Ленинец. 1973 г. (г. Липецк)

• Разговор со зрвтелрм • Бывает иногда так. Прочитаешь хорошую книгу, посмотришь от­ личную кинокартину и не хочется расставаться с их героями. Начина, ешь жить их жизнью, борешься, ищешь вместе с ними. Такое вот чувство ос­ талось у меня после фильма «Великие голо­ дранцы». ...В деревне образова- лась первая комсомоль­ ская ячейка. Ребята встречают много труд­ ностей, но не отступают. Они активно борются за новую жизнь. Секретарь ячейки — Филя Касат. кин — человек увлечен­ ный. Он отдает работе всего себя, забывая о своих личных делах. Он на на еще более ответ- (боролись за то, чтобы ственное дело. Он теперь мы жили счастливо. Они секретарь райкома. Ра. строили будущее. Й все достно за него. это делали мои ровесни- В памяти всплывают ки, шестнадцатилетние слова В. И. Ленина: комсомольцы. Жизнь их 9 9 СВЯТАЯ СВЯЗЬ ВРЕМЕИ...» не замечает даже любви, чтобы прийти к бояь- Последняе кадры. За шому, надо начать с ма. (жолицей—пыльная до- лого, рога, колосящееся по- Я иду по ярко осве. ле и среди этой иеобыч. щенной улице Липецка и которое продолжаем мы. ной красоты — ребята, все думаю ‘ о «великих провожающие Касатки, голодранцах», которые Т. КРАСОВА. прожита не зря: сделано большое . дело, кото{>ое оставило след, которое навею! вошло в историю. Т АМ, на конца тииивты, ^ * с ь , возле е е ^ ц а , очень близко... Это — первые отроки стихов о Чили. Поэту дамо бьмю «сиять эастааить зано­ во» такую привычна, дсак ды-хшие, ес . тественную для нас мыслъ об ингтерна- циональноЯ солид^нооти, выс*<вза 1 ть С 1 Л 0 8 0 М волнующе точно и просто чув­ ство тысяч, сотен тысяч сво 1 ИК совре­ менников. В этом «там—здесь», в столк- новенни географической отдаленности и преодолевающей е е пролетарской обь- единенности, которая перераотает в пО'Истине душевную, братскую, личную 5 близость, — не обычная констатация^ Е фарта, а поэтнчески-философское, если 2 хотите, выявление необыкновенно важ- р ной черты наших дней — духовного Е родства всех борцов за' счастье и сва- р боду человечества. Родства, когда окон- 5 чание войны во Вьетнаме становится Р светлой вехой в твоей личной биогра^ р фии, а фашисгский перморот в Чили р пережит опять,та«и как личное, глубоко р рмящее (юпборедственно тебя самого, Е горе,,, . .. ■ Р Вступленне такое к разговору о Е фильме «Это сладкое слово — сеобо- Е Да4» представляется мне необходимым, р потому что слова поэта, лучше, чем лю- Е быв ггространные рассуждения, обьяс- р няют причину создания :этой ленты, оа- Е му возможность ее появления. Ведь р живое творчество начинается только Е при условии гордчей, прение всего, — р гражданской; человеческой заинтере- Е оованности художника материалом, с Е преломления внешних событий через Р его сердце. Интерес головной, умозри- Е тельный здесь бесполезен. Лишь тре. Е петное чувство, личная, ; больше того, Е интимная боль способны оплодотворить р вдохновенное, нужное миру произведе-< Е ние. И в том, что Витаутас Жвлаклаичус Е поставил фильм о революционерах из Е далекой латиноамериканской страны с 5 той же страстью, .-ражданским жаром и Е правдивостью, что и предыдущую ;*вою Ег картину об исконно родно >1 ему литов- р ской деревне на трудном рубеже соци- Е« ального обновления, отразилось прнсу- Е; щее людям двадцатого етолетия рщу- Е щевие, которое передал поэт: р Там, на другом ко'гще планеты, Е Здесь, возле сердца, очень близко... Е Не случайно й начинается-то «Это р сладкое слово — свобода!» коротким Е напутствием, перекликающимся со сти- Е хами Евгения Долматовского: «Место Е жительства — Земля...». И хотя геогра- Е фия действия V Жалакявичуса и соавто- Е ра его по сценарию Валентина Ежова Е вполне определенная, все.