Ленинская искра. 1970 г. (г. Грязи)

и г Г х е р и г Щ р н а я Мы — н о с а р и „Уже вторая взрослая весна...“ Читатели нашей газеты дав­ но познакомились со стихами Людмилы Парщиковон. Она начала печататься, учась еще в восьмом классе. Ее первые стихи не отлича­ лись большим разнообразием. Как и у большинства начинаю­ щих авторов, у Парщиковон преобладали они о родной при­ роде, о детстве. Но и эти пер­ вые стихи заметно выделялись из поэтической почты редакции. Они были очень образны, и, са­ мое главное, что за строчками их читатель чувствовал биение сердца юной поэтессы. Правда, многим не нравилась несколько минорная тональ­ ность стихов Парщиковой. На первый взгляд, они правы. Сти­ хи с некоторой грустью. Но не надо забывать, что перед нами девчонка на пороге совершен­ нолетня. А ведь в этом возра­ сте всегда чувствуешь какую-то неудовлетворенность, чего-то ждешь нового, неизведанного. Все это и нашло свое отраже­ ние в стихах Людмилы. Лично я никогда не чувство­ вал какой-то безысходной тос­ ки и печали в стихах Парщико- Бсй. В них та самая печаль, о 1 оторой сказал поэт; «Мне гру­ стно и легко, печаль моя свет­ ла» Именно «светлой печалью» наполнены ранние стихи Пар­ щиковой. В одном из своих стн- .хотворенин она пишет; Ну, а я не плачу, не грущу, Вот немного по.чечтаю и засну. Если определить одни.м сло­ вом, что же характерно для ранних стихов Парщиковой, то можно сказать, что все они полны ожидания. Ожидания настоящей любви ( а кто не мечтал об этом в 16 лет?), ожи­ дания светлых, радостных дней в жизни, ожидания боль­ ших дорог и т. д. Характерны названия ее ранних стихов: «Я верю и жду», «Мама, принеси весну», «Ожидание», «Жела­ ние». На МОН взгляд, одно из лучших ее стихотворений — «Желание». В нем Люда рас­ сказала о своих сокровенных мечтах, о том, чего она ждет от жизни: ...Мне нужна от будущего дня Щедрость солнца и морская РОДНЫЕ ПРОСТОРЫ Фото А. Похващева. вечность. Чтобы люди верили в меня. Мне нужна простая человечность... ...Дай мне, жизнь, нехоженную даль И колесный перестук тревожный. Радость новую и новую печаль... И любовь большую, если можно. Стихов Людмила писала много. Больше удачных, но бы­ ли и неудачные. Всех за­ нимал один вопрос: «А что же дальше? Что это, юношеское увлечение (кто в юности не писал стихов!) или серьезно, на всю жизнь?» Ответ должна была дать сама Людмила. Но вдруг ее имя исчезло со стра­ ниц газеты. Казалось, сомне­ ния скептиков оправдываются. Но поклонники таланта Пар­ щиковой ждали. Потому что по ранним стихам чувствова­ лось, что это талант. И не мо­ жет поэтесса, так хорошо на­ чавшая свой путь в поэзии, ос­ тановиться на полпути. И вот в областной молодежной газете появляется подборка стихов Людмилы Парщиковой. Что из- .менилось в поэзии Парщиковой за год? Людмила пишет: Уже вторая взрослая весна В глаза мне смотрит пристальней и строже. Плывет большая круглая луна Над мартовским извечным бездорожьем. И тает за окном осевший сяег И лунный зайчик движется по стенам, И зреет в полнолунной тишине Предчувсгвие огромной перемены. Повзрослела поэтесса, повзро­ слела и ее поэзия. По стихам чувствуешь, что поэтессе нелегко достались первые самостоя­ тельные шаги по жизни. Жизнь оказалась намного сложнее той, о которой она мечтала в В МИРЕ КНИГ своих первых стихах. Лириче­ ская героиня стихов Людмилы Парщиковой мужественно при­ нимает все горечи и неудачи, пытается разобраться в жизни, найти верную дорогу. Стихи Парщиковой стали философскими, обогатились но­ выми образами, становятся бо­ лее разнообразными в тематиче­ ском отношении. Правда, это разнообразие проявляется очень робко. Но, наверное, с этим и не нужно спешить. Но­ вый круг тем со временем при­ дет сам. На недавно проходившем об­ ластном семинаре молодых пи­ сателей руководитель поэтиче­ ского семинара московский поэт Виктор Яковченко высоко оце­ нил рукопись стихов Людмилы Парщиковой. По его словам, стихи ее представляют собой законченные цельные произве­ дения, наполненные настоящей поэтической силой. Оценка высокая. Но она и ко многому обязывает. Теперь значительно выше будут требо­ вания к стихам Парщиковой, ведь это уже стихи не начи­ нающей школьницы. Хочется верить, что оценку своего твор­ чества Людмила воспримет как аванс за будущие стихи. В од­ ном из своих последних сти­ хотворений она пишет: ...