Ленинец. 1980 г. (г. Липецк)

ЛЕНИНЕЦ ЛЕНИНЕЦ (-К Прошел уже какой-то срок, как был написан этот лирический атюд об Адольфе Беляеве. Но это не имеет значения. «Сердце сердцу аукнется через дол­ гие годы»... Мудрые эти слова напоминают о творчест­ ве нашего земляка, талантливого липецкого поэта Адольфа Беляева. Память о нем, о его замечательных, от души идущих стихах осталась в сердцах читателей. О Н ПРИЕХАЛ в Грачевку глубокой осенью. Вечер выдался 'холодный. Сы­ пала снежная крупа. Сразу отрекомендовался: — Адольф Беляев. Потер застывшие руки, по­ смотрел на меня и с улыбкой добавил: — К родным приехал. Тут родные моей жены. Так состоялось наше знаком­ ство. Вечером мы с ним сиде­ ли в маленькой комнатке Гра- лись опять через несколько лет. Адольф тогда тяжело болел. Я его узнал не сразу Он меня окликнул, когда я уже прошел мимо него. Над Усманью висел про мозглый вечер. Как и при пер вой встрече, нас секла снежная крупа. Мертвенный свет нео новых ламп наложил на лицо Адольфа желтизну. Он вы глядел уставшим, поеживался видно, в демисезонной куртке ему было холодно. чевского Дома культуры. Адольф читал мне свои лири­ ческие стихи. В них сквозила теплая грусть по ушедшему лету, тихой Плавице, да селу Хворостянке, где прошло дет^ ство поэта. В тот памятный вечер Адольф прочитал мне отрывки из по­ эмы «Крылья», над которой работал. В ней уже звучал ок­ репший голос поэта. Не было гой приторной слащавости и сентиментальности, так свой­ ственных молодым поэтам, В гех отрывках из «Крыльев» зве­ нели высокая гражданствен­ ность и глубокая вера в талант,, силу и величие русского чело­ века. Целиком, но уже позже, я прочитал поэму «Крылья» в журнале «Нева». Она получила высокую оценку старейшего советского поэта, ныне покой­ ного Всеволода Рождествен­ ского, который, в то время был заведующим отделом по­ эзии «Невы». Адольф Беляев любил свою профессию школьного учите­ ля. У его матери в селе Хворостянка была хорошая библиотека. В ней бережно "хранились любимые книги сь 1 на. Начинал учительство­ вать он в одной Из школ на берегу Охотского моря. В каждый свой приезд к мате­ ри сын привозил новые книги. Профессия школьного учи­ теля всегда влекла АдоЛьфа Беляева. Об этом он мне гово­ рил спустя несколько лет после нашего знакомства. Мы вместе с ним уезжали из Ли­ пецка. — Школьная работа зовет. Я же учитель. Да и тяга к пере­ мене мест не дает мне покоя. Вот собрался ехать на Алтай. Буду работать в одной из школ города Зеленогорска. Мы говорили о многом. Из Грязей, куда мы приехали с Беляевым, уже ушла моя элек­ тричка, В просторном зале вок­ зала было шумно и многолюд­ но. Адольф с неохотой прочитал мне свои четыре стихотворе­ ния. Это были маленькие но- велль! об о+чем крае. В них сль:шался уверенный голос зрелого автора. Но встреча­ лись шероховатости. Я немно­ го поморщился. Это не усколь­ знуло от Адольфа, он улыбнул­ ся и сказал: — Знаю, что тебе не нра­ вится. Я специально ломаю стих, сбиваю его с ритма. Та­ кая ломка заставляет читаю­ щего приостановиться и на мгновение сосредоточить свое внимание на моей мысли. Немного поспорили, но Бе­ ляев остался при своем мне­ нии. Он отделался шутливым ответом: — Как хочу, так и ворочу. Право остается за автором. Позже стихотворения, о ко­ торых у нас шел спор, я про­ читал в журнале «Нева». В них не было тех строек, которые резали слух, выбивались из тугого сплава строк. Последний раз мы встрети- Я