Ленинская искра. 1970 г. (г. Грязи)

и ^ е р а ^ ^ р н с ш , И з п о э т и ч е с к о й п о ч т ы В месте с за мет ка м и, корре­ спонденциями, письмами на ре­ дакционный стол ежедневно лож атся стихи наших читателей. Это стихи о Родине, о ее бес­ крайних, дорогих сердцу про ­ сторах, о советских людях, строящих свое светлое завтра, о любви. Поэтическая почта разнооб­ разна. Ее пополнили за пос­ леднее время своими стихами Р. Ртищева, Ю. Лякин, Т. Болхо ­ витинова, М. Ильина, А. Бори ­ сова, Н. Силаева, А. Ролдугин и другие начинающие авторы, пробующие свои силы в поэ­ зии. Сегодня мы знакомим чита­ телей с творчеством А. Кузне­ цова, О. Пушечникова, А. Круг ­ лова и В. Подлипалина. С веж ий хлеб 1 ' Л'о подали нам на стол К обеду н аккурат, Медовый дух от корки шел И волновал солдат. Г) ЫЛ он, кор.милец наш и друг, Как иоле, золоты.м. И потянулось .много рук Катруженных за ним. II он горяч, в нем — Со.ища пыл. Сердец людских тепло. Земля не пожалела сил. Чтобы зерно изошло. И хлебороб, и мукомол. И нотный х.1е0онек— Старались все, Чтобы на Пуханкон! он лег. .4 хлеб солоноват на вкус. Как привкус губ твоих- И ты трудилась до зари В нолях — и в стынь, Н зной. Чтоб я кусал не сухари, .1омрть бы ел ржаной. Чтоб набирался свежих сил. Душой и телом креп. Чтоб я Отечеству служил. Как служит ЛВ 1 ДЯМ хлеб. О. ПУШЕЧНИКОВ. М А Т Ь Играли молнии в закате Азартно, ж утко, и во тьме Кому- то гром—уж е десятый — Был ожиданием, а мне Он явью был совсем недавней, Когда в предвестии его Бежала девочка по травам Вечерних розовых лугов. Она беж ала, страх почуяв, Летела ласточкой в село • За материнским поцелуем, Туда, где сухо и тепло... И вдруг ко мне совсем нежданно Ее стремленье перешло. И захотелось сильно, жадно Почуять матери тепло!.. Ее встревоженные руки, « Лаская, грея и любя, Утешат вмиг под перестуки В окно грозящего дож дя. Все расскаж у, что наболело, И все, что будет впереди. Но не хочу, чтобы жалела Меня единственная ты. Я все смогу, я все сумею . И если трудно будет мне, Я вспомню девочки стремленье К теплу бегущую во тьме. * ♦* Мне голос неведом сейчас, Тот голос, что слышал я прежде. ...Смеялась когда- то... У глаз Туманно светилась надеж да. О, как рассиялись тогда В округе леса и дороги, А ты — молода, молода! — Волшебной была, недотрогой. Я ночи не спал напролет, Рябины пожаром пылали, И я им рассказывал все — Всю осень деревья Не спали... А. КУЗНЕЦОВ. О С Е Н Ь Спеша в неведомую даль, Коротких дней лаская просинь, Несешь ты мне свою печаль, Огнепылающал осень. Шумят прозрачные дожди, Танцуя по угрюмым крышам, Призывный шепот: «Жди. жди, жди»— Я в стуке каждой иапли слышу. На свой прощальный пышный пир Свое ты шлешь мне Приглашенье. Прийти в твой чудный яркий мир Учиться сладостным мгновеньям... А. КРУГЛОВ. Т У Ч К И Солнце встало На тонкие лучики. Как на спицах, На них покатилось, И дырявые темные тучки Вдруг задвигались, Вдруг заискрились. А потом дождем опрокинулись И вверху, продолжая парить. На лучи золотые Нанизывались, Чтобы солнце затормозить. в. ПО ДЛ ИПАЛИ Н. в природе—половодье красок . Леса, парки, сады и рощи стали пе­ стрыми, расписными. Во всем виновата осень. Это она наложила яркую разноцветную акварель на деревья. Ок тябрь—пора обильного листопада. Роняют клены, вязы и осины свою багряную листву. В ветреную погоду лес шумит, щедро рас- севая по просекам и полянам золото осени. Оголились рябины, выс­ тавили напоказ свои огненные гроздья. Д р озды тут как тут. Рас­ селись на ветках, пируют. Д ля них лучшего угощения нет. V осени больше пасмурных дней. Но случается, что утро снимет с земли молочный ночной туман, и появится солнце. Д али делаются нежноголубыми и глубокими, а небо -чистым и кротким. Все вокруг дышит поэзией, и ты не можешь оставаться ко всему этому рав­ нодушным. Приятно побывать в часы отдыха наедине с природой, вдох­ нуть в себя прелести осени. Это время неповторимо и никогда не­ забываемо... В. ДОЛГ ИХ. Ф ото А. Похващева. ^КХХ><ХХ><ХКХ><>0<>0<ХХХ><><ХХ><ХКК><><ХХХК><Х>С<><><.