Ленинец. 1974 г. (г. Липецк)

Александр КУНИЦЫН. Ещ« неблизко До межзвездной встречи, Но звезды на земле Рождает век. И входит в магнезитовые печи В асбестовой одежде Человек. А там жара. Почти что неземная. Войти решится не любой туда. Ко где-то, в химанапиз попадая. Зажжется в срок. Железная звезда! В лидо плеснул горячий, плотный воздух, Ке на часы, а на минуты счет. ...А полночью. Обшаривая. звезды, Сидм! у телескопа Звездочет. Исколесивший взглядом Сто Галактик, Он все-таки не знает, может быть, Что здесь вот, по земле, шагает Практик, Привыкший в гости К звездам заходить! * * * Пролился ливень хорошо! Среди ухабин Я по глубоким лужам шед^ Как бог по хляби. Казалось, исчезает твердь Под сапогами. Така» муть и коловерть. Вода кругами. И чудилось: из мутных вед. Почти кипящих. Как в древности, произойдет Вдруг Рыбоящер. И, отрекаясь от воды. Хватая воздух. Земной не уетрзшась беды. Увидит звезды. И заселяя берега. Освоив сушу. Копыта обретет, рога, И кровь, и душу. И вот уже и гвалт, н рев, И птиц паренье. Я брел по лужам Средь миров, Как в день творенья. Плескелась мутная вода. И было ясно: Земля^то, в общем , молода — И так прекрасна! Евгений ТРУНОВ. СТАРАЯ МЕЛЬНИЦА Что потерял я здесь — не ведан». Чего ищу здесь — не понять, . На реку с тоненькими вербами Смотрю—и сердца не унять. Над берегами травянистыми Качает мельница крылом, И воды плавные и чистые Светлы, как память о былом. Здесь в летний зной с утра до вечера, В ватаге сельских сорванцов 'Мелькало весело, беспечное. Мое курносое лицо. Как я мечтал из детства вырасти. Свою Америку открыть! Теперь же грусть мою не выгрустить. Насмешки ласковой не скрыть. Речонка, с тоненькими ивами, Что ж приумолк твой соловей! Как мы мечтали стать счастливыми С девчонкой первою моей! Но время беспощадно рушило, И прах летел во все концы. Тех детских лет дворцы воздушные. Неповторимые дворцы. И что-то, надломившись, хрустнуло, Когда с родимого крыльца Февральским днем по снегу хрусткому Снесли на кладбище отца. Немалое в судьбе изменится. Но от речонки за селом Не улететь, как старой мельнице. Привычно машущей крылом, Вячес.чав ФРОЛОВ. I Сегодня. в номере: Новые стихи *Читатепь * размышляет над книгами о молодежи I Обзор поэтической почты I Рассказ НА СЕЛЬСКОМ АЭРОДРОМЕ к у села — азродром. Тихий дом , печурка, стены. В поле чуткая антенна Самолетный ловит гром. Я не знаю, так ли это. Но почудится мне вдруг: Вдохновение поэта Делает над полем круг. И уходит, выше, выше Над квадратами полей. Словно я небе летчик пишет Строчку в память этих дней... В память встреч и расставаний. Искренних, горячих рук. ...Остается вечно е нами Над землею первый круг. П ОРАЗИТЕЛЬНО, как мно­ го общего в этих столь разных повестях. Их главные герои — Эдгар Вибо и Аскольд Эпов' могли бы очень даже просто поменяться судьбами. А между тем по­ весть «Новые страдания юно­ го В.» Ульриха Пленцдорфа впервые увидела свет в журна­ ле «Зинн унд фО|рм», ГДР, а повесть Геннадия Михасен- ко «Милый Эп» мы прочитали в седьмом и восьмом номе­ рах журнала «Юность» за этот год. Родство характеров и ин­ тересов героев прямо-таки бросаются в глаза. Две вариации на тему п ер е ­ ломного возраста. Два пути развития сходных характеров. Исходная психологическая ситуация героем «Милого Эпа» обрисовывается весьма недвусмысленно: «На меня соазу же навалилась хандра. Но тут я. вдруг понял, в чем дело , оказывается, мне надое ­ ла школа. Надоело играть ма­ ленького. надоела суета, клас­ сные собрания с разговорами в три короба, надоела дорога в школу, даже Август Шулии, ставший за каникулы моим первым другом, опостылели мне а школьных стенах». С сообщения в «Берлинер цайтунг» начинает свою по­ весть У. Пленцдорф; «Вечером 24 декабря в летней постройке на. территории лагеоя «Дет-;- ский рей» в районе Лихтенберг народная полиция обнаружила тело семнадцатилетнего Эдга­ ра В. Как показало следствие, Эдгар В., проживавший по- ...