Ленинец. 1974 г. (г. Липецк)

Киргизская ССР. В Алаарчииском ущелье создается первый в республике природный пар^ Работники республиканского общества охраны природы и Фрунзенского механизи­ рованного лесхоза завезли в этот парк несколько десятков белок и фазанов. Скоро в парке получат ^пропнскуэ косули, дикобразы, здесь посадят тяньшанские ели, березы, фруктовые деревья. НА СНИМКЕ: инструкторы общества охраны природы Ф. Г. Тимченко и М. П. Филенко (слева) выпускают в новый парк фазанов. Фото В Лазарева. «БЕЛАЯ ЛАДЬЯа 75 ПРЕТЕНДЕНТОВ Этот день е вопненмем щдапи все юные шахыа- тнсты обпасти. Еще бы! В Липецке должен быя состояться фмнап среди шконьнииов на приз ипуба «Белая яадьяи. И вот на днях за шахматные досии сели 7! претендентов из городов и районов об­ пасти. В упорной борьбе выявились победители. Ими стали ученики шко­ лы И! Б г. Липецка. Мне, как судье сорев­ нований, запомнился один интересный мо­ мент, когда Гене Панину из Добринии помогли... слезы. Проиграв первую партию, мальчишка в буквальном смысле сло­ ва расплакался. Косда же он начал играть сле­ дующие партии, то со­ крушил всех своих со­ перников. Команде - победитель­ нице был вручен кубок, учрежденный Липецким обкомом ВЛКСМ. Впе­ реди новые испытания — зональные состязания а Рязани, куда скоро от­ правятся лучшие юные шахматисты. А. СЛОНИМСКИЙ, гл. судья соревнований. ХОРОШИЙ ПОДАРОК ГАВ.АНА, 7 февраля. (ТАСС). Хо­ роший подарок от строителей по­ лучили гаванские учащиеся. В цент­ ре кубинской столицы, близ площади Революции имени Хосе Л1артч, от­ крылась новая начальная школа с продлен:гым днем. В иозой школе, носящей имя жЭхерсито ребельде;^ и рассчитанной на 900 учащихся, имеет- ! т у АЖЕ1СЯ, в новой пьесе С. Алеши- ] \ на «Гражданское делож, принятой ^ к постановке областным драмати­ ческим театром, асе направлено против зрителя. Избранная драматургом форма [— судебный процесс с небольшими вставными эпизодами — статична в своей основе и никак на способствуют ни бурному развитию событий, нм сложной интриге. А конфликт, рассмат­ риваемый судом, настолько далек от жизни, что, по зааеремню лмпчан-юри- стов, ни одному из них за многолетнюю практику но приходилось сталкиваться с чем-либо подобным. В самом деле: спустя пять лет после рождения ребен­ ка мать заявляет отцу, с которым раз­ велась два года назад, чтобы тут же выйти замуж за другого, что никакой он не отец, и просит суд аннулнровагь еоотаетсгвующую запись в документах. Говорят, что теоретически такой юриди­ ческий казус возникнуть может, но практически — не случалось... Естест­ венно, возникает вопрос: способна . ли такая пьеса — сухая по форме, нежиз­ ненная по основному конфликту — за­ интересовать зрителя? Найдет ли он в ней ответы на сегодня-волнующие его проблемы? Или, коль он уже согласен на судоговорение, то не предпочтет ли вместо театра пойти в ближайший на­ родный суд и там послушать другой процесс, более реалистичный по осно­ ве (а поэтому и поучительный) и более квалифицированный по исполнению? Не сомневаюсь, подобные вопросы возникали и перед постановочным кол­ лективом. И если он все-таки решил на таком сценическом материале со­ здать спектакль, то, вероятно, полагал, что найдет способы сказать зрителю что-то очень важное, волнующее, за­ ставляющее задуматься. В какой-то мере это ему удалось. Перенеся центр тяжести существа су­ дебного разбирательства на раскрытие противоборствующих на суде характе­ ров, режиссер спектакля Б. Голубицкий повел живой разговор со зрителем о гражданской позиции героев, о чести и бесчестии человека. Запутанный юри­ дический казус стал поначалу не осно­ вой спектакля, а лишь поводом к тому, чтобы его герои обнажили перед зрите­ лями затаенные уголки своих душ. Разные люди проходят перед гудом. Вот истица Байкова — на первый взгляд спокойная, уравновешенная женщина, стремящаяся просто исправить когда-то допущенную ошибку. Артистка Э. Ар­ хангельская вовсе не пытается разоб­ лачать своей героини. Наоборот, чем острее обвинения, выдвигаемые протия нее, тем мягче, спокойнее звучит ее