Ленинские заветы. 1958 г. (с. Доброе Липецкой обл.)

17 августа 1958 года Ма 98 (26541 Л Е Н И Н С К И Е З А В Е Т Ы 3 Л и тера,т у ри ал : с т райища * * Л е т о м Хороши в июле зори: В нежных красках небеса, У села ржаное море*, Кукурузные леса. Солнце встанет рано-рано, Пожелает всем добра, Повариху спозаранок Поторопит у костра. Запоют, засвищут косы, Пробуждая ширь и даль. Трав медовых брызнут росы На отточенную сталь. Даль рассветная лучится, И шумят, зовут хлеба. Будет дружной косовица, Будет жаркой молотьба. И ржаное, золотое, Под напев нагретых шин, Зазвенит зерно литое В кузовах автомашин. А. Бугаков. с. Горицы. Г ОРНИЛО ж и з н и Нет, не ищу путей окольных В просторах жизни трудовой. Не сладить дряблому покою С моей бедовой головой. Иду туда, где жаром пышет Горнило будничных работ, Где ритм ударных строек слы шен, Где мир успехов и забот, Где каждый мускул в напряженьи, Где радость творческих побед, Где день любой своим движеньем В календаре оставит след. Там все кипит в труде задорном, Секунды даже горячи; 'Гам плавку/ новую сверх нормы Дает литейщик у печи. Там по веленью силы зова. Душой и помыслами чист, Пласты взрезает чернозема Голубоглазый тракторист. Там нахожу я счастье жизни, Мечты безоблачный полет, Там слышу пульс своей Отчизны, Дыханье мощное ее. И что же лучшего удастся В размахе жизни мне найти? Там всем при солнце и в ненастье Всегда друг с другом по пути. У всех там взгляд и тверд, и светел, И напряженье, как в бою, Там лязг и звон, огонь и ветер, Там строят будущность свою. К ит же, труд, величьем буден, Вливайся счастьем в вены. дней. Пусть людям мира светом будет Нам данный временем удел. Нет, не ищу дорог окольных В просторах жизни трудовой, Не сладить дряблому покою С моей бедовой головой. И. Бадулин. Колхозный пейзаж Если бы талантом обладая, Передать величие умел, Я бы кистью всю природу края На полотне большом запечатлел. Вывел, бы восторженно, без прозы Горизонта ласковую синь. Сарафаны белые березок, Хороводы трепетных осин. И с волненьем редкостным не в споре, Музыкой заполнив полотно, Воплотил бы все раздолье поля, Перелив пшеницы золотой. Не жалея красок и старанья, Дав простор для вдохновенных сил, Я бы поступь мощного комбайна В тот пейзаж с любовью пригласил. И закрасив в ровную дорогу Части поля многоцветный шелк, Кистями б обдуманно и строго Самосвалу место там нашел. Он пылил бы в рейсе к элеватору, Вез зерно, подобранное в срок, А над ним бы облачную вату Расстилал веселый ветерок. И старался б. для того, не скрою, Чтобы все в пейзаже том нашли, Что наш труд с большою красотою Воедино, навсегда сошлись. Н. Бадулин. Огурец и Пустоцвет (Басня) По знав ш и ра дост и тру да, Идет к по б еда м б е з сомнен ья: Нев згоды , т р у дност и, ли шенья Его не с ломят н иког да . — И на кого ты стал похож Р Ка к вместе цве л со мной , пове р ь, Т ы был так мил и так хоро ш, Н у, как огурчик, а т епе р ь ... Сч итай м еня хот ь под ле цо м— Ты стал зеленым ог ур цо м , — Так Ог ур ц у сказал сос ед, Цвет ущий пы п ш П усто цвет . Эх , доведет ж е, брат, т е б я Тяже лая ра бота. Ты б луч ше брал пример с меня: Без горя, без забота Цвету на зависть многим я. — Живешь легко ты, спора нет, — В ответ услышал Пустоцвет,— Но пользы мало без толку цвести В то время, как в борьбе с осеннею прохладой Мужать я буду, крепнуть и расти, Она сметет тебя с пути. Так и с людьми случается иными, Что праздно и в тени живут, Встречая трудности, пасуют перед ними И жалкими становятся, смешными. А. Мещеряков, о ч Е Р К К А ТЕРИНА Произошло это зимой, ко­ гда вся страна готовилась к выборам в Верховный Совет. В дом