следнее в.ремя б ез прописки в подлежащем к сносу строе ­ нии, стал жертвой неосторож- стремление к самостоятельно­ сти и ответственности за свои поступкил— бесспорно, первый приз.иак повэросления. Но не­ обходимо ведь еще и у ь^ние этой свободой и самостоя­ тельностью распоряжаться... И нужен, ох, как нужен этому женного любящими, умными, тактичными родителями, верными, преданными дру зь я ­ ми, заканчивается иначе. «За- путанн,^е» отношения Эпа со взрослыми и сверстниками благополучно проясняются. Верный и благоразумный друг Такие трудные мальчики ноге обращения е электриче­ ским током». Начав с «конца» — с изве­ стия о смерти героя , автор восстанавливает цепочку со­ бытий, приведших к ней. Ученик технического учили­ ща Эдгар Вибо роняет на ногу мастеру - воспитателю ©леммингу увесистую метал­ лическую болаанку, после чего уезжает из родного Митте-н- берга в Берлин, поселяется в... садовом домике и начинает жить по-своему. Работает ма­ ляром и собирается стать... художником. Собственно, По сути своей— хорошая жизненная програм ­ ма. А вот осуществляется она со многими издержками. Эд­ гар бросается из крайности в крайность, есть в его действи­ ях и добрый искренний порь|В, и пожалуй, — растерянность, даже отчаянность какая-то. Да, бескомпромиссному, но • н е ­ опытному парнишке друг! Не­ назойливый, все понимаю­ щий. Найдись такой вовремя— и все могло сложиться иначе. Разумнее. Светлее. Кто мог стать этим человеком? Мзть? Но ведь из ее -то дома .он . л и сбежал. Ей, этой деловой >^н- щияе , просто не хватало вр е ­ мени на сына, да и желания понять его. А с отцом Эд ' и знаком не был. По уговору с матерь.ю, отношения с собст­ венным СЫ 1 НОМ Вибо - стар­ ший поддерживал только пу­ тем... денежных -переводов. Может быть, только один Заре.мба — пожилой рабочЖ , старый Коммунист, прошед­ ший че р е з многие испытания, — первым действительно рас ­ смотрел Эда, помог ему. Да вот жаль, что эапоэдало. В «Милом Эпе» история взросления мальчика, окру- Эла — Шулин своевременно удерживает того от необду­ манных поступков. Но бла ­ гостность этой книги лишь внешняя. К благополучной ра звязке Михасенко ведет нас, ничего не упрощая, не с г л а м ^ з я . Потому-то и ав­ тору,'‘ и его Эпу веришь б е з о ­ говорочно. Две повести, посвященные одной проблеме, над решени­ ем которой давно работают и педагоги, и психологи, и соци­ ологи. Как помочь нашим мальчишкам и девчонкам вой­ ти в жизнь? Как закалить их Михасенко единодушны. Один предостерегает , другой пока­ зывает, что необходимо д е ­ лать. И оба по-могают лучше увидеть и понять этих трудных современных мальчиков. С ДЕДОВ. Я С - [ АМА знаю, что мои стихи какие-то не та­ кие, какими должны быть. Мне хочется, чтобы в них было все просто, чисто, б ез иско­ верканных слов... Но что мне д е ­ лать?». В своем письме Ольга Бе- л ослудцева также сообщает о том, что стихи она начала сочи­ нять лет с пяти, что любит совре ­ менную советскую поэзию. Чувст­ вуется, что ей хочется понять, как создаются настоящие стихи, поче­ му одни из них являются поэзией, литературой, а другие — нет. С письмом прислано и около дв.