Ленинская искра. 1990 г. (г. Грязи)

Состоялось первое засе­ дание литературного клу­ ба «Паруса», возобновив­ шего свою работу. Вы, наверное, уже обратили внимание на его новую эмблему — ее выполнила Тамара Колокольникова, не только поэтесса, но и художница. Заметно обно­ вился и состав клуба. Очередная встреча — в следующую пятницу, 29 июня, в 16 часов. Пригла­ шаем всех, кто неравноду­ шен к творчеству. На этом заседании бу­ дут обсуждаться стихи — рецензию на них готовят Л. Шилова и Т. Коло­ кольникова. Т. КОЛОКОЛЬНИКОВА Мне подарили персика муляж. Расцвечен ярко, даже ароматен... Я помню: вкус у персика приятен, Но грустно знать, что я держу муляж. Был сладостен и «ежен обаятель. В муляж переродился мой приятель... * ** Я понимаю и, конечно, верю: Ты хочешь и пытаешься любить. И мой случайный взгляд Спешишь измерить, Готовый угадать и угодить... Наверно, ты устал быть одиноким. Наверно, ты устал от тишины В пустынном доме С лампой невысокой, Где не хватало света вышины. И мне чего-то тоже не хватало — Созвучья, понимания, тебя? Душа себя поспешно открывала Отчаянно? Бессмысленно? Любя? Случайно на плече твоем уснула. Случайно продолжаем вместе быть. И очень высоко звезда блеснула, Не помогая нам родными жить. С. ГОСПОДАРИКОВ Добавьте меда в кислое вино, И каплю крови — чтоб набухли вены. И, чтобы в доме не потели стены. Впустите ветер, распахнув окно. . Впустите день, рванув завесу штор. Сомнений нет — так коротко и ясно. Хоть понято не все, но жизнь прекрасна, Как женщина, смотревшая в упор. Впустите женщину, услышав тихий стук. Она за дверью, ожиданием томима — Пришла сюда, хотя могла и мимо... Откройте дверь прикосновеньем рук! Впустите жизнь. Ее полынный дух Войдет в стихи—последними штрихами. И женщина, умыв себя духами, Их прочитает — про себя и вслух... *** Грачи прилетели. Зима не сдается. Хоть в пору грачам и обратно—в тепло. Но нет! Посмотри, как девчонка смеется. И тот, кто в дупле, тот покинул дупло. Все замерло. Дышит. Ивее—в ожиданья. И воздух—не тот. И пейзажи—.не те. Безропотно. Плавно. И в полном молчаньи Весна проплывает в прозрачной фате. День-два — и взорвется, Как почка на вед-ке. Мир вздрогнет, вздохнет И — да здравствует мир! И чижик, что вырос в загаженной клетке, Споет, как заправский поэт и кумир. Он песенник знатный. Хоть вырос в неволе. Ему бы на ветку... Ты клетку откоой. Пусть песни поет—над лесами и полем, Пусть дышит свободой, Пусть дышит весной. А мальчик с тетрадкой тоскует в беседке. С ни-м — та ада. Надежда. Какие штрихи! Своей однокласснице, гордой соседке, Напишет он первые в жизни стихи. I Л. ШИЛОВА ...В тот день внезапно разом расцвели по городу и яблони, и вишни, расцвел какой-то низенький кустарник большими розоватыми цветами та стелющихся тоненьких ветвях. :^1 аромат их был на диво нежен Й чуточку казался горьковатым. Наверно, потому хотелось плакать, хотелось петь, и голова кружилась... И воздух был густым и розоватым, и белые огромные дома позолотил легонько луч заката, и я куда-то долго-долго шла походкой легкой, чуть земли касаясь, счастливая и молодая... *** • Вдруг Дождь пошел! И весело, и звонко Запрыгал по скамейке у подъезда. Загнал в подвал испуганную кошку. Под окнами прошелся торопливо И разом во вое стекла застучал. Увидел—во всю прыть бежит мужчина, Спешит скорей куда-нибудь укрыться. За ним. -погнался, щекотал сердито, Костюм и шевелюру измочил А пацанов, на улице плясавших, Что дождика нисколько не боялись, Так поливал, так поливал старался — Пускай мальчишки-зелень подрастают Дубками крепкими на радость всей земле. Вот дождь пошел уже сильней, ровнее. Заботливо полил он все деревья. Газоны, кл'.