пригласил его к себе до­ мой, но он отрицательно по­ качал головой. :— Сейчас подойдет автобус. Уезжаю в Липецк. Мы немного постояли мол ча. Хотелось говорить о мно­ гом, но, как обычно бывает в таких случаях, — не нашли подходящих слов. Остановился автобус. Адольф поднялся на ступеньку. Я уви дел его мягкую и добрую улыбку, услышал уверенный голос: — Напишу поэму о сибиря ках, о горной Колывани. Чер -Т0ВСКИ хочется работать. Больше мы не встречались. Поэму он не написал. Однаж ды вечером я развернул газе­ ту «Ленинское знамя» и увидел знакомую фамилию в траур ной рамке. Некролог о смер ти Беляева читать не стал. Было очень больно и тяжело. И вот передо мной новая книга поэта «Атлантида». Она вышла посмертно. Ее тан и не смог увидеть Адольф Беляев. 6 ней выплеснулась вся его тяга к жизни, любовь к земле отчего края, к людям сильной воли, смелым и решитель­ ным. «Атлантида» стала лебеди­ ной песней поэта. В нее не вошло ни одного стихотво­ рения из тех, которые Беляев читал мне в Грачевке. Тогда была пора ученичества, а кни­ гу готовил к печати уже зре­ лый автор, испытанный жизнью, требовательно относящийся к слову. Яркое поэтическое дарова­ ние Адольфа Беляева про­ явилось в балладах, отшлифо­ ванных с филигранной точно­ стью, вобравших в себя дыха­ ние бурного нашего времени. Его лирический герой честен и правдив. Он борется со злом и всегда выходит победителем. Тема минувшей войны скво­ зит острой болью в стихах поэта. Да так оно и должно быть. Ведь детство Адольфа Беляева, как и детство его сверстников, обожгла война. С горечью и глубоким уважени­ ем говорит он о тех, кто не вернулся с грозных полей сра жений. Вот завершающие строки стихотворения «Свя­ зист». Он кровь свою красную пролил. Чтоб нам ощущать до конца Прямой и торжественный провод. Идущий сквозь наши сердца. Поэтический мостик из дале­ кого прошлого в наши дни поэт перекидывает поэмой «Крылья». Она стала его пер­ вой поэмой и единственной о покорении космоса челове­ ком. Горячая звезда Адольфа Бе­ ляева никогда не остынет в не­ бе Черноземья. Велика сила его яркого таланта и поэтического воображения. Оно-то и мно­ жит число почитателей стихов поэта. А. БОРОВИК. Владимир Ильин ПРЕДСЕДАТЕЛЬ БЮРО МЕЖДУНА­ РОДНОГО МОЛОДЕЖНОГО ТУРИЗМА «СПУТНИК» ЛИПЕЦКОГО ОБКОМА ВЛКСМ. ПО РОДУ СВОЕЙ РАБОТЬГ ЧА­ СТО БЫВАЕТ В ДЛИТЕЛЬНЫХ КОМАН­ ДИРОВКАХ ЗА РУБЕЖОМ. ВПЕЧАТЛЕ­ НИЯ ОБ ЭТИХ ПОЕЗДКАХ НАХОДЯТ ВЫРАЖЕНИЕ В ЕГО ТВОРЧЕСТВЕ. ВОЛШЕБНАЯ ТРЕМБИТА Старался вы, резать овчар трембиту лучшую, Чтоб тучи хмурые по небу разогнать. Узором вырезал он. бой быков могучих. Надеясь этим бурю напугать. Но тучи черные В'се ниже и враждебней. Так и готовы все стереть и смять. Тогда он вырезал узором моч волшебный, Надеясь этим бурю напугать. Опять не дрогнуло от звуков тон трем.биты Обширное пространство грозных туч, Тогда он вырезал два сердца, воедино слитых, —- Распалась буря В 'Прах , и появился сол.пда луч. Х И Р О С И М А в расширенных зрачках Висит дождями хмуро. Расплескивая страх, Сожженная сакура. Журавликом бумажным Спасти хотелось счастье. Знать людям очень важно: Земля у бомбы в пасти. Пусть будет вечный ветер, Что уничтожит горе, Пусть окрыленным светит Расплесканное море. Пусть зримо и незримо Мы любим чьи-то лица. Вновь пепел Хиросимы В сердца людей стучится. Японский город Хиросима. На солнце атомный прибой. Японский город Хиросима Навечно в памяти людской, Отгорела оранжевым светом Роща стройных берез и осин, И последним погожим приветом * Пламенеет небесная синь. ■' ■ Промелькнет сновиденьем нелепым Старый дуб, обрнппвший листву. Паутинное «бабье» лето Перед долгой зимой — торжествуй! Так приятен разбег твой душистый, Пахнет влажной землей сладкий ды.