ух десятков стихоа. Да, Ольга права, что не оболь­ щается и критически относится к своим творениям. Но почему же при любви к ПОЭЗИИ, при увлечен­ ности ее произведения еще нель­ зя назвать стихами? Возьмем, на­ пример, такую строфу. Простите нас за те, 4то обижали. За то, что вас не слушались порой. Ведь мы тогда так мало понимали, Что забывали асе на свете з а игрой. 'Автор обращ ается к родителям. Понятна мысль, выраженная здесь-, понятно чувство автора. Но ведь это очень мало — высказать в зарифмованном виде какую-то отнюдь не новую мысль,- выразить таким образом естественное, всем понятное ''и знакомое чувство. В данном случае не будь ритма, рифмы, т. е. вырази это самое в обычном письме — ничего не убавитй!, не утратится: А ведь в поэзии немало таких строк, строф, стихов, которые невозможно пе­ ресказать не только прозой, но и в иной, чем они написаны, стихо­ творной ф орме . Да, одним из наи­ более верных критериев является вот этот: потеряет ли стихотворе­ ние что-либо при пересказе , во з ­ можно ЛИ его мысль, тему в та­ кой же м ере выразить иначе?' Или найденные поэтом форма , объем , решения — оптимальные, наиболее ярко, убедительно вы­ ражают то, что он хотел сказать... Однако ■ дается это отнюдь не просто, не само собой, а только в результате большого труда, поис­ ков, отбора. В принципе не пре- увеличивал Маяковский, говоря о том, что «изводишь единого сло­ ва ради тысячи тонн словесной ру- ется проблем времени, его твор­ чество приобретает обществен­ ную значимость, становится ин- тересным для людей, нужным им. Оба недостатка — и отсутствие художественности, богатства изо­ бразительных средств, и «корот­ кое замыкание» только на сугубо личных чувствах, переживаниях без сопряжения их с проблемами эпохи — приводят к тому, что на- „ ЕДИНОГО СЛОВА РАДИ...” ды». Итак, мы неминуемо прихо- Д!им к творческой лаборатории и, в первую очередь, к первооскове литературного творчества — язы ­ ку. ' Приглядимся еще ра з к проци­ тированной строфе. Наверное, не трудно-согласиться с тем, что тут использованы первые попавшие­ ся слова, что мысль, чувство вы­ ражены неинтересно. Вторая строчка по существу повторяет первую, а не развивает, не обога­ щает мысль. Последняя строка вообще не очень продумана. Однако, надо сказать, что и ав ­ тор, имеющий в. своем арсенале навыки, приемы, художественные средства, может не подняться дальше весьма посредственных стихов. Кроме этой вооруженно­ сти совершенно необходимы цель, идея, своя позиция, стрем ­ ление выразить свое мироощу­ щение, ми'оовоззрен'ие. Литера­ тура — это дело далеко не част­ ное; лишь тогда, когда, выражая себя, свои мысли и чувства, поэт хотя бы в какой-то степени каса- писанное и Ольгой, и другими ав­ торами еще не является поэзией. Эти недостатки характерны для большинства стихов, присылаемых в «Радугу». Авторы, чувствуется, просто-напросто еще не уяснили, чем же отличается поэзия от вир- шеслагательства, литературе от альбомщины, не сформулировали для себя цель, задачу собствен­ ного творчества. И поэтому к ка­ ким бы темам они ни обращались —будь это большая гражданская тема, тема природы или интим­ ная лирика — их обязательно по­ стигает неудача. Общие рассуж­ дения, приблизительность проти­ вопоказаны поэзии. Неточность выражения. бездумье нередко приводят к самопдродии. «...