А на бумаге—ни единой строчки, А сердце просит, требует — пиши!.. Слова уходят в догоревший вечер Но (в том я, как никогда, права) Они придут позднее: человечные. Правдивые и мудрые слова И мы надеемся, что еще не раз встретимся с «правдивыми, человечными» стихами Людми­ лы Парщиковой. Пожелаем же ей счастливого пути в большую Поэзию. В. ЛОШКАРЕВ. Заалела зорька Полоской тонкой. Ни шороха: покой и тишь. Над речною гладью робко | Закачался высокий камыш. Мы сегодня с отцом Встали' рано, Выпили по кружке молока, Взяли косы и пошли бурьяном Убирать пахучее сено В стога. Как нам на зорьке косилось! Воздух прян— Неиссякаем исток. Обжигая наши ноги босые. Падала трава тропинке в бок. в. РОЛДУГИН. г. Грязи. В о л к (БАСНЯ) Волк уволок овцуиз стада. Занимгналасьсобка армада. Но он погоню обхитриьт сумел И, затаясьв логу, добычусъел. Затемкопушеклеса повернул Изатняул: «СпаситеГ!рабят! Караул!»— «Тычто, с ума, притяель, спятил»?— Его окликунлс веткиДятел. «Ополоумел!—вомз утился Еж.— Овцу сожраил караулорешь!» «Цыцв,ы!—на них прикрикнулСерый.— Ишь раскудахталисьбезмеры!» Н. Емельянов. с. Плеханове. Начинающим авторам На страницах нашей газеты «Ленинская искра» постоянно публикуются стихи, рассказы, очерки, зарисовки и корреспон­ денции местных авторов. Используя накопленный опыт работы с пишущим активом, мы будем продолжать уче­ бу любителей литературы. В отличие от прошлых лет, в ны­ нешнем учебном сезоне наша программа обучения пополнит­ ся еще одним предметом—жур­ налистикой. Первое занятие литгруппы состоится в воскре­ сенье 20 сентября в 13 часов в здании редакции «Ленинской искры». Но жи в ы в п а м я т и Две первые книги «В редакцию не вернулся...» —немногим более восьмисот страниц—собрали почти сто двадцать очерков. Сто двадцать расска­ зов о людях, приравнявших к штыку перо, а слу­ чалось, действовавших и автоматом, о журнали­ стах, которым довелось испить горькую военную чашу до конца, о тех, на жизни которых точку по­ ставила война, как сказал Константин Симонов, предваряя третий том. Читаю очерки третьей книги, о людях вроде бы незнакомых, и подкатывается к горлу ком: трудно примириться с потерей, которая вот так, в одно­ часье пробила брешь в ряду твоих товарищей, старших или младших—какая разница! Разве это меняет дело, разве меняет, что... Да и что такое— старше! Дмитрий Бакулин не дожил до своего 2 5 -летия двадцать два Ачя. Он навсегда моложе многих из нас—и навсегда нам пример. Работал Бакулин в редакции газеты «За Ленинград». Писал, помо­ гал верстать газету. А потребовалось—пошел в окопы. «В предрассветный час на окопы,—вспо­ минает автор очерка «Память и боль» Е. Каме­ нецкий,—двинулись немцы. Бой был коротким, но жестоким. Наши отбили натиск и сами п ере ­ шли в контратаку. В рядах наступающих с винтов­ ками наперевес шли редактор Бакулин и Ънтсо- трудник Никитин. Осколок мины сразил редак­ тора...» Думаю, никого не оставят равнодушными очер ­ ки об И. Наганове — корреспонденте «Комсо­ молки» со «стреляющей фамилией», о его това­ рищах по мирной работе и военной поре, многих из которых он мог не знать: Л. Гугеле, Б. Светла­ нове, П, Бесове и других, врезанных в нашу бла­ годарную память этой книгой. Страницы книги воскрешают в памяти события тех дней, оставляют их для каждого из нас—и для истории. Я обращаюсь к журналистскому приятию зтой книги, но нельзя забывать, что из­ дана она 100-тысячным тиражом, а попробуй че­ р е з два-три месяца после выхода издания найти хоть экземпляр. Разве что случайно повезет... Так что надо говорить не о журналистской, а о все­ общей значимости этой книги—она сохраняет фрагменты нашей истории, самых острых и на­ пряженных часов и лет ее. Но все же главными мне представляются общ е­ человеческие достоинства книги—память о погиб­ ших, Это святое дело—вспомнить о них. Добро и тактично. Как это и делают авторы третьей книги «В редакцию не вернулся...», бессменный состави­ тель этой серии, тоже журналист, тоже воин Петр Дмитриевич Корзинкин и, конечно, редакторы Политиздата, взявшие на себя благородную и очень важную заботу. Примеров тому могу привести много, замечу же лишь об одном факте. Есть в книге страничка с портретом, весь текст— несколько абзацев. Но кого оставят равнодушным эти абзацы: «Младший политрук Григорий Романович Лоб—первая, точ­ но к настоящему времени установленная жертва понесенная журналистским корпусом в Великой Отечественной войне. Он погиб на рассвете 28 июня 1941 года в бою против фашистских дивер­ сантов, успев застрелить одного из них...» Уже ради того, чтобы воскресить из небытия этот один факт, стоило провести всю ту огром­ ную работу, что сделана. «В этой книге рассказаны судьбы сержантов и замполитов, командиров батарей и рот, судьбы журналистов, ставших командирами полков и на­ чальниками артиллерии дивизий, партизанами, ди­ версантами, подпольщиками, наборщиками и пе­ чатниками тайных типографий в тылу врага, чле­ нами антифашистских организаций в гитлеровских лагерях и тюрьмах»,—пишет Константин Симонов в предисловии к третьей книге. Эта книга о людях высокого духа, о советских патриотах. И тем дорож е нам е е строки, тем до ­ роже те, о ком они, эти строки и страницы... К. БАРЫКИН.