего не произошло в твоем смысле. Я силюсь понять, какой такой мой особый смысл, но 0 1 Н обнимает меня и весело приговаривает: —• Здоров. Несколько заче­ тов сдал досрочно и выкроил три дня... — Тегда молодчага! Пре- ^ еосходно! Но гляжу на Алешку — мо­ его самого младшего внука— и вижу, что он не такой, каК обычно. Вроде после нашей встречи прошло много лет. Как- то он по-взрослому озабочен. — Сядь, попей чаю. Ты ко мне прямо с поезда? Еще у родителей не был? — Не с поезда, а с самолета. Прямо к тебе. Есть необходи­ мость с тобой посоветоваться. Я еще больше тревожусь, но нельзя подать виду. Такое счастье, если внук решил посо­ ветоваться. Обычно внуки со мной не советовались. У них одна реплика на любое мое вмешательство: «Ть: же, бабуль, жила в прошлом веке, так что...». А тут сам решил... — Ну, что, родной? — Ты помнишь, бабуль, у меня был друг в шестом и седьмом классах? Ты тогда с вами жила. Помнишь, »— Л е . вушха? Курчавый такой и всегда тебя веселил. Он выжидающе смотрит на меня. — Вспомнила? А сестру его, Динку, не помнишь? Она еще с нами часто ходила. Я помнила, но не пони­ мала, что к чему. — Так эта Динка тоже учит­ ся со мной в Москве. Мы очень подружились и хотим поже­ ниться. — Помню, коиечно, помню, — бсрмочу я, а сама думаю о том, что мне сказал Алешка. Ему — жениться! Только школу окончил, с таким трудом вы­ держал конкурс в институт... Что же это такое? — Бабуль, пойми, эта Динка для меня сейчас самый важ­ ный человек! Дорогой человек! Ты помнишь, какая ома краси­ вая? С золотыми косами... Я покорно и томительно мол­ чу. — Ты, верно, все позабыла? Эх, ты! — Почему же? Помню! Очень хорошая девочка! — Только, бабуль, не надо никаких назиданий, соображе­ ний и экономических выкладок! Это все мне еще предстоит дома в избытке! Ты не думай! Мы будем жить соввршен 1 но самостоятельно! Я буду рабо­ тать и учиться! Я, не сдержавшись, невольно Вздыхаю. И сразу тут же Алешка взрывается: — Господи! Свободный я в К 0 1 де , концов человек или нет? Могу я делать, что я хочу и что должен? Его голос срывался на крик. — Алешенька! Я ничего не сказала. А что я могу? — Еще вот что: Динка вчера гтриехала домой, мне надо у нее узнать, как у нее дома на­ счет женитьбы. Можно нам здесь встретиться? Мне пока домой не хочется, там на­ рвешься.., — Чего спрашивать, пожалуй­ ста! — Динка — круглая отлични­ ца! — зачем-то добавил он. ...Надо что-то приготовить. Я снаряжаюсь в магазин. Иду по улицам, и на меня валятся вос­ поминания. Вот Алешка маленький. Лет шесть—семь. Я изредка при­ езжала сюда. Жила в другом городе. И вот, когда мне соби­ раться в обратный путь, домой, — Алешка как сквозь землю проваливался. Его найти было невозможно. Однажды, скрыв от негр день отъезда, я спросила, почему он исчезал. Он ответил: — Я не могу видеть, когда ты уезжаешь, В этом — бн весь. Нежный, преданный... Еще помню: он приносил ежедневно из детсада д в е - три карамельки. Сколько им давали на десерт. Приносил и отдавал их мне, чтобы я скла- дьпала их в ящик буфета. Ни разу не промолвился, для чего это он собирает. Но однажды все выяснилось. Я пришла домой и еще на ле­ стнице усльшала истошный крик Алеши. Он стоял на стуле — Бабушка! — обращается ко мне Динка, и ее милое лицо делается вроде серьезным. — Как вы думаете, бабушка, пра­ вильно, если мы сейчас поже- НИ1МСЯ? — А ты как? — Я — как Алешка, — и ее распахнутое лицо обращается к нему. — Бабуль, ты занимайся сво­ им делом, а мы поговО!