го­ лос, скромнее движения. «Посмотрите на меня, — как бы говорит она, — раз­ ве могут быть реальными обвинения такой женщины — чистой, доброжела­ тельной, сердечной?". Может быть толь­ ко в моменты высшего душевного на­ пряжения, самообладание изменяет ей, и тогда она срывается в крик. Но уже секунду спустя благообразная личина снова уже натянута на ее лицо, и от смятения не осталось и следа. Но присмотритесь к ней внимательнг^ За внешней искренностью, добротой исподволь раскрывается внутренний мир мещанки, ловко приспосабливающейся к обстоятельствам, каждый свой шаг соизмеряющей с пресловутым — «а что я буду от) него иметь?". Ее отношение к окружающим — мужу, друзьям, лю­ бовнику, ребенку, наконец, — опреде­ ляется только собственной выгодой. Потому-то она несколько лет скрывала от мужа, что у нее есть более состоя­ тельный любовник и не уходила к нему — е 'друг эта связь окажется непроч­ ной? Потому-то, добившись своего, разведясь с мужем и выйдя замуж за любовника, несколько лот получала алименты от бывшего мужа, скрывая от мвго, что он не был отцом ребенка — мало ли что еще может произойти? Наконец, уверовав в прочность новой семьи, она решает, что ей выгодно и ребенка переписать на нового мужа — отсюда н исковое заявление в суд. Все взвешено, рассчитано, все десятки раз отмеряно. И в этих расчетах нет места для интересов других людей, об- ПОСПОРИМ о СПЕКТАКЛЕ спектакль, ненавязчиво раскрывая пе­ ред зрителем правду этого образа. По­ тому-то не остается в зрительном зале людей, которые не прониклись бы отвращением к мерзости психологии хищницы. Более того, мне кажется, что большому эмоциональному накалу, с которым ведется судебное разбиратель­ ство на сцене, спектакль в значительной мере обязан именно чинному спокойст­ вию Байковой — даже артисты не мо­ гут остаться свободными от своих гражданских воззрений, они выражают их тем ярче и взволнованней, чем спо­ койнее и невозмутимее ведет себя Бай­ кова. Если положение судьи как-то ог­ раничивает возможности для Шапатина (заслуженный артист РСФСР М. Собо­ лев) выражать все, что он думает, то уж ответчик Томилнн (артист Ю. Репин), свидетели Сапрыкина (артистка С. Ли­ совская) и Сапрыкин (артист А. Душин), Горбачева (артистка Л. Пелих), адвокат Карпова (артистка М. Якушкина) не стесняются своих чувств и называют вещи собственными именами. Страст­ ность, гневность их обусловлена внут­ ренним протестом против фальши и Новый слбктаиль на- глего театра «Граждан­ ское дело" вызвал са­ мые разноречивые суж­ д е н и ям и никого не ос­ тавил_____ равнодушным. Сегодня мы рецензией П. Рябчука начинаем раз- говороб зтой работе те­ атра. щества. Какое дело ей до переживаний обманутого мужа, друзей? Да и чего он, собственно, так упирается, всеми силами стараясь доказать свое отцовст­ во, отстаивая право на воспитание ре­ бенка? Ей, живущей по своим хищниче­ ским законам, просто непонятно это стремление] В конце концов, ей даже безразлично, что о ней самой подумают другие. Осудят сослуживцы? «Можно сменить место работы". И здесь коллек­ тив не примет? Перетерпим, переморга- ем — время все спишет. Построив образ на резких контрастах между внешним и внутренним рисун­ ком, актриса создает убедительный ха­ рактер этакого тарана, который дви­ жется по жизни, расталкивая и давя ок­ ружающих. Не совершая уголовно на­ казуемых поступков, этот нравственный урод не менее опасен для общества более, чем иной преступник, ибо он — респектабельный, улыбчивый, мягкий— вторгается в самое сокровенное — ду­ шевный мир людей и крушит, попирает их моральные устои, принципы их взаи­ моотношений. Артистка Э. Архангельская четко и органично ведет свою героиню через лжи, которую несет в нашу жизнь растленная философия мещанки. Это отлично понимает зритель и целиком разделяет позицию лагеря, противо­ стоящего Байковой в спектакле и за­ щищающего наши кровные интересы, наши взгляды на моральный облик со­ ветского человека. Но для того, чтобы окончательно ут­ вердить зрителя на позициях морально­ го кодекса строителя коммунизма, мало ярко и