м. Черный пруд как янтарным монистом Разукрашен листом золоты.м.. Утром изморозь тонкой парчою В ярко-солпечиом тает огне, Толстоногий опенок свечою Салютует, пригревшись на пне. ОСТРОВ ПАСХИ Великаны е пустыми глазницами Восходящему солнцу навстречу Повернулись угрюмыми птицами, Опустили гранитные плечи, Чтб нахмурили тяжкие брови, Вперившись в синь океана? Синей вечностью, плещет сурово Вал, сплетенный из вод и тумана. И застыли так в каменном ваЛьсе. Там, где нить горизонта прямая. Не причалят ли лодки из бальсы С бородатыми предками майя? Наступает упругое время. Сжав столетья в могучей руке. Великаны по-прежнему дремлют, Утопая в горячем песке. ПРОВОДЫ зи м ы . Фото Г. Костылева. В СЕГОДНЯШНЕМ ВЫПУСКЕ «РАДУГИ» ДЕБЮТИРУЮТ ВЛАДИ- МИР ИЛЬИН, ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВ, ДИАНА ТЕЛЛЕР, СВЕТЛАНА СМЕТАНИНА. Светлана Сметанина УЧЕНИЦА 7-го КЛАССА ЛЕБЕДЯН­ СКОЙ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ № 3. ПИШЕТ СТИХИ С 8-ми ЛЕТ, С 11-ТИ ПЕЧАТА. ЕТСЯ В РАЙОННОЙ ГАЗЕТЕ. В 1979 ГО­ ДУ НА СЛЕТЕ ЮНЫХ КОРРЕСПОНДЕН­ ТОВ В «АРТЕКЕ» СТАЛА ПОБЕДИТЕ­ ЛЕМ КОНКУРСА ПОЭЗИЙ, НАГРАЖДЕ­ НА ДИПЛОМОМ И МЕДАЛЬЮ. Скажите мне, мистер. Вы были ребенком, Или, быть может. Вы сразу с пеленок Стали министром? Скажите мне, мистер. Вы не боялись, Что Вашу семью может взрывом убить, Или, быть может. Вы просто смеялись, Слыша то страшное слоро «бомбить»? Скажите мне, мисте|3, У Вас была мама? Владимир Сергеев ПОСЛЕ СЛУЖБЫ В АР­ МИИ РАБОТАЕТ АГРОНО­ МОМ - МЕЛИОРАТОРОМ В СОВХОЗЕ «РОССИЯ» ИЗ- МАЛКОВСКОГО РАЙОНА. СТИХИ НАЧАЛ ПИСАТЬ НЕДАВНО. ИМЕЕТ НЕ­ СКОЛЬКО ПУБЛИКАЦИЙ В РАЙОННОЙ ГАЗЕТЕ «ВОС­ ХОД». Село солнце в опустевшем поле. Догорел последний луч заката. Бродит ветер озорной на воле И стучится в окна нашей даты. Над рекой — туманные рассветы. Все прозрачней тихая вода. Золотого песенного лета Не осталось робкого следа. Запечалились озябшие березы. Загрустила тонкая рябина. Дождь холодные, скупые слезы ПролнваО на полях пустынных. * * * Свинцовый град на поле бранном. Кругом предательства полки, И вновь в атаку неустанно Идут латышские стрелки. Тяжелой поступью солд^^та Сквозь ярый орудийный гром За все, что дорого и свято. За все., чем дышим и живем. Среди ревущей круговерти, У окровавленной земли. Вы революцию от смерти Своею смертью сберегли. * ♦ * Жду письма, твоего привета. Наших ссор улеглась гроза. За окошком ржаное лето Голубит василькам глаза. За окошком ночная прохлада. Льет луна свой таинственный свет, Мне для счастья немногое надо— Только твой запоздалый привет. Сыплет ветер листвою узорной, За окошком осенняя тьма. Но я верю: зимою морозной Не напишешь — приедешь сама. * * * Мне дарит жизнь тепло родной земли. Широкие луга в цветущих травах росных. Леса,, поля, дороги, ковыли. Разливы буйных и певучих весен. Мне дарит жизнь родной страны простор. Громады строек, встреч» ' и разлуки. Апрельскую капель и синеву озер. Таинственные творческие М5ти. ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ |льм|юет! фоетупся поет, капе 1 ^А ч у т йтйцы, ле1 X* у'.