рим с в пляс! Она просто обыкновен­ ная трусиха! Его голос ломался от гнева. Динка в отчаянии пьпалась вставить слово, и глаза ее про­ должали плавать в непролитых слезах. Я смотрела на Алешу и со­ глашалась с Динкой. — Алексей, — сказала я ка­ ким-то мне самой-незнакомым голосом, — это не трусость. Общественность области от­ мечает 75-летие члена Союза писателей СССР Юлии Яков­ левны Шифриной. В читальном зале областной научной биб­ лиотеки состоялся юбилейный творческий вечер. Секретарь Липецкого обкома КПСС Н. Ф. Богатырев огласил текст Ука­ за Президиума Верховного Со­ вета РСФСР о награждении Ю. Я. Шифриной Почетной гра­ мотой за заслуги в советской литературе и плЬдотворную об­ щественную деятельность, вру­ чил юбиляру Приветственный адрес обкома КПСС и облис­ полкома. На вечере выступили с при ветствиями секретов горкома КПСС И. А. Зубков, заведую­ щий отделом обкома ВЛКСМ В. А. Ноздреватых, представи­ тель правления Союза писате. лей РСФСР М. В. Эубавина, ра­ ботники издательств, промыш­ ленных предприятий, учрежде­ ний культуры, писатели. С теплыми словами благо­ дарности за внимание к ее творчеству выступила Ю. Я. Шифрина. Имя писательницы хорошо известно липчанам. Перу Ю. Я. Шифриной принадлежат книги рассказов и повестей «Я—хоро. шая девочка», «Я—взрослая», «Мы были одногодками» и другие произведения. Сегодня мы знакомим чи татепей с новым рассказом пи­ сательницы. возле открытого пустого ящика и отчаянно кричал. Кто-то за­ брал его сокровища. — Алешенька, миленький! Я тебе куплю очень много самых лучших конфет. Но он был безутешен: — Я собирал Лене на имеки- ньс. Я маленький, не могу зара­ ботать. Почему так ясно все помнит­ ся? Память бережет все цен­ ное, а остальное заметает. Когда я вернулась — Алеш­ ки не было. Я реш>ила позво­ нить своей дочери, его матери. — Ты помнишь, доченька, к вам ходила Динка, девчонка с Левушкой приходила? Я была уверена, что я все делаю е очень тонкой дипло­ матией. — А зачем мне ее помнить? — Просто Алешка прошлый раз говорил, что дружит с ней. Я ее хорошо помню. Хорошая девчонка! Не звонил Алексей? — Ему сейчас не до звонков. Сессию сдает. Что-либо сдаст— позвонит. А насчет девчонок — рано ему еще голову себе за­ бивать! И вообще, мама, чего ты пристала с этой девчонкой? Своих дел у тебя не хватает, что ли? Или темнишь чего?... Алешка вернулся с Динкой. Что за прелесть девчонка! Она светилась, она сверкала. Не знаю, что сказать! Руки у них сцеплены, и на лицах у обоих одинаковые улыбки. — Проходите, я жду вас! , Губки вздрогнули. Я испуга­ лась: заплачет сейчас. Динкой, — прерывает нас Алешка. Я ухожу на кухню. И через некоторое в,ремя слышу громкий голос Алешки. Значит, разговор недобрый. Вхожу, Алешка стоит в таком напряжении, словно ждет сиг­ нала к старту. Динка вроде чего-то просит. Ручки стиснуты у горла и в глазах слезы. — Бабушка! Ты представля­ ешь, — оживает Алеша и начи­ нает ходить по комнате, изред­ ка останавливаясь. — Динка уже согласна со своими роди­ телями. Полностью согласна. Что женитьбу можно очень легко отложить на год, на два, как они захотят. Это же преда­ тельство! — Алешенька! Послушай, это не так! Мне просто жаль маму. — Так иди и успокой их! Кстати, и мои родители спасибо тебе скажут! — Алешенька! Неужели надо идти наперекор? Почему мы не можем повременить? Ведь мы любим друг друга? Тут Алеша смеется. Как-то деланно и очень зло. — Любовь? Если бы ты лю­ била, ты бы так равнодушно не отказалась от нашего решения. — Алешенька! Ты меня не так понял! Алешенька! Я ничего такого не сказала. — Не сказала? Ты уже все сказала! И нечего слезы пить! — Бабушка! — и поворачивает­ ся ко мне. — Ее родители так болезненно это встретили!.» Она хотела, чтоб они пустились ЗИ-о вечная женская мудрость. Это именно и есть любовь. Родной мой, успокойся! Может бьпь, и твои родные будут про­ тив. Такие вещи так не реша­ ют. — Так не делают, — с какой- то грустной недосказанностью сказал Алеша. — Кто знает, как надо делать... ' Вскоре они ушли. Вернее, он велел ей одеться и повел ее куда-то. Или договариваться с родителями, или между собой —наедине. В ее глазах на прощанье я снова заметила слезы. Они меня угнетали долго после их ухода. Я вышла посидеть на скаме­ ечке в своем подъезде. Там обычно происходит обмен мне­ ниями между старушками. Хва­ лят детей, ругают снох-зло- деек и зятьев-супостатов. Сету­ ют на неблагодарность детей. Две старушки - соседки на меня пытливо посмотрели. — Видела вашего Лешу, со­ всем кавалером стал. Даже хо­ дит уже с барышней! Не неве­ ста ли, раз приходили к вам?