убедительно вскрыть порок. Нужно еще и осудить его, то есть поступить так, как это имеет место в нашей жизни. И вот тут-то в спектакле начинаются неточности прицела. Почему-то режиссер никак не может оставить в стороне юридический казус, положенный автором пьесы в основу дела. Нам все время напоминают о ре­ бенке, так или иначе возводя его в ранг действующих лиц, — то огромным дет­ ским портретом, вывешенным на сцене, то гулким ребячьим щебетом, то и дело раздающимся из динамиков. Нас по­ стоянно заставляют думать о его судь­ бе. Может быть, это было бы и оправ­ данно, если бы само «делож получило такое завершение, к которому нас ся более двадцати нросториых клас­ сных комнат, хорошо оборудованные учебные лаборатории, столовая, спор­ тивные площадки. Ежегодно на Кубе открываются десятки новых школ. В области раз­ вития народного образования рес­ публика занимает первое место в Лдтинской Америке. подготовил весь ход — Ж спек- Я внутренне такля. А между тем и драматург, и вслед за ним театр неожиданно меняют свое отношение к происходящему. В сцене, которая происходит в совещательной комнате, зрителя настойчиво пытаются убедить, что по формальным признакам иск Байковой следует удовлетворить и тем самым лишить хорошего человека Томилина права воспитывать ребенка. Вот те и на) Видите ли, не доказано, что она плохо к нему относится, на доказа­ но, что она может плохо влиять на него. Как не доказано? Только что театр на­ столько ярко и убедительно раскрыл само существо Байковой, что ни у кого не остается никаких сомнений в том, что оставлять ей ребенка — значит предста­ вить Байковой возможность нравствен­ но уродовать его, воспитывать еще од­ ного мещанина, утверждать свою мо­ раль. И вдруг вопреки всякой логике нам доказывают, что формальные об­ стоятельства сильнее наших убеждений, что нужно сложить оружие и сдаться на милость мещанки. Нет, не может зритель согласиться с мнением сценического суда, даже не пытающегося найти более разумное и правильное решение в интересах и ребенка, и общества. Неподсудность... Хитрое слоео, за ко- торьщ легко спрятать безволие, отказ от борьбы. Разве можзт этим словом определяться позиция советского суда в любом деле, особенно таком, где решаются вопросы нашей морали? В жизни он выступает защитником наших устоев и в его распоряжении имеется достаточно средств, чтобы создать такую атмосферу вокруг той же Байковой, от которой земля будет гореть под ее ногами. Не «переморгатьж ей и не пе­ реждать! Театр может сослаться на автора пьесы — он, мол, так написал. Что вер­ но, то верно. Он еще и заставил То­ милина бежать нз зала суда с загадоч­ ными словами; «Я сам должен принять решение] Только тогда можио жить]", смысл которых остался не вполне ясным зрителю (боюсь, и театру тоже). Но ведь пьесу можно прочитать по-разно­ му, и если к актерам, каждый из кото­ рых в большей или меньшей степени находит точные краски для характери­ стики своих героев и добивается дове­ рия зрителей, мы но можем предъявить существенных претензий, то режиссер­ ское решение заключительной части спектакля вызывает сомнение в своей верности правде жизни. Пусть мещанст­ во и не карается уголовным законода­ тельством. Но и оно подсудно суду мо­ рали, суду общественности, суду чести. Этим и должна была определиться по­ зиция суда. Вот так неточно расставленные акцен­ ты, неувязки общего режиссерского за­ мысла привели к тому, что зритель невольно сомневается в реалистичности решения главного конфликта спектакля. Осуждая Байкову, не принимая ее мора- ли, он, думается, не может согла­ ситься и с позицией сценического суда. П. РЯБЧУК. Редактор Н. СМОЛЬЯНИНОВ. к Коммунальная пл., 44, ред. газеты «Ленинецэ. Телефоны: редактора — 2-33-53, ответственного секретаря и отдела иллюстрации — 2-28-59, идеологический отдел — 2 34-!3, отделов; комсомольской жизни и фотолаборатории — 2-36-43, учащейся молодежи — 2-36-56, писем и спорта—2-34.46. АЭ 4й)!]8. Областная типография управления издательств, полиграфии и книжной торговли. Липецк, Коммунальная площадь, 44. Зак. № ]347.