- проГТГул . Весна идет! Весна идет! Планеты еолнца луч коснулся! Бегут ручьи, сползая вниз, - То плачет фег, жалея зиму. , Но вон, взобравшись на карниз, Воркует голубь \ . гово4а{^ивый. Вс€оживает, все поет, А воробьи, ругая отужу. ЖИВЕТ В ЛИПЕЦКЕ. В ЭТОМ ГОДУ КОНЧАЕТ ШКОЛУ. МЕЧТАЕТ СТАТЬ Теллер ЖУРНАЛИСТОМ. Кричат вовсю: «Весна идет!». И тут же плюхаются в лужу, * ♦ * Увидала сегодня впервые В небе черном, в- густой темноте, крепко за руки взявшись, бродили, позабыв о земной суете, «иного на пути не встречая, песню тихую вслух напевая, и, связавшись одною уздою, юный месяц с прекрасной звездою... Покушалась на них пустота, Нагнетая пространства безбрежяость. Но сильнее была доброта, И, пределов не знавшая, нежность... В небе черном, в густой 'темноте Тол'ько двое безмолвно бродили, позабыв о земной суете. Вы тоже хотели спокойно играть. За. что же чилийцы и дети Вьетнама, За что же ребята должны умирать? В чем их вина, В чем они виноватьр, Дети без детства Не дети — солдаты, ^лышите, Мистер? К Вам обращаются дети, Дети, живущие на планете: Детям не нужно военного грома, Дети боятся остаться без дома, Дети боятся остаться без хлеба, Дети имеют право на веру В синее чистое мирное небо. Деревья с черными грачами. Где тучи теплые висят, И горечь тающего льда. Тревожным духом обиовленья И размываемый ручьями Уже окутан сонный сад... Остаток санного следа. ...И на окраине селенья, А. ЖИГУЛИН. К артошка уродилась хорошая. Петя, при­ езжайте с Мишей, когда сможет*.-Нам подмогне- те и себе запасете на зиму».' — Дайк, прочту. «Картошка уродилась»... М-м... Слышь, Петь, почерк-то не деда наше­ го. — Да Клавка соседская им р и ^ |^ ^ Отец' очки не - 9 - Клавка-то — Сергей Си- дорычева? Вернулась, значит, в село. М-да.,, Я как раз соби­ рался наших проведать. Братьям за тридцать. Петр по старшинству зовет меньшо­ го просто Минькой: Петр дю­ жий, ло6асты>|, экономно - не­ суетливый в Движениях. Ли­ цом, как говорится, бог не наградил. Не в кого, вся родня простого, курносого покроя. ^Л^ииьки скулы, гу^^1^ нос потоньше, пофасонистей. Он в очках С узкой золоченой оп­ равой, в мод 1 фй тенниске со шнуровкой. На спинке стула обвис его темно-синий, двух­ бортный пидЩак с блестящими пуговицами. Минька, по оп­ ределению Петра, «темнила». В армии был писарем, там же фотоделу научился, после де­ мобилизации воткнулся куда- то «подснежником» (проведен по рабочей сетке, сам же штампует портреты правофлан­ говых), помимР халтурит, где подвернется. Минька подводил базу: — Хочу на природе размаг­ нититься. Без (чередышки твор­ ческому человеку нельзя... — А я, жаль, не смогу, за бригадира хлопочу. Он в уче- ническом. Минька успокаивающе вы­ пятил ладонь; — ОрганизуЗм больничный и поедем,... ' . — Какой больничный? Я же здоров... 5 ^, деревня —<||В1евней и остался. Легко ему говорить. А хо­ рошо теперь I там... Вольный воздух, «бабье» лето... А Минька, зйай, свое долбит: — Врач свой человек. Я ему два раза ):емью увеличи­ вал. Петр улыбнуяся. Минька пояснил: — Со старь!