И по­ целуй солет». 1 Й твой, и весь соле ­ ный я, чудак»,—иолучается у А. Лапина. Надуманность—ещ е один очень частый бич начинающих авторов. Где колосятся, зреют нивы. Иду, волнуясь, средь хлебов, — пишет И. Стрельников. Пишет он о своей земле, р том, что' д о ­ рого ему . Но чтд 'тут мы находим, кроме повторения всем знакомых деталей? Багряный лист, шурша, слетает... Разве эта строка добавляет что- либо к прочитанному нам» об осени, к представлению о ней? И все стихотворение В. Зайцева со­ стоит опять-таки из набора знако­ мых слов, деталей, целых фраз . Хочет В. Зайцев и ежедневно писать строчки о победах, друзьях, неудачах. Желание, безусловно, хорошев. Но автору, прежде чем засесть за каждодневное писание, необ­ ходимо проделать такую работу, о котооой он, вероятно, не подо­ зревает. Согт'ршенно необходимо хорошо знать всю отечествен­ ную поэзию, необходимо иметь словарный запас гораздо шире, богаче среднего. Необходим и д о ­ статочно серьезный повод для на>- писания каждого стихотворения. Недостаточно одного только на­ строения, нахлынувшего желания «написать». Что важное, нужное, новое скажу я этим стихотворе­ нием людям? Такой вопрос д ол ­ жен ставиться каждьрй раз, когда берешься за перо. Очень редко удается сказать это важное, нуж- моа, новое. Но работать в псгэзии можно пытаться, только предъяв ­ ляя к себе такое высокое требо ­ вание. Иначе будет этакое вне- временчое . альбомное «стихотво­ рение», какое получилось у Архи­ пова: Нам дарит еще б.лзгодаткое лето И свет лучезарный, и трель, и тепло... Что же касается литератуоной учебы, которая необходима любо­ му начинающе.му, она ведется с литобъединечиях, питстуДиях, у нас 3 Липецке в литературных коужках при областном отделении Союза писателей и при редакции газеты «Ленинец» (клуб «Радуга»). Посещать их могут все желающие, все, кто хочет лучше знать и по­ нимать- поэзию. А. ВАСИЛЬЕВ. Сергей ПАНЮШКИН. сегодня вижу шрамы. ВАЛУН ПАМЯТИ КРАСНО­ ФЛОТЦА ПАШИ СКОВОРОДЦЕВА Шли в атаку, как приказано, попарно. Вдруг товарищ мой умерил бег: Не об этот пи валун, валун коварный, Он шоткнупея, ткнулся в красный снег! Мощет, ты валуи, седей валун, тот самый. Спохватившись, заслонил меня! Леонид МАРГОЛИС. собраны последние На тебе минометного огня. ...Кружит, кружит у прибрежья птичья стайка. Ходят, ходят волны не епе А на валуне окаменела чайка — Моего товарища душа... Медленно потухли дерева, лег у зор багряный у корней, и дрожит последняя И давным-давно, давным-давно Нет в афишах летнего кино, потемнели скучные пруды. Пахнет горькой прелью на тропе, пало лето за сырой оеии, лишь оетаоив в память о с еб е рябин. зоревые россыпи З АРЯ разлилась товько-толыш над лесом , острые верхуии^ елей еще слабо туманились, еще сумрачно было в избе, а Митя уже проснулся. Он долго лежав, прислушиваясь и глухим уд 2 ;рам во дворе , и когда запотевшие окошки розовато засветились, пересилил сладкую дрему , соскользнул с дива­ на, оделся и шмыгнул во двоо .. Д ед со всего маху вби 1 вал колун в кряжистый сучковатый комель, со­ провождая каждый удар сильным, хакающим выдохом. Комель трещал, но не поддавался, и д ед тяжело ды ­ шел. ■“ - Э, да к нем ПОМОЧЬ: — крякнул ом, поплевывая на руки и подмиги­ вая Мите. — Старуха, глянь-ка! У стенки сарая, под навесом б а ­ бушка укладывала в поленницу