таки и для С них, и для нас, зрителей, в перв>ую оче- Е редь, важно, что происходит это — на р Земле. На кашей, земле. Ведь слово. Е «свобода» сладко и призывно звучит на р всех языках. Е Впрочем, звучать оно может поизаз- р ному, порою становится даже двуликим р и лживым, как, скажем, в назва 1 нии фа- Е шистской организации «Родина и ово- Е бода», чья страшная роль в чилийской Е трагедии общеизвестна. Фильм Жала, р кявичуса — и об этом... Ё Э т |жсмвее слово — свобода.. Да, Е оно может быть и лживым, если произ- Е носят его уста холеного, говорящего с Е тщательно наигранным темпер амеи- р том генерал-мииистра, только что от- Е давшего приказ безжалостно и безза . Е конно расправиться со всехли инако- Б мыслящими. выступает по телевиде. р дению в то самое время, когда его сол- Е даты и жщщармы избивают, загоняют в Е ткзрьмы, убивают, выступает в надежде Е обмануть свой народ, обмануть все р человечество, растворив в пышных р разглагольствоваииях о «свободе и про- -греосе» враждебную свободе: и прогрес- оу суть своих фашистских ,идей. Он, ге- нерал-М!иви 10 тр, уверен в себе, импо­ зантен, спокоен, даже негодуя на всех этих коммунистов-социапистов. ^ртая ж е '— лихорадит. Смятенный,, взвинченный, захлебывающийся мои. таж пц^юдает смятение захлеф<уащейся в насмлии страны. Кадры жестокости перехлестываютоя кадралм» жестокости,. Каждое эртзаннре мгновение заряжено неп|римиримостью, , ненавистью, кажет­ ся, оно уже не;, может вместить в себя все то жестокое и страшное, что про­ исходит .в течение секунд, минут. Мон­ таж разрьгвает, дробит его на микро, мгновения. Между выстрелом и падени­ ем убитых вмещается несколько ротрых кадров, и появляется почти физическое ощущение невыносимости этого мига, неподрэвимого, бесконечно долгого, обрывающего жизни человеческие,.: Документальная основа происходяще­ го подтверждается, акцентируется Х 1 ро- никальными вставками: разгон демонст­ раций, беочинства жандармов... Ла­ конично и вькразительно воссоздается образ страны, у которой ломают волю ..к,- 'сопрвтивлению, как ломают суставы под пыткой, страны, которую злые силы хотят подчинить, заставить забыть о свободе, о сладости этого слова. Мучительно ■ трудно смотреть эту часть картины. Жалакявичус обрушива­ ет на нервы зрителя кздры - удары, словно переплетая их,-требуя от сидя­ щих в зале ма 1 ксимального напряжения, и морального, и интеллектуального. 8 конце концов, зритель перестает быть зрителем, неустанное движение камеры, неустанный кадртов превращают его в преследуемого. Он как бы мч.и4ся по улицам распинаемого с методичной солдатской , испопиительиостью и орга- низоваиностью города, не успевая по­ рой разглядеть лица людей, эпизоды Ныток и расстрелов, но чувствуя, что все это, наслаиваясь, тяжко наваливает­ ся на него, прижимая к земле. Так началась «свобода» генерал-ми­ нистра, «свобдав, которой он решил за­ менить ту свободу, чьим именем живут и борются глав 1 ные герои фильма. Вер. нее будет — не заменить, а истребить, выжечь. Но их свобода оказалась — не­ истребимой... Это меистребимее слово — свобода! Наступила тишина. В жаркой латиноаме­ риканской стране внешне все успокои­ лись. Коммунйстичесиив лидеры — в тюрьме, убитые -—^в земле. Странное -т- ж ^к о е , душно-палящее, но неяркое, неолепящее солнце — стоит над столи­ цей этого государства. Над крепостью-, тюрьмой «Сан-Стефано». Над примостив­ шейся через дорогу от крепостной сте- ны пестренькой, легкомысленной ка­ кой-то^ лавчонкой «Сан-Франсйско» Там; под этой дорогой, от Этой лавчон­ ки, принадлежащей ' немкогословном 1 у, на редкость поклЗДистому и сходчиво- му малому Панчо-— он согласился да­ же осведомлять капитана Раду обо всем прдозрительном, что заметит! — уже проложены первые , сантиметры тонне, ля. Тоннеля свобод|Ц Тоннеля-символа и тоннеля —- совершенно конкретного подземного,. хода, долженствующего вьшести.из тюрьмы очень нужных рево­ люции людей. . ПримЩ>яе'т беззаботйо-откровенную улыбку свойского парня Панчо-Фран- сиеко. Надо плотно, как можно плотнее пригнать на лице эту маску. Надо стать неотличимым рт уныло-веселенького, самбдовольжзгб в своем беэразличии ко всему на' <жёте, кроме себя, обыва. тельского мирка. Мирка, в котором на службе ты — палач, а дома — пример­ ный семьянин и компанейский человек в кругу приятелей. Режиссер подарил Р. Адомайтису очень мало крупных планов, когда по едва приметному вздрогу мускулов ли­ ца угадывается, что скрывается за не­ возмутимостью Панчо, за его спокойст­ вием. Нам иногда не хватает этой вот очной ставки с героем. Он, действи­ тельно,- сумел слиться с чуждым ему фоном, по заданию партии, по заданию вать, как ее обойти, Бенедикто —• нет. е Если скалу нельзя вздрвать, он бросит « все и уйдет. Не дезертирует, нет, он * уйдёт; чтобы предпринять безумную ~ попытку с 0 (ружием в руках напаоть на з геиерад-мин'исгфа... Е революции превратившись в маленько­ го хозяйчика. С каким стара^тем стирает он, воз­ мущенный, написанное нетерпеливыми людьми на его автомашине громкое слово —' «Свобода!». Это тоже —сим­ волично,^ это делается не только кон­ спирации ради. Дело, которому он слу­ жит, не нуждается в р-р-реаолюцион- Н 01 М рттике, его слово с е о ^ д а—д о по- ры до времени тихое, но мужественное и грозное для фашистского режима. Коммунист, загнавший в подполье свою ненависть к палачам, бежит от эффект­ ной ттозы, он не позволяет, не имеет права позволить себе эмоционального срьиа. В черной, неброасой и от того— вдвойне трудной и героической по сути — работе для революции нашел он свое место, Р. Адомайтис, актер прибалтийской школы, давшей нам великолепные об­ разцы современного актерского мас­ терства, играет сурово и просто. А за простотой его и сдержанностью живут великая воля и сила. И вера, способная поддержать других, быть опорой для таких, как хрупкая, не обладающая та­ кой же несокрушимой стойкостью жена его Мария... Свобода, понятая как долг перед на­ родом и партией. Это нелегкая ноша. Ее нельзя сбросить хоть ненадолго, чтобы расслабиться, чтобы отдохнуть. Во всяком случав, для Панчо это невоз- моиою. Есть в фильме такой эпизод. Ночь. Оки вдвоем с Марией. Кажется, сейчас для них нет больше никого и ничего. И вдруг— перебивка: тюрьма, часовой. И снова — интимные слова объятия. И опять — тюрьма. Это — напоминание. Это знав того, что нельзя чувствовать себя до конца счастливым и свобод­ ным, пока существует неволя для всех. Такое лейтмотэш фильма. Об этом кричит за несколько минут до ареста коммунист Каррера. Сознание этого жи­ вет в душе