Ленинец. 1967 г. (г. Липецк)

Липецкий писатель Виталий Чернов подготовил к печати новый роман «Карельский парадокс». В основу повествования положен факт боя одной из наших воинских частей е белофиискими женскими батальонами. Роман выйдет в издательстве «Советский писатель». Предлагаемые ниже отрывки из него даны в сокращении. С ОЛНЦЕ слепило Бакланова, а он жмурился от яркого света, радуясь ему и в то же время снятая, что вообще-то ни к чему сей­ час это ослепительное утро наступав* шему батальону,, ни к чему это ,солнце, выползшее над солкой и Теперь бькяцее лучами прямо в упор. Но так уж всег­ да бывает: то, что плохо одному, очень кстати другому. Финским женщинам, например, солнце будет лучшим по­ мощником, когда' они откроют огонь, но зато по ту сторону сопки, там, где уже идет бон, оно, это солнце, здорово им мешает. И еще он думал, какими же солдатами окажутся женщины: уж больно не хотелось принимать ! их. всерьез. Хотелось просто на них по­ смотреть; но труднее всего было пред­ ставить себе, как он станет стрелять по видимой цели, зная, что перед ним женщина... Мысли Бакланова оборвались вне­ запно, с первым же выстрелом. Потом загремела вся сопка. Бакланов скачками стал подниматься по оползню, но на серёдаше левая нота Когда уставу жиль — уйду на большаки, Пырей обочин босиком ломая, Рукою преградив грузовики,.. Тик нз села в село, н в край из края. А лето сыплет ветром ТОРОПИСЬ! Торопись! Будет поздно... Человеку все некогда, некогда. Гаснут звезды, Рассветы приходят в наклонном дожде. Опоздаешь — останешься С наполненным''-тиною неводом, Косяки-, отойдут В отступившей шипящей воде, Торопись! На .весенней заре поднимается пахарь, Кто встает в темноте. Тому солнце' глаза не слепит, Чтоб зерно проросло, Чтобы вдруг не остались мы с «таком», Торопись! Откажись от «авось не горит». Торопись! Чем врага распознаешь скорее, Тем, свободней вздохнешь. И вслепую уже не пойдешь. Знамя в первых ; . шеренгах. Как правило, реет, Отсидится весь бой За епииой только ложь. Торопись! Мы еще не Додумали уйму, Каждый шаг-- нромедлеиья -—'• Отступления шаг... Опоздаешь — замена с лри'страстьем у : додумает. .Ты уверен, что это не будет наш враг? Время бешеных схваток, Мгновенных решений, Все, Что делаешь ты — все возводится в ранг.. Торопись! Что успеешь —дойдет до •других поколений И вернется к ногам твоим, Как бумеранг! То он бездельник, словно голубь, . То деловитый, словно грач, То он птенец, бесстыдно голый. То он упрям, как дятел- врач- То ворон он, кружит с надеждой, То — воробей, похабно прост, То в клюве шар земной он держит, Как ягодку рябины ■клее г. очень некстати, и ее следовало немед­ ленно преодолеть, чтобы не попасть под прицельный огонь, но бойцы и без команды поняли это отлично н корот­ кими рывками, поднимаясь и падая, устремились вперед. Должно быть; они были одними из первых, потому "что, кроме своих бойцов, Залыгин никого больше не видел.'Хватаясь за ‘ камни и пучки травы, он быстро поднимался по склону сопки. Поднимаясь, подумал о Бакланове, остро ощущая его отсутст­ вие, тревожась за него, но зная, что он обязательно догонит. Взвод, а вернее—теперь неполное от­ деление, благополучно миновал про­ плешину на склоне и вошел в сосновый лес в переметку все с теми же куста­ ми орешника. Здесь было тенисто, пах­ ло прелыми листьями. Внезапно полоса леса кончилась и, кто-то первым оказавшись на Новой проплешине, вдруг неистово и полным ужаса голосом выкрикнул: —■Финны-ы! Падая под этот предостерегающий выкрик, Залыгин и сам увидел, как МСТИТО! Стоят луга, дурманят сердце сеном, Нет, Подождем, еще мы поживем. Схлебнем-ка с облаков, как с кружки, пену! И нет боязни, где-нибудь пропасть, Есть молоко из