коло­ тые древа . — Батюшки, — слабо ахнула она, увидев на крыльце внука, который з ябко поеживался от утренней све- зиести. — Кто ж в такую рань вста­ ет? Горюшко мое! Сейчас же в кро­ вать I - Брось, мать, строЖ'Итьс я, — улыбнулся дед , почесывая ко зы рь­ ком фуражки потный затылок. — Пущай в огороде попасется, маку поест. Ага, Митяй! Митя виновато смотрит на бабуш­ ку и смущенно бормочет: - Можно, баба? Я уже вчера по­ спал... Старики смеются, а Митя , впри­ прыжку убегает в огород, где среди светло-желтых подсолнухов сизо светятся крупные головки спелого мака. ■Миге шесть лет. Это худенький впечатлителЬ'НЬ!й мальчик, е бледны­ ми щечками и веснушками на носу, с живым и добрым взглядом. До сих пор он знал только маленький мир своей комнаты, тесный дворик с дву­ мя чахлыми деревцами и подъезда ­ ми высокого камеиного дома , в кото­ ром играл с соседскими ребятишка­ ми. Там, в городской- квартире от­ чима, куда они с мамой переехали зимой из тесной, но уютной своей комнаты, было очень много места, но ему не разрешали выносить иг­ рушки в большую гостиную, кото­ рая манила белым пушистым ков­ ром. устилающим весь пол, где так удобно было играть и просто лежать, рассматривать книги на полках под стеклом... А здесь, у маминого дедушки, Ми­ те ничего ке запрещали, и от згой неожиданной свободы он сперва растерялся, а потом возликовал, ошалел; 1 ^елый день косился по тро ­ пинке, сбегавшей по косогору от ого­ родов к лесу, п ерелезал чер е з пле­ тень и кувыркался на зеленой лужай­ ке, опасливо косясь на козу, при­ вязанную длинной веревкой к сос­ не, и воинственно отмахиваясь от нее прутиком, когда она направлялась в леса? .Мальчика неудержимо тянуло в чащу, но дальше поляны заходить он боялся, вспоминая рассказы д е ­ душки про волчье логово и сову,, которая ухает так громко, что м о ­ жет напугать.. Дедушка работал в колхозе, и в лес обещ ал повести в воскресенье; но до воскресенья еще долгих три дня! Просить же отчи.ма Мите не хо­ телось, потому что тот всегда с ер ­ дился, когда он называл еГо дядей Колей, а не папой, и вчера за об е ­ дом долго стыдил его за разбитую чащку... Митя вспомнил об этом и горестно вздохнул. «Придется ждать целых три дня — подумал он огорченно.— Д.ЧДЯ Коля, иаверное, все равно не повел бы его в лес, даже если бы он и попросил его об этом. Отчим бьш доктором, но Митя удивлялся: какой же дядя Коля доктоо, если никого не лечит, а все время пишет какие- то книги про машины и ходит на реботу в мамин институт. Он и в д е - реане все что-то писал, обложившись ,-азетами и журналами, и не терпел, когда его отрывали-.., Зе завтраком бабушка поставила на стоя сковородку с мясом и кар­ тошкой, а д ед заговорщически под­ мигнул дяде Коле, вышел в сенцы и вернулся с бутылкой. Отчим сму­ щенно кашлянул, глаза его влажно эвблестеяи. — Славно у вас, старики, — заго­ ворил он. — Домик, натуральное хозяйство, лес и речка рядом... Рай­ ская жизнь, тишина. — Ну-ну... Благодарствуем, Нико­ лай Лексеевич, — смущенно заб ор ­ мотал дед, подкладывая ему на та­ релку маринованных грибков. Бабушка тоже улыбнулась как-то неловко, опустя глаза, ела мало и перебирала сморщенными темными пальцами края полотенца. — Да, завидую. А что в городе? Грязь, дым, суета. А тут какой во з ­ дух... прелесть! Выпьем за деревню . Они выпили, и отчим замахал ру­ ками, затряс головой и потянулся ковшом с водой, стоявшим п еред Дедом. — Вы вот все