умбы, детскую площадку, ДоМов многоэтажные громады, Потом куда-то дальше заспешил. А во дворе, до ниточки промокшем. Свежо, прохладно стало. И душисто Зазеленела каждая травинка, И засверкали сказочно деревья Дождинками на листьях под лучом, А люди, те, что прятались от ливня, Они теперь пошли н-ёторопливо, Чуть щурясь и тихонько улыбаясь Тому, что утро стало так прекрасно, Так молодо от щедрости дождя. *** Каждый день кого-нибудь хоронят... Мимо дома, нагоняя грусть, скорбные процессии проходят, но привыкла я и не боюсь. Плачут бабы искренне и тяжко, плачем надрывает душу медь, подвывают во дворе дворняжки, — так и я не против умереть. Пусть завоют обо мне дворняжки и заголосит весь этот люд: — Умерла безвременно, бедняжка, ах, она всю жизнь страдала тяжко! — И чело слезами обольют. Сделают красивую ограду, позовут старушек и попа, на подушках понесут награды... Нет, мне столько почестей не надо, я друзьям и недругам на радость лучше поживу еще пока. *** За ночь поте-мнели травы на газонах, облетели листья с тополей и кленов. Сединой тумана наступало утро, наступало долго, нехотя и трудно. Тускло на аефальте лужи серебрились, люди на работу молча торопились. Так бывало утке не раз: я в глухой и неясной тревоге с убегающей ленты дороги не свожу зачарованных глаз. Теплый и обжитой уголок станет вдруг западнею постылой и. ,не выдержав жизни унылой, я однажды шагну за порог. Попрощавшись с друзьями легко, (их тогда и «езде будет много!) я уйду но заветной дороге невозвратно я далеко. Повторится опять и опять, — беспокойно поманит дорога... Но больнее «пая тревога, — как осталось друзей немного, как мне страшно их потерять. «ОБЪЕКТИВНЫЕ» ЛЮДИ --------------- -----П о ч т и по ПРЕДСЕДАТЕЛЬ профкома Вьгглядов- ского сельпо Оптимистов и инспектор отдела кадров той же организации Пес­ симистов, наморщив лбы, сидят за од­ ним столом. 0!ни только что получили «ЦУ» от самого председателя потреби­ тельского общества Ядрова срочно, как он выразился, «сварганить» объектив­ ную характеристику на товароведа Пига- левского. — Итак, начнем, — говорят Оптими­ стов, пододвигая к себе лист бумаги. — Морально устойчив, политически подко­ ван. — Это кто же морально устойчив? — делает удивленное лицо Пессимистов.— Говорят, милаху завел на стороне. Да и в рюмку заглядывать большущий лю­ битель... Для убедительности кадровик щелка­ ет себя по кадыку, сглатывает слюну и выражает догадку. — Наверное, влип наш Бигальчик с похмелья в какую-нибудь историю и теперь характеристику требуют в мили­ цию. Пессимистов подтягивает к себе лист Ч е х о в у :г::~ бумаги, зачеркивает «морально устой­ чив», пишет: «Неоднократно замечался в пьянке. Не верен супружескому дол­ гу». Оптимистов в это время смотрит в окно, через сетку деревьев видит здание райпо. Лицо его вдруг оживает мыслью. — А не хотят ли Пигалевского дви­ нуть в завторги? Старый Сидорыч на пенсию уходит. И как я только сразу не догадался! Профсоюзный лидер энергично пере­ хватывает бумагу у кадровика, перечер­ кивает все его труды и выводит свое: «Товарищ Пига.