Катерины одиажды за- шел^ агитатор Соколов, сель­ ский коммунист. Она знала Петра Васильевича как человека душевного в об­ хождении, всегда правдивого и честного. Вместе они росли, вместе искали пути в жизни. Нередко слово коммуниста поддерживало в ней силы, гна­ ло прочь малодушие, окрыля­ ло. О чем бы ни толковал аги­ татор, его горячую речь все­ гда пронизывала одна неизмен­ ная мысль—любовь и внима­ ние к простому человеку, тру­ женику. Разговор был необычным. Петр Васильевич рассказал хо­ зяйке о предстоящих выборах, а потом, словно невзначай, сказал досадливо: —Вот никак не найду под­ ходящий двор, где бы можно было собраться вечерком да потолковать с народом по ду­ шам. Не поможешь ли, Катери­ на? Она не поняла толком, о чем идет речь, и переспросила, не скрывая любопытства: — Какой дом, Петр Василье­ вич? — Для избирателей десяги- дворки... Вроде красного угол­ ка. — Ах, вон что!—Катерина улыбнулась своей спокойной, немного грустной улыбкой и добавила: —Пусть все приходят ко мне. Изба просторная! Получилось так, что они, не сговариваясь, одновременно по­ смотрели в угол, занятый ико­ нами Хозяйка почувствовала себя как-то неловко, а Петр Васильевич, воспользовавшись ее замешательством, спросил вскользь: — Может, обойдемся без них?—и кивнул на иконы. Когда Соколов ушел, Кате­ рина, превозмогая волнение, задумалась над его словами. Она уловила в них и призыв агитатора, и требование своей совести. В ней проснулось же­ лание на старости лет осмыс­ лить прожитое. И вот старая крестьянка стала перебирать в памяти годы и события, давно ушедшие в прошлое, все мы­ тарства, невзгоды и радости крестьянской жизни. В четырнадцать лет она по­ знала все, что способно над­ ломить даже взрослого чело­ века. .Особенно тяжко ей при­ шлось в один из вьюжных зим­ них дней. Смятение, охватив­ шее ее, было так сильно, что девчонка едва помнила себя. Она вглядывалась в передний угол почерневшей избенки и кричала в голос, по-бабьи. Там, в гробу, лежала .ее мать. В тре­ вожном сумраке халупы кри­ чали все: и стар, и млад. Каза­ лось, что и вьюга, бушевавшая во дворе, истошно подвывала несчастным. Да и стены избен­ ки, закоптелые, промерзшие и мокрые, будто тоже слезились в скорбном молчании. Только лик всемилостивого спаса, видневшийся в полутьме перед­ него угла, был невозмутим. Он смотрел на страдальцев холод­ но и будто говорил: „Не от­ чаивайтесь. На том свете каж­ дому уготовлена р а й с к а я жизнь*. Тогда на селе свирепство­ вала эпидемия тифа. Она была жестокой, неумолимой, страш­ ной. Люди гибли, точно мухи,- а спас поглядывал из полу­ тьмы тускло освещенной лампа­ дой и сулил всем райскую благодать: живым и мертвым. Судьба была немилосердна и в одну зиму отняла у Кате­ рины сестренку, отца. Вскоре девчонка лишилась последней надежды и тепла — эпидемия подкосила мать. Большое, безысходное горе поселилось в стенах убогой избушки. С бабкой, имевшей глубокий возраст, осталось восемь человек, один другого меньше. Невообразимая нище­ та, лишения и голод сопутство­ вали сиротам. И вот тогда древ­ няя старушка, осеняя себя крестным знамением, строго поучала: -~ Молись, Катерина. Денно и нощно. Наши отцы моли­ лись и нам велели. Божья благодать немощных лечит да оскудевших заполняет. Девичий ум Катерины не мог постигнуть богословской тай­ ны в бабушкиной речи, поэто­ му она, будучи наивной и оза­ даченной, однажды спросила у нее серьезно: — Что, разве без этого жить нельзя? — В покорности наше спа­ сение,— кротко и печально отвечала старая Прасковья. Внучка слушала мудреные советы выжившей из ума на­ ставницы и не сводила испу­ ганных глаз с