пишете, пишете, — сказал вдруг дед , неловко проводя широкой рукой по столу, кеч будто смахивая невидимые крошки. — Схо­ дили бы в лес, проветрились. Да и Митяю интерес, давно малый про­ сился. У меня ружьишко есть. Мо­ жет, ястреба встретишь, всех цып­ лят с Нагорной перетаскал, обормот, У нас и косачи водятся. Митя задохнулся от неожиданно­ сти-, и, наверное, потому, что отчим медлил с ответом, не выдержал, вы­ двинулся к нему и прошептал, ум о ­ ляюще поднимая глаза; — Пойдемте, дя... папа. Пожалуй­ ста! ' А что? Это неплохая идея, — великодушно улыбнулся Николай Алексеевич. — А то так весь отпуск и просидишь, не увидя всех ваших красот. И повернулся к Мите; — Собирайся) Дмитрий! Спустя несколько минут Митя, одетый в клетчатое осеннее пальто, с беретом на голове, уже сидел за избой, на широком комле, прижав­ шись спиной к теплой стене сарая и поджидал отчима. Он так глубоко задумался о лесе, о предстоящей прогулке, что не заметил, когда к сараю подошли двое . Он их не видел, потому что стояли они за углом. -« Надумал^влто ль,-Ародавать? — спросил чужой шепелявый голос. — Деньжата при мне, бери , Лукич, не ломайся, больше тебе за Ждэнку твою никто не даст, — Это сколько же? — Митя узнал голос дедушки, — Двадцать красненьких и мага­ рыч с тебя. По рукам? — Насмехаешься, Корней? Ты что, измором хотишь меня взять? У меня хата худа, гляди сам; тенет крыша, лесу доставать надо, шиферу. Митя высунулся осторожно из-за сарая, и увидел в пяти шагах гро- мадного дядьку в сапогах и фуфай ­ ке, с большим шишковатым носом и бородавкой на ,щеке, с кнутом в руках ' ' ' « — Дело хозяйское, — ответил дядька, постукивая кнутом, по голе­ нищу и усмехаясь.—Чего ж ты срод ■ став'нничка свовр не помосиш ь? Жи­ вет к о рм и т ^ , чай,"^мог бы по- сродствённбм'у подкинуть сотенку, не бедный. ■А' — Шел бы ты, Корней! — сердито сказал дед , косясь на неприкрытую дверь избы. — Так, — усмехнулся дядька, не­ брежно вытаскивая деньги из карма­ на. — Ну так и быть, даю тебе еще чатверхиую, бери, некогда мне. — Я погожу, Корней. — Куда еще годить? Я тебя, дура ­ ка старого, жалею по-свойски, хоро­ шую цену кладу. Чем кормить ее в зиму станешь? Неужто, не надоело по косогорам скрести? — Надоело, — тихо ответил дед .— Да как иначе-то? А продавать коро ­ ву погожу. —г. Гляди, Лукич. Прогадаешься!— дядька сунул деньги за пазуху и сердито зашагал к воротам. Митя вскочил, подбежал к дедуш ­ ке, спросил: — Кто Это, деда? — Лесник это, с кордону. Ты иди... побегай. На крыльцо вышел отчим, в кожа­ ной черной куртке и сапогах, со стареньким ружьем. У дедушки был грустный вид. Митя утешающе прижался к его руке и подумал, что в другой: раз, когда придет дядька, он спрячет дедушку на чердаке. В лесу тропинка сперва вела сквозь прохладный и сумрачный ельник, потом замелькал в просве­ тах луг, залитый ровным-и сильным светом. Оставив его в стороне, они вьгбрались по пологому откосу, усы­ панному сосновыми шишками, на бугор и пошли среди высоких -со­ сен: . Митя забегал вперед, останавли­ вался и с радостным изумлением глядел по сторонам. — Смотрите, смотрите! Гриб! Я гриб нашел! Дядя Коля!, Но отчим почему-то не слышал, и Митя с огорчением оставлял находку и пускался догонять его. Совсем близко от высохшего луга отчим вдруг остановился, поднял ру ­ ку -и, скинув ружье, осторожно по­ шел, не спуская глаз с корявой сос­ ны, росшей на опушке. — Стой! — горячим шепатом про­ говорил