погребов холодных, А к вечеру под звездами упасть. Раскинув крылья в росы утомленно. Как далека суетность . бытия, Шесть миллионов лет лежу во тьме просторов, Спиною землю ощущаю я, А вся Вселенная застыла перед взором. Пусть коростель берестой плачет в стыдь, И пусть гармонь всплакнет под лай собачий... Я захочу опять безумно жить, Ломать пырей и на заре маячить! Сейчас я работаю над новым сборником стихов, который условно назван «Бумеранг». В него войдут циклы о людях Средне- русья, о нефтеразведчиках Мангышлака, о моряках дважды Краснознаменного Балтийского флота, о мо­ лодых строителях Севера и Сибири. Хочется как мож­ но ярче показать нашего современника, пристальней всмотреться в его жизнь и дела. Стихи будут о любви и разлуке, о мечте и дальних дорогах, о сложности на­ шего времени. Задумана также поэма о флагмане флотской поэзии Алексее Лебедеве, который погиб в бою с гитлеровцами в 1942 году. За два дня до смерти он написал удивительно чи­ стые, страстные строки, полные взволнованного на­ пряжения и мужества. Они посвящены жене поэта: «Преодолей внезапный холод,' Полгода замуж не спеши, А я останусь вечно молод Там, в тайниках твоей души. И если сын По утрам в городах Столько, столько к. трамваям Выводят детей: Карапузов, Губариков, Медвежат, Снегирей... Малыши, как начальники, На сиденьях сидят, И сосут леденцы, И ногтями морозные стекла скребут, Окликают друг друга, И к папам знакомых зовут. Как же весело людям в эти часы! Свежесть снега и дети... Словно капельки летней росы! роди гея вскоре. Ему одна стезя и цель, Ему одна дорога — море, Моя могила и купель...». Цельный образ Алексея Лебедева не дает мне по­ коя. Больше двух месяцев я гостил у моряков-балгий- цев. Жаль было расста­ ваться с ними. Вернулся, переполненный впечатле­ ниями. Мне бы хотелось, чтобы они остались в сти­ хах, славные парни, хо­ зяева Балтийского моря. А пока предлагаю чи­ тателям газеты несколько стихов из будущего ебор- Я открываю мир, как птицу. То зелен он, то сер, то ал, То ом—журавль, то ок — синица. То слышу свист, то слышу гвалт. То оя в скворечнике высоком Пищит н возится весь . май, То он— сварливая сорока. То он — болтливый попугай. его поскользнулась, он увал ва колени, поднялся, опять упал, а когда, нако­ нец, обрел в сыпучей щебенке твердую опору, за- спиной оглушающе ахнул взрыв. Назад он катился- в белом об­ лаке пыли, кашляя, задыхаясь, но чув­ ствуя себя невредимым и где-то под­ сознательно радуясь этому ощущению невредимости. На краю оползня паде­ ние его прекратилось. Потом он протер глаза. «Что это? Ноги? Нет, с моими ногами этого не может быть... Санинструктор наткнулся на Бакла­ нова спустя четверть часа, Бакланов сидел у пенечка, метров на десять ни­ же оползня, куда Помог ему перебрать­ ся один из легко раненых. Моги его были уже перебинтованы, но бинты всего лишь удерживали в своей жидкой оплетке раздробленные кости и разор­ ванные мыщцы; бинтов было мало и по существу они были бесполезны. Но свой долг санинструктор выполнил до конца. Выше коленей он положил рези­ новые жгуты и чуть не половину своих пакетов добросовестно перемотал ва ноги Бакланова. Они уже не набухали от крови. Лицо Бакланова ве выража­ ло ни мук, ни отчаяния, оно было спо­ койным и казалось долговечно терпели­ вым. И когда санинструктор' спросил его, больно ли, Бакланов ответил: — Пет. Совсем ве . больно.' Только спать хочется... Б трй ,ж$ йозе санинструктор и за- ' стал его йа обратном Пути, вытаскивая на себе раненого в грудь лейтенанта, бакланов был уже мертв. • Адольф Беляев. Был в осень ту разлив Амура бурен, бродила в плавнях бурая вода, и ветви ив, подрезанные ливнем» лиловые» крутились за кормой... Наш пароход медведем неуклюжим захлебывался, фыркал и ревел, и лопасти .