|! фоток пере-, снимал, » й хочется Аетру, и... Но работал же когда в брига­ де оставалось и того меньше народа. Можно хоть раз в жизни... — Не подведет лекарь-то? — Фирма гарантирует... Наутро Петр проснулся ране­ хонько. Вскочил по привычке быстро. Жена еще из постели (ей к девяти) подала го­ лос: — Ты говорил не идти тебе: — А-а... Да... Вспомнил он вчерашнее, — Встреть Наташку иЗ шка­ лы, сходи в сберкассу, заплати за музыкалку, замок дверной заедает, посмотри... У баб свое на уме. Но Минька говорил, чтоб с утра дома ждать его... Посмотреть замок? Десятый час, а его все нет. Легок на помине —■ на боку видавший виды «кофр», под мышкой свернутые трубкой газеты. «Творческий человек». — Пошли, Петруха! Я с вра­ чом вел телефонные перегово­ ры. Обещал все устроить. — Объясни хоть, что и как? — Ашот Абрамыч его зовут. Напомни: «Звонили Вам»... «Ашот Абрамыч. Не забыть бы». В битком набитом трамвае Петр с досадой на себя думал: «Там мужики потеют, а я, здо­ ровый лоб, в больницу еду. Ну, да поздно теперь»... Как у Миньки все ловко вы­ ходит. Минуту назад толкну­ лись в дверь с вывеской «По­ ликлиника», и почти все уже обговорено. И вроде бы ала-ла разводит, а сам и в регистра­ туру записал, и очередь в ка­ бинет занял. Очередь малень. кая. Сидит подмалеванная де­ вица в тесных брюках и обоих мужиков обсматривает немор- гучими глазами. Из кабинета выглянула мо­ лоденькая медсестра. — Киселева, ваши анализы еще не принесли. Заходите, гражданин. Минька подшепнул: «Ашот Абрамыч»... Оробевший П*тр вошел. Сам врач черный, как грач. Не старый. Глаза живые. — Раздевайса до трусов. Петр вконец растерялся, про раздевание Минька не пре- ' дупреждал. Да и трусы, как Йа грех, цветные... — Ашот... Абрамыч (кажись так), звонили Вам... — ...Помню... помню. И медсестре затолковал что. то непонятное. — Четырнадцатого захады... Медсестра проводила уходя­ щего из кабинета Петра пря­ мым, всеведающим взглядом. Миньки а коридоре не было. На улице поджидает, наверное. —...Мужчина, задержитесь! Перу,., на верблюдах... — Скажите, пожалуйста?.. А я-то всю жизнь считала, что в Перу верблюды не водятся. —^Дак это... Учитывая все «за» и «против»...—Размазывал Минька. Александр Адпостенков Екнуло Петрово сердце. Грузная санитарка, в засти­ ранном халате и тапках'на босу ногу, цапнула его за рукав. — Подсобите. Она подвела его к окну, где стоял шаткий стул, на нем от- жатая тряпка и ведро с мут­ ной, пахнущей хлоркой водой. ^каэалось; перекошенная ра­ ма не хотела закрываться. Об­ легченно чертыхнувшись, Петр приподнял переплет за ручку, наживил его понизу, кулаком правой прис!тукнул вверху. . — Стекло не рассоди, бугай. С чем приходил? Простыл? — Да... Так... Петр побагровел, вздохнул, опустил голову и неловко гро­ мыхнул входной дверью. Минька был неподалеку — обхаживал на трамвайной ос­ тановке какую-то пышную особу. Петру кивнул: сейчас! До Петра донеслось: — На дня)Гвернулся из твор­ ческой командировки по стра­ нам Латинской Америки. «По странам». Сущий тем­ нила.., Щ- Жара, а мы по пустыням. — О, наш трамаай! . Цок, цок! Складненькая дамочка. Минька подмигнул. — Ничего? — Ничего. Все в порядке у тебя? — В порядке, но неудобняк как-то. «День чумной»,—думал Петр. Вроде и дело с больничным выгорело, а вс* равно на душе полова. То-то и оно; сачковать совестно.- ...Рейсовый автобус шел ходко. Минька посапывал, устроив голову на плече бра­ та. Сбоку, на коленях свежепо- стриженного пожилого дядьки, вздрагивала тощим тельцем лупоглазая собачонка. Петр вполголоса: — У-у, какой волкодав... — Дочка навязала. В обще­ житии живет, а комендант вос­ прещает. Японской породы. Джемкой зовут. По нашему Джульбой будет... Потянулр близким, узнавае­ мым. Вон и в автобусе насто­ ялся крепкий, неперебиваемый машинным угаром аромат яб­ лок, укропа... Передохнуть присели уже на полдороге к их деревне, осевшей в часе ходьбы от большака. Свернули в посадки. Минька запрокинул голову, эа-. дышал