левский в совершенстве владеет профессией, является пример­ ным семьянином и наставником молоде­ жи, достоин повышения». Пессимистов сомнительно хмыкает, толкает Оптимистова в плечо. — Ты что? Забыл, как на последнем собрании Пигалевский критиковал Ядро­ ва? И ты думаешь теперь председатель сельпо даст ему «зеленую» дорогу на выдвижение? Держи карман на отлете! Скорее в экспедиторы переведет. Теперь уж Пееодмистовп очередь пи­ сать. 11 он выводит: «К поручемивин обязанностям относит­ ся недобросовестно, проявляет неуваже­ ние к начальству». — И всечагои нет! — решительно го­ ворит Оптимистсж — На собрании при­ сутствовал сам председатель райпотребсо­ юза Расторгуев. Он внимательно слушал Пигалевского и раза три даже хлопнул в ладоши. Не иначе, как быть Пигалев- скому у него замом. Пишу: «Неустанно попытает свой профессиональным уро­ вень. Принципиален, умеет ладить с на­ чальством...». В кабинет заглядывает баба Даша, курьерша. — Готова характеристика? — спраши­ вает она. — Для чего бумага-то? — недоумева­ ет Пессимистов. — Как для чего? — удивляется ста­ рушка. — Чтобы без очереди стираль­ ную машину купить! — Делать вам нечего! — воз'мушается кадровик.—Так бы сразу сказали. Толь­ ко голову морочат. Вот последняя фраза: «К работе отно­ сится посредственно». И добавляет с об­ легчением: «Подождет, невелик началь­ ник. Мы люди объективные. У нас не прорвешься». М. АНАТОЛЬЕВ. 3. ХАРЛАМОВА Как старательно разлучали! Сладким пряником привечали. Зазывали, в глаза глядели. Говорили: что, в самом деле, Разве клином сошелся свет? ! Как старательно разлучали! Шаг ли, слово ли — замечали. ЗЛобным шепотом, как картечью. Б и л и ... Горько сутуля плечи, Я, дороги не видя, шла... Как старательно разлучали! Нет у нас одного причала. . Но зато у нас память есть. Мы прошли через все печали. М ы— такие же, как вначале. Не считаю я бед. Не счесть. Не считаю свои напасти. Все окупится горьким счастьем. Нежной силой твоей руки. Алой кистью рябины в осень.., А пока мы с тобой ее просим Дней счастливых, что коротки. Ненадежно н зыбко, И колышет водна. За любую ошибку Я платила сполна. За речною излукой Догорает закат... Выл ли в этой разлуке Только ты виноват? Коль коса — да на камень, Не суди, не ряди: Утверждалось .веками — Не минуешь беды. Я весло опускаю, Я клонюсь к глубине. Что за сила такая Затаилась во мае? В сердце — тихая нежность. В сердце — лютая дрожь. II утрат неизбежность Ты не сразу поймешь. Добротой укрывала, Одарила теплом. Никогда ме гадала, Что там будет потом Ты не веришь в приметы. Я не верю в судьбу. II по белому свету Не с тобой я иду. Не с тобой мои весты, Тут жалей не жалей... Это очень непросто. Это много больней. Чем обычные боли, Чем обычный разлад. Отпустил бы на волю, Если асе — ие-адооад. Вспоминал бы — не лихой. Вспоминал бы — добром. ...Как нескладно и тихо Стало в сердце моем. Мне бы лодку — на воду, По теченью, не вспять. Дар бесценный — свободу —' Благодарно принять. • • • Когда -уходит из-под ног Когда тоска — земвв. чернее кошки Чернов, Мне Надо в те осенние поля, Где Плачет дождь. Где пусто и просторно. Мне надо и те осё-шше поля. Вздохнуть, и вспомнить, и опять поверить, Что повернется к солгнлпку земля, Что возместятся мне мои потерн. Что ты придешь однажды — как рассвет. От ужасов ночных меня нзбавишя. II я поверю: лжи на свете нет, А грусть моя нелепа и забавна. М«е надо в те осенйие поля. Где плачет дождь. Где тихо никнут травы. Где ветер, веру т и х у ю вселя, Мне лоб ладонью мокрою посла лит. Мне надо в те осенние поля! • • ' • Что мне еще сказать?1 Столько закручено... Дочки твоей глаза Смотрят задумчиво. Спрашивают, корят Омуты томные! Глянула я не зря В очи иконные. В сердце — сквозная боль. Пусто в душе и холодно. Все-то у нас с тобой Горести, боль да проводы. Поздно. II не связать. Память — и та измучена. ...Дочки твоей глаза Смотрят задумчиво.