ХХХ>0<Х><><><>000<><><>00<^^ ><К>00<><><><><>О<К><К>000<>0<><>00<Х><><>0<><Х>0<>000<><><><>00<>0000<>000000<>0000<>0^^ НАШ КАЛЕНДАРЬ 22 октября исполняется 100 лет со дня рождения русского писате­ ля Ивана Алексеевича Бунина (1870—1953). Творчество его глу­ боко национально. Судьбе русско­ го народа он посвятил са­ мые талантливые страницы своего литературного труда. Не поняв и не приняв Великую Октябрьскую социалистическую революцию, пи- сагель эмигрировал. Но любовью к России, к русскому народу было проникнуто и все его послереволю­ ционное творчество. Поэтичные бунинские рассказы 90-х годов, «крестьянские новеллы» и другие произведения живут в русской ли­ тературе и в сердцах ее читателей. Фотохроника ТАСС. о ЫЛ ЛИ э т о с о н . или час ночной таинственной жизни, которая так похожа на сновидение? Казалось мне. что осенний грустный месяц уже давным-давно плывет над зем­ лей, что наступил час отдыха от всей лжи и суеты дня. Каза­ лось. что уже весь, до послед­ него нищенского угла заснул Париж. Долго спал я, и, на­ конец, медленно отошел от ме­ ня сон. как заботливый и нето­ ропливый врач, сделавший свое дело и оставивший больного уже тогда, когда он вздохнул полной грудью и, открыв глаза, улыбнулся застенчивой и ра­ достной улыбкой возвращения к жи.ши. Очнувшись, открыв глаза, я увидел себя в тихом н светлом царстве ночи. Я неслышно ходил по ковру в своей комнате на пято.м этаже и подошел к одному из окон. Я с.мотрел то в ко.мнату, большую и полную легкого сумрака, то в верхнее стекло окна, на .месяц. ■Месяц тогда обливал меня све­ том, и, подняв глаза кверху, я долго смотрел в его лицо. Л^е- сячный свет, проходя сквозь бе­ лесые кружева гардин, смягчал сумрак в глубине комнаты. От­ сюда месяца не было видно. Но все четыре окна были оза­ рены ярко, как и то, что было возле них. .Месячный свет па­ дал из окон б.тедноголубы.ми, бледносереористыми арками, и в каждой нэ них был дымчатый теневой крест, мягкок ломавший­ ся по озаренным кресла.м и стульям. И в кресле у крайнего окна сидела та, которую я лю­ бил.—вся в белом, похожая на девочку, бледная и прекрасная, усталая ото всего, что мы пере­ жили и что так часто делало нас злыми и беспощадными врагами. Отчего она тоже не спала в в эту ночь? Избегая глядеть на нее, я сел на окно, рядом с ней... Да, позд­ но,—вся пятиэтажная стена противоположных домов темна. Окна там чернеют, как слепые глаза. Я заглянул вниз, — узкий и глубокий коридор ули­ цы тоже те.мен и п у с т . И так во забытым осенним ночам, кото­ рые видел я когда-то в детстве, среди холмистой и скудной сте­ пи средней России. Там .месяц глядел под мою родную кров­ лю, и там впервые узнал и по­ любил я его кроткое и бледное лицо. Я мысленно покинул Па­ риж, и на мгновение померещи­ лась мне вся Россия, точно с возвышенности я взглянул на огромную низменность. Вот зо­ лотисто-блестящая пустынная ширь Балтийского моря. Вот— хмурые страны сосен, уходящие больно и в сердце. молчали. ПВ.4Н БУНИН Шо з дж е й ж о ч ъ ю всем городе. Только бледный сияющий месяц, слегка накло­ ненный, катится и в то же время остается недвижимым среди дымчатых бегущих обла­ ков, одиноко бодрствуя над городом. Он глядел мне прямо в глаза, светлый, но немного на ущербе и оттого—печальный. Облака дымом плыли мимо не­ го. Около .месяца они были светлы и таяли, дальше сгуща­ лись, а за гребнем крыш прохо­ дили уже совсем угрюмой и тя­ желой грядой... Давно не видал я месячной ночи! И вот мысли мои опять возвратились к далеким, почти в сумрак к востоку, вот — ред­ кие леса, болота и перелески, ниже которых, к югу, начи­ наются бесконечные поля и равнины. На сотни верст сколь­ зят по лесам рельсы же-тезных дорог, тускло поблескивая при месяце. Сонные разноцветные огоньки мерцают вдоль путей и один за другим убегают на мою родину. Передо мной слегка холмистые поля, а среди них— старый, серый помещичий дом, ветхий и кроткий при месячном свете... Неужели это тот же самый месяц, который глядел когда-то в мою детскую комна­ ту, который видел меня потом юношей и который грустит те­ перь вместе со мной о моей не- у, 1 авшейся молодости? Это он успокоил меня в светлом царст­ ве ночи... —Отчего ты не спишь?— услыхал я робкий голос. И то, что она первая обрати­ лась ко мне после долгого и упорного молчания, сладко кольнуло мне Я тихо оветил: —Не знаю... А ты? И опять мы долго Месяц заметно опустился к крышам и уже глубоко загля­ дывал в нашу комнату. —Прости!—сказал я, подходя к ней. Она не ответила и закрыла глаза руками. Я взял ее руки и отвел их от глаз. По щекам ее катились слезы, а брови были подняты и дрожали, как у ребенка. И я опустился у ее ног на колени, прижался к ней лицом, не сдерживая ни своих, ни ее слез. —Но разве ты виноват?— шептала она смущенно.—Разве не я во всем виновата? И улыбалась сквозь слезы радостной и горькой улыбкой. А я говорил ей, что мы оба виноваты, потому что оба нару­ шали заповедь радости, для ко­ торой мы должны жить на земле. Мы опять любили друг друга, как могут любить толь­ ко те, которые вместе страдали, вместе заблуждались, но зато вместе встречали и редкие мгновения правды. И только бледный, грустный месяц ви­ дел наше счастье...