Панчо, Марии, Карлоса Ка. ра—«Панцгфной спины», который месяц за месяцем проводит в добровольном заключении под землей, продалбливая тоннель к тюрьме. Адская, нечеловече­ ская работа. Несвобода во имя свобо­ ды. Страсть и ненависть, которые Карлос вкладывает в каждый удар киркой, в каждый сантиметр отвоеванного тонне, ■ля.;. ' : Не всем по плечу такое. Выдыхается Мэрия. Покидает тоннель под лавкой Бенедикто. Карлос — тот до самой смерти будет делать свое дело и, встретив на пути скалу, начнет о^умы - Я 1 ш и » п и |и 1 1 1 » и т 1 т п 1 п и и 1 1 | ц т 8 н ш | п 1 и ш г н т т 1 и 1 н ш и 1 н и н я 1 1 1 и 1 п н 1 и ш 1 н 1 и н и н и т | п 1 т и п ш т н 1 п п ц н 1 1 Это безрассудное слово — свобода.. ^ Очень легко осудить Бенедикто, п р и . г гво'здмв его лаконичной политической » характе;ристикой— «левак», экстремист. ~ Но создатели фиж>ма не огранич»аают: ^ ся только осуждением. Ведь Бенедикто ^ — живой человек, искренний: борец, ' пусть и выбирающий пут 1 Гневернъ 1 й,'ве. - дущий к неизбежной гибели лремеде » всего — его самого. О нежелании своем ждать и медлить : прокричит он, приплясьная от ярости, 5;- на разбитом остове автомобиля. Чуть - раньше а тени искалеченной мащ|ьвё 2" мы увидим и Марию, уставшую, Е рявшую надежду. И вот теперь — поч- Е тн истеричная декларация Бенедикто.— ~ Р, Нахапетова. Разрушенный автомобипь Е — предвестник крушения этого нетер- ~ пеливого человека, револьверного, как " скажет Панчо, революционера. Вместе с Франсиско мы станем ови- : детелями его смерти. Он погибает под двойным обстрелом: автоматным и... - телевизионным., Власть, против которой восстает Бенедикто, не боится подоб- - ных эксцессов. Она легко расправля. г ется с ним и даже находится телеопе- - ратор, ухитрившийся запечатлеть его г: гибель на пленку, чтобы показать ее по- ; том обывателям, постращать их, поще- - котэть им нервы. Это как бы обесценив вает дерзость Бенедштто, превращая ~ его в актера, заранее предвиденного Е врагами кровавого представления,, ~ Дорога к свободе — иная. Более до.п- " гая, требующая не вспышки героизма, ~ но героизма повседневного, готовно- - сти вынести пытку обыденной оласн'С т стью. Это дорога—Франсиско, шеися к нему Марии, дорога Карлоса - Каро, дорога сёнаторов-КЬМмунистов,’ 3 ДЛЯ: которых многолетнеё заключение 2 в тюрьме •—^лишь пауза перед новым « наступлением, Е Побег ко-ммуниотов через тоннель Е Франсиско -—пролог к с в с ^ д е . Это н е . Е более, чем эпизод в борьбе, что едет Е и в' неназвайнЫ! в фильме латиноаме- Е риканской стране, и в любой иной стра- Ё не ёемного шара, где пока свобода под Е запретом. Но это эпизод—символ, эпи- Ё эод, похэзьяающий неизбежность <»о. Е печной победы... Мир, почувствовавший Ё всю сладость свободы, никогда не со - 3 гласится на неволю. Об этом, прежде Е всего об этоя> фильм Жалакявичуса,- Ё фильм талантливый, .фильм-боец, Е фильм—рядовой армии свободы',., ” И. НЕВЕРОВ. Редактор Н. СМОЛЬЯНИНОВ. п!^^****' "к 'Яипеик. К омм ун а^ ая ял . 44. ред.,газеты «Леииит».. Тедефщты: ремятора — В—33—53. ответствеиното сйсретаря я 01 деда ялля а до—ов, яаеолмичесяиВ о т а с а В —84—13, отаелов; комсомольской жизвя вфотадабораторед — 2—36—43. учаше1^ молодеж* — 2-т38—50. пасем ■ спорта АЭ ."«м.чр А Л . . . . . . . «1И1ж«о1 торговля. Лвйешс: Жо«шун 8 лы 1 аа лдаишцщ. 44. ЗДк № 9340 югтрацни — г - Я 4 - « . Областиаа тяяографяа уяравленяя яздательств, пояяграфяя