— заговорила одна из них. Я помолчала, потом мотнула головой. И снова мы молчим. Боюсь, что начнут говорить свои разговоры, и я не буду молчать. Затем вышла соседка по квартире и сказала: — Телефон ваш разрывает­ ся. Мой старенький телефонный •ппарат, казалось, подпрыги- —• Ты представляешь, при­ ехал Алешка и заявил, что ре­ шил жениться. Дика нам очень понравилась. Но не жениться же на втором курсе? Был так резок, и на нее тоже налетел... Не знаю, что будет? Пусть бы ума хоть немного набрались! И мне стало досадно и горь­ ко. ■ Я понимала, что дочь права. Но сердце болело. А разве д хотела, чтобы Алешка женил­ ся? , И я отвечаю дочери: — А с каких лет умнеют лю­ ди? Я что-то не вижу даже не совсем молодых людей. — Что ты, мама, защищаешь его? Неужели ты не понимаешь, ЧТО это' ерунда... Ничего не имеет и ничего не может. И женить его? ...Алешка вернулся очень быстро. Вошел тихо и устало стал снимать куртку. — Будешь обедать? — чтоб не молчать, спросила я. — Ты только знаешь обеды, завтраки, чаи! У тебя никаких других Интересов нет, .— ярост­ но сказал Алешка. И я поняла, что ему тяжело и что он вообще еще совер­ шенно ребенок. — Отец сказал, чтобы я вер­ нулся к этому разговору через полтора года. И что он против Динки ничего не имеет. Это можно с ума сойти! Я же буду работать. Но это ничего, — продолжал он угрюмо, — са­ мое важное, что Динка вполне с ним согласилась. Это же махровое предательство! — Но почему махровое? — машинально спросила я. И, спо­ хватившись, я переспросила:— Она же не при отце соглаша­ лась с ним — она просто мыс­ лит более трезво. Ты пойми, она нежная девочка, и ей тя­ жела будет ссора со своими родителями, недовольство тво­ их. Перед ней тогда будет стена. Да она может быть еще имеет свои причины. — Это я фантазирую. — Конечно, прошла по жиз­ ни, отгорожеикая стеклом. — Алеша! Не надо так. Ты тоже не знаешь жизни... Но ты более смелый, рисковый, ты мужчина! — Теперь уже асе равно, мы не помиримся никогда! — Она очень хорошая дев­ чонка! — А я все равно не согла­ сен. Когда пришла Дина, я рас­ строилась. Дыхание у Алеши было злое, предупреждающее всякую возможность г:рими- рения. Я вышла на улицу, чтоб не помешать невзначай... Алеша, как стылый ноябрь. Чужой и далекий. Бедная девочка! Я сажусь на скамеечке под кроны берез. В комнате довольно громко раздавались голоса, когда я вошла в кухню. Но это уже лучше, чем мол­ чание. — Ты знаешь, что такое бой? — кричал Алешка. — Это когда каждьгй должен быть уверен­ ным в другом. Ты понимаешь? — читал он ей свои нотации.— Я не обижен на тебя, я только перестал тебе верить. Дина сидела насупленная, не­ счастная и, увидя меня, запла­ кала в голос и кинулась мне на шею. Горячее, острое пошевели­ лось в сердце. — Бабушка! Что он такое го­ ворит? Неужели это ссора на­ всегда? Она плакала и доверчиво прижималась ко мне. — Диночка! Все образуется,- все образуется... Вы же люби­ те' друг' друга. — Это я люблю ее, — пре­ рвал меня Алеша. — Только я. А она только так... — Нет, это я его люблю, а он совершенно равнодушен. Какая же это любовь, если на­ до только слепо подчиняться? Это же не любовь... — Пойдем, Динка, за хлебом, — сказала я, '— купим что- нибудь вкусное и будем чай пить. А он, пускай... — Останься, бабуль, — угрю­ мо поднялся Алешка. — мы пойдем с ней...