колесные, как лапы, по озверевшей шлепали волне. А шалый ветер волосы ерошил, смолою бил в распахнутые ноздри, и легкие, наполненные им, как паруса» восторженно гудели. Порою нам казалось, Что утесы, нависшие над каждым поворотом, кидаются во вздыбленную бездну, с упрямых лбов отбросив пряди пихт. (КЗ ПУТЕВОГО ДНЕВНИКА) Все в этом крае, древнем и косматом, нас оглушало первобытной мощью, все в нем дышало, двигалось, жило. И сам закат над заводями» рыжий, исчерченный стволами черных кедров, был с краем солнца, как с кровавой пастью, на тигра уссурийского похож. А в тростниках, гудевших словно гусли, кричали гуси криком запоздалым, стонала выпь «— и вдруг из-за плеча плеснул мне ветер слово: — Атлантида! Я обернулся: рядом, в полумгле. два профиля, очерченные четко, склонились над ' чернильною водою. Девичий был чуть мягче и (нежней, ~ А, может быть, выдумывали греки,— и юноша рюкзак тугой поправил,—* и не было той сказочной страны? Но девушка — задумчиво и страстно: - А все-таки была она, была! Ты знаешь, это странно, но порою! Мне кажется, я вижу наяву: б пучине че*. ,й — белые колонны над гордыми развалинами храмов и статуи неведомых богов, сиреневым затянутые илом. Когда луна всплывает наверху( они мерцают... — Мечтательница! — :Ъж>ша вздохнул и волосы ей ласково взъерошил,,/ А в тростниках, гудевших словно густц кричали гуси криком запоздалым* О, милые романтики мои, она ведь перед вами — Атлантида, земная, не подводная, своя. Затопленная буйными. лесами Ия края в край* п бно океану, она вздыхает, плещется, шумит, о груди гор угрюмо разбиваясь. Неведомая долгими веками, Она к себе манила одержимых загадочной дремучестью своей, пещерами, что гулки, словно храмы, с колоннами из хрупких сталактитов, где ветер, как языческий шаман, поет в ночи неистовые гимны* Манила широтой и щедротой, оранжевою беличьею вспышкой, серебряным мерцанием песца и россыпью сверкающих сокровищ, которым бы, восставши из глубин, могли бы позавидовать атланты, Я, этого, конечно* м Р у м я н ц е в о й ,МУЗЫКА „Догадливый по д со лн у х1 Значит, там давным- давно Первоклассников полно. Около двух десятков сти- : хоа в сборнике. Все они ; разные, свежие и радост- : ные. Первая книжка поэта] состоялась. Она — хоро- ] ший подарок нашему ма­ ленькому читателю. У ав­ тора все еще впереди. Хочется . верить, что спо­ собный автор в последую­ щих книжках окончательно освободится от излишних повторов, от дублирующих образов. Может, кое-где пока молодого автора чрезмер­ но увлекает инерция об­ раза, и отсюда — услож­ ненность, тяжеловесность строки. Эти недостатки, ко­ нечно, известны и самому автору, и он, в конце кон­ цов, освободится от них в процессе дальнейшей уче­ бы и работы. А пока хочется поздра­ вить . молодого поэта с юмором и тактом. Концентрированное вни­ мание автора сосредоточе­ но на будничных делах природы. Мир зверей, птиц, трав—-вот те отправ­ ные станции, с которых идет автор к читателю. Он ничего не выдумывает, стихи идут открыто и пря- оверху быстро накатываются; на них неприятельские солдаты. Они были совсем рядом, в полусотне шагов, да­ же, вероятно, ближе. Он мог бы раз­ глядеть каждую черточку на их лицах, но все вместе они мешались во что-то пестрое, стремительное и совсем не по­ хожее на тех солдат, которых ему уже приходилось видеть. И только за ка­ кой-то миг до нажима пальца па спу­ сковой крючок, он понял, что на «его бегут женщины... Кажется, он даже успел выхватить из этой пестроты бегу­ щих гразгоряченное, -по-девичьи краеч- . вое лицо, обрамленное укороченными ’пряд'яйи. волос, но уже в следующий миг это .