он. — Не ходи за мной. Я сейчас... Он скрылся- за деревьями , и Митя остался один. Что это там зашевелилось? А кто это вдруг звонко и тоскливо про­ кричал внизу, на лугу? И откуда этот глухой и настойчивый стук, врем ен а ­ ми затихающий и потом снова, с прежней деловитостью и однообра ­ зием, наполняющий лес? И откуда это ощущение восторга и счастья? Где-то неподалеку оглушительно прогремел выстрел. Лес содрогнулся, по косогорам покатилось гулкое эхо, а внизу, под сосной, где стоял отчим, поплыло синее облако дыма. «Ястреб!» — мелькнуло в голове у Мити, и, замирая от страха и радо ­ сти, он пошел туда. Он подходил уже к сосне, как вдруг что-то ж ел ­ тое и стремительное мелькнуло в воздухе. Маленькая белка с торча­ щим кверху пушистым хвостом ползла вниз головой по шероховато­ му темному стволу, напряженно вы­ гнувшись и осторожно перебирая лапками, В лучах солнца, обливав­ ших ствол, белка казалась золотой, и Митя чуть не вскрикнул, когда увидел, что отчим поднимает ружье и прицеливается. — Что ты делаешь! — закричал он. — Это же белочка! Выстрел ^^ад ухом оглушил его. Митя увидел, как белка повисла на задних лапках, медленно покачи­ ваясь, и стала падать, кувыркаюсь и задевая за ветки. Отчим смотрел на нее с улыбкой, и Митя подумал, что в этот момент Николай Алексеевич похож на лесника с кордона. Они подбежаля к б е л к е разом . Митин рот жалобно искривился, когда он увидел вылезшие из орбит нр.ошечные глаза, полные муки. Ху­ денькое тельце конвульсивно- дерга ­ лось и мелко дрожало . Жалкая улыбка появилась на вспотевшем лице Николая Алексе-' евича, он отставил ружье, вытащил сигареты и закурил. Зв ерек дернул­ ся последний ра з и затих. Митя невольно отпрянул и съежил­ ся, Впервые в жизни он увидел смерть и остро ощутил всю проти­ воестественность и ужас ее . Он стоял, не в силах произнести ни слова и только мелко дрожал. Эта дрожь не отпускала его до самого дома. Митя плелся домой, глотая слезы, и с отвращением гля­ дел в узкий затылок отчима. Отчим ' весело мурлыкал под нос песенку и помахивал добычей. Д ед , босой, в распущенной рубахе, сидел за стопом и вяло хлебал борщ из миски, и аид у него был усталый и невеселый. Бабушка сйдела на­ против, подперев кулаком голову, и глаза у нее были заплаканы. — Ух, прогулялись — красота! — весело сказал Николай Алексеевич. — Молочка сейчас холодненького... ...ведро б выпил! Бабушка поднялась и ушла с в е- рандь) а избу. Проводив ее удив­ ленным взглядом, отчим сбросил са­ поги и стал умываться. Д ед взял белку в руки, увидел рваные дырочки на боку и сказал хрипло, не глядя на Николая Алек­ сеевича. — Никто их сейчас не бьет, линя­ ют они,.. — Да ведь я не хотел, Сергей Лукич, — пообормотал отчим кскн- фузливо и развел руками.—Помилуй­ те, как-то нечаянно. Думал — яст­ реб... До самого вечёра Митя просидел; забившись в угол, а когда стемне­ ло и стали укладываться спеть, ти-> хо подошел к деду и попросил: — Можно я с тобой лягу? — Ложись, внучек, — понимающе кивнул дед , — Места хватит. Николай Алексеевич вернулся с е двора , куда выходил покурить пе­ ред сном, потянулся и с наслажде­ ние и сказал; — Вечер-то какой! Звезды рассы­ паны, как самоцветы. Положительно, в раю жияете. Он ушел в свою комнату, а Митя, борясь с дремотой, спросил: — Деда, а почему бабушка пла­ кала? — Жданку продали. Спи, внучек. Ответа Митя уже не услышал — сраженный усталостью и потрясе­ ниями дня, он спал...