черного угла. Как и прежде, из полутьмы, полной таинства и страха, смо­ трел на нее строгий безжизнен­ ный лик. Она стояла в тревож­ ном ожидании перед иконами, черными и немыми, неотступ­ но думая о том, почему ей так мало радостей отведено в жизни. Год от году Катерина все больше привыкала к мысли, что без бога—не до порога, а с ним—хоть за моря. Таин­ ственные рассказы бабки о „бессмертной душе* укрепляли ее веру в библейские чудеса. Действие религиозного дурма- Р а б о т я г а на было так велико, что вско­ ре сознание крестьянской де­ вушки было затуманено. Сми­ рение и покорность заглуши­ ли в ней рассудок, оторвали о г живой жизни. Молодая крестьянка послуш­ но выполняла волю старой пра­ ведницы. Молилась усердно, а проку в том было мало. Не­ редко Катерина падала на ко­ лени перед ликом и замирала в недвижности, но спас так и не внял ее горячей мольбе. Однако многие обездоленные люди, вроде Катерины, не теря­ ли святой веры в будущее. Предприимчивые служители церкви рисовали в воображе­ нии простаков заманчивые картины загробной жизни. Ду­ ховные отцы со спокойной со­ вестью облапошивали темный люд и набивали поповскую мошну рублевками. Что касает­ ся тех, кто верил сладкоречи­ вым утешителям, то они, как и прежде, задыхались в бес­ просветной нужде. Появление коммуниста Соко­ лова в доме Катерины заста­ вило усиленно работать ее мозг. Размышляя, она тяготи­ лась сомнениями и пыталась всячески подогреть в своем сердце веру в религию, пока­ зать чувства привязанности к с всему, без чего жизнь казалась немыслимой. Между рассудком женщины и силой привычки шло борение. И вот свой мысленный взор Катерина опять устремляет на­ зад, в прожитые годы и дав­ ние события. Она опять пыт­ ливо ищет то, что бы могло хоть малость укрепить ее ре­ лигиозные убеждения, помочь разобраться в путанице своих мыслей и ответить на вопрос, поставленный агитатором, са­ мой жизнью. Но эти поиски оказывались тщетными, ибо прошлое оставляло лишь од­ но—горькую накипь на сердце. В трудные дни и тяжелые лихолетья Катерина, как и мно­ гие верующие, ощущала осо­ бую близость к церкви. На­ дежда на милость всемогуще­ го спаса заставляла доверчи­ вых людей делать все, что скажут „святые отцы*. В памяти многих старожил и сейчас хранятся тягостные воспоминания о страшной, опу­ стошительной засухе. И сей­ час в глазах Катерины стоит мрачная картина давно минув­ ших лет. Вспоминая о ней, женщина со стоном вздыхает. Тогда над широким разливом лоскутных полей текло мгли­ стое курево. Днем нельзя было головы поднять: солнце встав­ шее в отвес, жгло немилосерд­ но землю, а ночью—густая те­ кучая духота, в воздухе-горь- коватый запах трав. Засуха! И. Губин. (Продолжение следует). (Басня) В лесу густом, в укромном месте, Где ветерок листвой играл, Вспотевший Ворон, завптицтрестом, С отчетом длинным выступал. Твердят, что этой важной птице Сродни сам Коршун и Орлица, А Ястреб — кум ему и сват. Да мало ль что наговорят, — Не будем верить небылицам. Послушаем его доклад. — Я все могу, я всё умею (И входит в раж оратор наш). Вы зелены, а я имею Большой руководящий стаж ! Я трест всем нужным обеспечил. Хоть очень трудно было мне, Все на свои взвалил я плечи, А вы стояли в стороне. Я взвесил все, обмозговал, Отшлифовал, утрамбовал, 1 За вас работал днем и ночью, Но план мне выполнить досрочно Никто из вас не помогал. Не я — пропали бы, вы, птицы! Затем устало он садится, Тряхнув солидным опереньем. И бурные открылись пренья. Не будем Ворона судить: Ведь он, трудясь, чуть е ног не сбился. Но чтобы делу не вредить, Тому, кто «заруководился», Не доверять руководить. А, Меодряадв,