лицо и „все, что ,накатывалось сверху, слилось в единое, общее, чему уже не было другого названия, хроме атакующего врага... И лишь потом, когда закончилась эта неожиданная стычка, о» вместе ео многими другими, подоспевшими его взводу на помощь, увидел десятка пол­ тора разбросанных по склону трупов. Было что-то непривычное и жалкое в их позах и вызывало протест, и почему-то никто, уже не удивлялся, не передавал этой новости тем, кто подходил сзади, а просто все приоста­ новились и молча некоторое время раз­ глядывали липа убитых и шли дальше. Увидел и Залыгин лицо той самой, которая первой угодила под очередь его автомата. Она оказалась действи­ тельно очень красивой и молодой. И, как-то подсознательно жалея загуб­ ленную им красоту, он наклонился. И, глядя убитой в лицо, остро, как никогда раньше, вдруг почувствовал, что только жестокая необходимость вынуждает жевщин участвовать в войнах, — Анатолий, — услышал он позади себя голос. Они... Деньку твоего... уби­ ли. Залыгин выпрямился и оглянулся. Перед ним стоял санинструктор. спутником плечистым, да это и ненужным оказалось; над палубой взорвался бравый . бас : — Геологам—- на высадку, живее! И вот уже пошлепывает шлюпка о волны круторебрыми бортами и в сумерки амурские мечтательных попутчиков моих. Навстречу им сиреневой громадой земная наплывает Атлантида, и пароход, И тем не менее Козиев вводит такую деталь, ко­ торая ставит строфу на более высокую ступень образного мышления, Буд­ то бы все просто и все не просто. Вот послушайте: Мышь Пожарным Темной ночью Полчаса звонит подряд: — Приезжайте К норке срочно: У кота глаза горят. У кого же не вызовут эти строчки хорошей улыбки? А между тем все здесь как будто естествен- А тем временем Залыгин вел на соп­ ку свой' немногочисленный взвод. В кем еще никто ле знал ни об участи Бакланова, ни о том, что этот бой за сопку ведется с финскими женщинам». Несколько пуль совсем , рядом про­ стригли плотные' кусты орешника, и одна из них, цокнув о камень, корот­ ко взвизгнула. Залыгин инстинктивно обернулся. Он увидел, как Милютин, выпрямись во весь рост и схватив -се­ бя за ушастую голову, стоял в плав­ но покачивалсП, будто под ним была »е земля, а пароходная палуба. — Ложись! — крикнул ему Залыгин, но Малютин вдруг качнулся сильнее, и, запрокидываясь полетел навзничь, взмахнув над собой, словно ловя ово­ д а , красной от .кров» ладонью. Залыгин рывком перебросил свое тело через редкие кусты и неожиданно оказался на чистом месте. Проплешина ва склоне вода» была Севастопольский композитор М. Крастелев, прочитав однажды в одном из журналов стихи липецкой по­ этессы Мрйи,; Румянцевой, решил «написать к ввм му­ зыку. Так родилась песня «Поездам», которую мы предлагаем сегодня .вниманию наших читателей. Ненавижу я вас, поезда, потому что несете разлуку, потому что поют провода, когда в горестном трепете руки. Паровоз, надрываясь, пыхтит, человечьим вдруг чем-то растроган, друг железный, ты мне возврати мое счастье из дальней дороги. Я приду, я приду на вокзал, среди рук, среди лиц незнакомых буду долго искать я глаза, без которых тоскливо мне в доме. Как люблю вас, мои поезда, потому что вы против разлуки, потому что поют провода, когда в радостном трепете руки. дает им вслед напутственный гудок... Пусть будет жизнь Дпя каждого из нас открытием сверкающей, своей, никем неповторимой Атлантиды! Бьется брезента квадрат за екнем Птицей подстреленной. Палатка вполне заменяет стерегут. Я прошу тебя очень, Ты мне в синем вновь не пройдешь. Лужами выложил дали все дождь, Будто записками. А на севере где-то Кружат звонкие ветры, й звезды снега по ночам стерегут. шяш даУД:; Д;Д; неплохо живем. V Ты будь уверена. . $ А на севере где-то как-нибудь. N кружат звонкие ветры, А. КАКОВКИН. V