старательно — глубоко, будто его- прослушивали стето. скопом, Насопевшись, сорвал травинку, стал разглядывать ее, прищуривая глаза и делая вдумчивое лицо, Передохнули. Тронулись в путь. По дороге Петр преду­ предил: — Про больничный нашим ни гу-гу. — Тет-на-тет, как ключ в во­ ду. — Слышь, «тет», что на ра­ боте сказал? — Еду к отцу, который' при смерти... — Чио-оо?! ^— Хочешь жить — умей... Петь?! Ты что, Петр ГТалыч? Зло сопящий Петр Палыч от. дирал неломкую, волокнистую ветку от раотопьфившегося у края посадок куста орешника. — Я те дам, как живых роди­ телей хоронить!.. Момент был решительным, и Минька, придерживая колотя­ щий по боку «кофр», рванул вдоль посадок. Вдогонку ему Петр—за левым плечом болта­ ется набитая «авоська», в пра­ вой руке '— на отмашке — вжить! вжить! — длиннохлыст. Минька легко и красиво оторвался от преследования, и Петр убедился: не догнать. Замедлил тяжеловатый бег, откинул хворостинку, — Стой! Стой, пацан... " Минька осторожничал, вы­ ведывая: соскочила ли с брата горячка. — Меня догнать бесполез­ но... Я а армии марафонским бегом занимался... Это муть голубая... Легкий спрут... — Спурт, — поправил стар­ ший брат. Минька подошел ближе. Отдышались. Петр достал новенький, глянцевито-хруст­ кий больничный и, дважды складывая пополам, разорвал. — Ты что, Петь? А на рабо­ те... — Не твоя печаль. Отец увидал их издали. Сог­ нутый, седой, в темной каждо­ дневной рубашке, он неходко спешил навстречу. — Здорово, ребята. Надолго? А мы уже убрались. Брат Мат­ вей с Грунькой подмог- нули в воскресенье. Отдохне­ те, а то мотаетесь в городе... Мать радостно захлопотала у плиты. Петр посмотрел на нее сзади, штопанная на лок­ тях, послевойнишнего фасона кофтенка, исцветшее ситцевое платьишко. Скрученную на затылке жидкую, седо-русую косу крепил костяной гребе­ шок. Эх, забыл! В прошлый раз просила купить поновей — на замену. Мать ставила на стол привозные гостинцы: колбасу, сыр, ситро. Следом на столе появились малосольные огур. цы, прямо в рассоле, с перцем, вишневым листом, в центре — в'большой миске рассыпчатая паровая картошка, отдельно, в эмалированном блюде, до края налита окрошка. — Ну, сынки, пропустим по мензурке! За встречу, за отдых после трудов. Ничего, что не поспели — завтра Матвею под- могнем крышу залатать. Ну, за здр.авие! Мать, и ты пригуби маленько!... Эк, квас — в Мо­ скве, да у нас... — Хорошо. . — Назад поедете — по паре мешков прихватите. Ни к чему там за картошкой замученной по магазинам ходить. Мать, у нас мешков-то мало. Спро­ си у Клавки. — У Сергей Сидорычевой? — поперхнулся Минька,—кхе... кху... Вернулась из города? —И что вас, ребята, в города знти тянет. Вон дядя ваш, как с войны пришел, из села не вы­ езжал, а поговори с ним, он те чисто обозреватель Жуков... «Значит завтра крышей кре­ стного займемся. Надо у себя во дворе загородку поправить, свет в сенцы провести, еще что-нибудь-.». — Вот ты, Петя, спрашивал, что с деревней дальшей будет. Переживаешь, значит? Ду­ маешь: старики отойдут и не­ кому будет город кормить. А что тебе глядеть со стороны, езжай на село. Жить есть где, работа на выбор — ты масте­ ровой сызмала был. Поздно, говоришь... Поезд ушел... Нет, ребята, не в поезде дело. Ив деревни вы сорвались, зажму- ря глаза, и к городу не приви­ лись — вот в чем сущность момента, как ваш дядя Матвей говорит... И за этими мыслями, да раз- гояорами потекло дорогое сердцу времечко...