Ленинец. 1966 г. (г. Липецк)

I Спокойно. З адуше вно ■ т с л о в а А. С м о л ь н и к о в а мп . { .{ а п к н д к и н а * 2 раза от ко-то­ лы- е л 9 ---- Е т КИ - Есть сл ова хорошие, есть слова веселые, от которых ходишь сам не свои. Но такие добрые, но такие умные, но такие нужные только у одной. Есть глаза л укавые, есть глаза красивые, ярче неба и волны морской. Но такие добрые, I но такие нежные, I ? но такие чистые I только у одной. ' Есть друзья хорошие, есть друзья веселые, без которых не прожить и дня. Но из всех испытанных,^ но из всех проверенных I „ пя„а сердце лаской тронула | * только ты одна. ’ раза Н о в ы е с т и х и Ле рмо нт о в Качаясь, небо Поплыло вкось УДИЛЬНИК рик перестал испортился, и ста- выключать на ночь И немо, в зрачках. с глухой тоской - Машук, как гильза, Упал к ногам. ■* Но даже гибель •А - страшна врагам!.. 4 «• В траве, на склоне, т % С грозой — один. Г г ^ Лишь ветер стонет, 1 ♦ Припав к груди. т 4 Блеск молний синих ♦ ♦ Застыл в очах. * *♦ В них боль России, * Ее печаль. Г Вершины стройных ■ Г * Берез сплелись... 4 т • В то место 4 • строгий Врос обелиск. ! * - Весь — I клич идущим, * Дерзанье весь. Т “ Поэт в грядущем, 4 Душой он — А здесь! * Вячеслав ФРОЛОВ, ; • инженер НЛМЗ. ; 1 • • I I I Р у к и I I м а т е р и 4 I • Пахнут руки * * - машинным маслом, мыльной пеной, * ф домашним печеньем. * Эти руки * 1 от зорьки ясной “ Т и до зорьки — ~ 1 * в проворном движеньи. 1 Их из тысяч узнают дети, т т руки матери — 4 ♦ 4 т* у колыбели... ...Ты не верь ~ никому на свете, Я р у д то руки твои постарели. Т. ЖУКОВА, С. ЛУНИНА, рабочие завода «Свободный сокол». радио. Теперь по утрам его будит тихий тающий перезвон колокольчиков: — Широка страна моя родная... — С добрым утром, дорогие товари­ щи! — лучезарным голосом объявляют наушники. Старик добродушно усме­ хается, кивает головой: — Здравствуй, барышня... ...Так начинается каждое утро. Он знает наизусть все свои движения: как сейчас встанет, нашаркнет туфли, по­ дойдет к окну, поставит чайник... Потом уйдет на завод. В цехе стоит еле уловимый запах мазута и горящего ме­ талла. Ровный, привычный гул. Старик любит цех, здесь ему хорошо, спокойно. Лет пять назад он мог еще стоять у станка, теперь — нет. Теперь он сидит в инструментальной, развеши­ вает номерки — женское дело. И все равно: семь часов на заводе — для него самое счастливое время дня. А самое трудное наступит вечером,- Горячая подушка, бессонная темнота, боль в сердце и горькие мысли. Науш­ ники лежат в изголовье. Старик берет их, слушает, слушает... Что они там го­ ворят? Он прижимает к щеке гладкий холодноватый диск наушников. — Что вы говорите? Да что же вы го­ ворите?.. Еще и еще раз повторяют его фами­ лию. Потом добавляют: — Если кто-нибудь заинтересуется опытом, о котором мы рассказывали, пишите по адресу: село Лутягино, Амур­ ская область, агроному Луговому Сер­ гею Фомичу... Старик повторяет имя... Сережка! Это он! Это его Сережки адрес. Это адрес его сына, слышите?! * * * Зима стояла холодная, злая. Окна в цехе были выбиты, и снег летел в поме­ щение, запорашивал груды деталей. Он работал вторые сутки, сменщик заболел. Устал, ломило голову, спину. — Слышал, Фома, слышал? Маленький человек с прозрачно-водя­ нистыми, удивленными глазами возбуж­ денно жестикулировал, беспокойно бол­ тались у подбородка завязки спущенной шапки-ушанки. — На Олъшевку три бомбы сбросили, слышал? — Погано, Лукич, а? — человек (его звали Толбузин) сплюнул. — Все прут, прут, а? — Слышал. Ладно, ступай работай... Он повернулся к Толбузину спиной, включил станок. — Металл попался твердый, упрямый, мотор выл. станок в мире музыни. Фотоэтюд В. Садчикова. натужно трясся,- Пришел сменщик, жел­ тый, худющий мальчишка лет шестнад­ цати. — Ты что? Больной ведь, ступай, — Ничего не больной, — хмуро ото­ звался мальчишка. — На фронте труд­ нее. Вы ж устали, дядя Фома.,, — Пошел! — закричал ои в ярости. Так и отстоял еще смену. Потом, ничего не соображая, доплелся до дома, еще на лестнице стянул с плеча ватник, чтобы упасть сразу же на кровать. Очнулся от грохота в дверь. Вздрог­ нул—и проснулся. Курносая девчушка- почтальон с жалостью посмотрела на него, что-то сунула в руку, что-то хоте­ ла сказать.,, И побежала, побежала вниз по лестнице... Буквы дрогнули, черно и зловеще гля­ нули ему в лицо строчки: ■* «Ваш сын... пропал... без вести...» Он сидел на кровати и мучительно хотел заплакать, но не умел, не мог, Сердце стучало на всю комнату, билось гулко, как колокол. Горячая лавина тоски заполнила его всего... Эта тоска потом, остыв, притупившись, жила в нем все двадцать лет. Будильник показывал шесть. Пора было на смену. Он вышел на улицу. Стояла зима сорок второго... * * * Усталая девчонка закрыла учебник, сладко потянулась: — Опоздали вы, Фома Лукич, не за ­ болели? Это был хороший человек, сменщица его. Он качнул в ответ головой, рассеян но опустился на стул, усмехнулся: — Ленка, у меня сын нашёлся.,, Она изумилась встревоженно. — Сын-то мой живой, Ленка. Сын-то.„ Девчушка, наконец, поверила. Она смотрела на него посветлевшими, по- счастливевшнми глазами. Потом он дик­ товал ей тут же, в инструментальной: «Здравствуй, сын мой, Сережка! Сооб­ щаю тебе, что я жив-здоров. Отец это твой пишет, Сережка...» Кто-то просунул голову в окошко, прислушался: — Чудишь, Лукич. А если это не он? — Почему же не он? Все сходится, почему же? Сколько случаев было, что находились, везде пишут. Эти слова он повторял вечером друж ­ ку своему, Толбузину, за стаканом вод­ ки... Качался и плыл в синем дыме ци­ гарок маленький мир его комнатки, Толбузин, а я ведь к сыну уеду. — В дерёвню? — Толбузин тихо за­ смеялся. — Что ты там делать будешь? — Глупый ты, Толбузин, — рассер­ дился и обиделся старик. -— Я на пен­ сию уйду и уеду, А Сережка — агро­ ном, он при своем деле. Вон по радио- то о нем как говорили. Сельское хозяй­ ство, брат, сейчас знаешь? Он таинственно поманил Толбуэйна пальцем и вынул нз нагрудного кармана старую любительскую фотографию: — Вон Сережка, в третьем классе, Там, сзади, видишь?.. Старики долго рассматривали снимок, потом у Толбузина слиплись веки, он задремал. Старик потушил свет и, по­ шатываясь, подошел к окну. Распахнул раму, жадно вдохнул осенний воздух, Он вспомнил тот военный июньский день... а с с к а з Сережка говорил: •— Мы всем классом. Всем классом решили, отец. Он был высокий, ему можно было дать лет двадцать, А ему было восем­ надцать только. Они стояли во дворе большого мно­ гоэтажного дома, их спины и головы жгло июньское солнце. — Где твои очки, Сережка? — нако­ нец спросил он. Сын дернул плечом, беспечно сощурился: — Снял я их. Ребята посоветовали, чтобы в комиссии не придрались. На другое утро они простились.,, * * * Хорошее время наступило для стари­ ка, Он совсем перестал спать по ночам, под глазами легли синие круги, но ка­ зался бодрым, даже молодцеватым. Однажды в воскресенье старик поя­ вился в районном универмаге и важно сказал: Покажите-ка, барышня, отрез на костюм, бостоновый, — И, солидно каш- .. лянув, добавил; — Сыну это я, в подарок. Поеду к не­ му скоро. Он у меня агроном известный. Материал выбирал .долго, потом по­ просил отложить попраниишийся, побе­ жал за 1олбузиным — советоваться. Наконец, выбор был сделан. Они при­ несли отрез домой, долго рассматривали на свету,.наперебой хвалили.' , _ А ответа все не было. Но однажды вернулся с завода, от­ крыл дверь, и ,вот-оно! Поднял и еле доплелся до кровати. В глазах плавали разноцветные пятна, какие-то фантасти­ ческие цветы распускались, мерцали, таяли, ломило в груди. Ничего не видя, он раскрыл конверт, преодолевая сла­ бость, попробовал читать. Письмо было не длинным, очень неразборчиво напи­ санным. ' - — Как же теперь, ие могу прочитать? с отчаянием думал он. — Не могу, -- Шатнувшись, встал, пошел к соседям: — Извините... Вот тут письмо, от сы­ на. Прочитать не могу... Мальчишка-семиклассник взял листо­ чек с торопливыми каракулями, прочи­ тал вслух: «Уважаемый Фома Лукич, простите! Я не ваш сын. Фамилия, имя — все совпадение, редкое, но совпадение. Отец мой умер еще до войны. И я, верно, постарше Вашего Сережи. Простите. С. Луговой». — Мама! — крикнул испуганно маль­ чишка. — Мама! — Что ты... кричишь? — едва шевеля губами, проговорил старик, опершись руками и грудью о стену, — Сейчас пройдет, лягу и пройдет.., * * ' * Гудок паровоза был похож на мощ­ ный аккорд органа. Зеленые длинные вагоны все медленнее мелькали перед глазами и, наконец, качнувшись назад, замерли. — Сережка, — закричал старик, то­ ропясь спрыгнуть с подножки. Сережка оглянулся, засмеялся, под­ бежал к нему: — Здравствуй, отец!.. Старик смотрел на него и все дивил­ ся: совсем не постарел сын, все такой же белозубый, восемнадцатилетний. Они шли по многолюдному перрону и не могли наговориться. Вдруг старик вспом­ нил: — Сережка, какой я тебе отрез купил, слышишь? — Дома покажешь, — сказал сын. Он поднял руку, взмахнул. Голубая сияющая машина подлетела к ним й мягко затормозила. — Разве в деревне такси бывают? — не поверил старик. — Бывают, — засмеялся Сережка. — Садись, отец. И они поехали по влажному весенне­ му лугу, мимо светлой зелени, желтых одуванчиков, все дальше, дальше... На рассвете, как всегда, в наушниках переливчато зазвенели колокольчики. Старик впервые не услышал их. » - И. РОЗЕНФЕЛЬД.