Ленинская искра. 1966 г. (г. Грязи)

Л и т е р а ­ ту р н а я стр аниц а Новелла О Литературная почта нашей редакции с каждым днем стано­ вится все богаче. Нам присылают стихи, басни, рассказы, но­ веллы. Начинающие авторы в своих письмах нередко просят дать им совет, критически оценить их первые произведения. Дорогие товарищи! При нашей редакции организуется лите­ ратурная группа. Первое организационное заседание ее состо­ ится 16 февраля в 17 часов в помещении редакции. Пригла­ шаем всех желающих. 3 Н О Откуда-то ветер прохладный подул, Горячую пыль поднимая. Дыхальем своим он деревья качнул 1 снова притих, замирая, йо-прежнему солнце палит беспощадно, Лучами играя в пруду, Любому тепло отдает безвозвратно: Берите, мол, скоро >’йду. Я. ВОЛЬВАЧ. г. Грязи. Р о м а ш к а п о л е в а я Над рекой туман молочный таял. Голос соловья над лесом плыл. Он назвал тебя: «Ромашка полевая!> Больше ничего не говорил... А потом ушел, пожавши руку. На прощанье прошептав в тиши: «Ты, Ромашка, вспоминай в разлуке И почаще письма мне пиши>. Т* листочком с капелькой тумана, То фиалкой нежно голубой С этих пор ты часто посылала Часть тревожной тишины лесной. Будешь помнить, как туман растаял. Будешь ждать, чтоб снова услыхать Те слова: «Ромашка полевая». Те, что может только он сказать Л. ПАРЩИКОВА, ученица школы № 66. О НА ВЗЯЛА его. сама не зная заче.м. Обык­ новенное, 96-й пробы золотое кольцо. Оно не сверкало. Было обыкновенное: внутри — гладкое, сверху—овальное, .матовое. Оно не сверкало, не лучи­ ло гранями, как бриллиант, ал.маз, даже тогда, когда на него падали лучи солнца. Это было обыкновенное зо­ лотое кольцо 96-й пробы. И она взяла его, сама не зная зачем... ♦# ♦ Площадка ее этажа. Дверь ее квартиры. Кнопка звонка. Рука почему-то не тянется к звонку. А сердце стучит. Оно просит: звони! Подчиниться этому зову— значит звонить. Сердце сильнее, чем разум. 4^ * * — Добрый вечер! — Вы?.. — Да, я... — Какой сегодня день... Длинный... январский, ме­ тельный... Я так устала... В серых глазах ее — лег­ кая грусть. Тихое, безмятеж­ ное выражение... И кольцо на руке. Золотое... « 41 « Бра льет мягкий свет. Ру­ ки лежат на столе... Ее руки. Теперь — чужие руки. Ма­ ленький обруч 96-й пробы обнимает ее палец, тот са­ мый палец, на котором носят обручальные кольца. Я смотрю на него... — Не надо, не смотри, по­ жалуйста... — Все кончено? - Не спраши­ вай... Золотое кольцо Вик. Селезнев Восемнадцать лет... Это соловьиные рассветы. Это песни, спетые для тебя и только для тебя. Это первые цветы, подаренные той, которой тоже восемнадцать, которая для тебя и песня, и радость, и грусть... Две девчонки, две березки выплыли на сцену и закружились в вихре танца... Ах, ка к задорно играет баян, ка к весело звенит балалайка! Как легко и красиво пляш ут две девчонки, две восемнадцатилетние березки! И вообще, ка к здорово жить , когда тебе всего восемнадцать! Если в окно застучит ус­ нувшая ветка, мы не услы­ шим, так далеко мы и высо­ ко. Слов нет. Есть воспомина­ ния. А золото? Кольцо? Оно по-прежнему розовеет на ро­ зовом безымянном . Вспоминаются эпитеты, которые люди дали этому металлу: желтый, золотой, презренный. Сейчас мне почему-то нра­ вится последний—презрен­ ный. Что можно за него ку­ пить? И любовь? * « 4> Золото ковкое. Люди — не всегда. Нет уже кольца на безы­ мянном. — Смотри, бра светит ярче... Я смотрю и вижу: без пре­ зренного металла ее руки стали лучше, Я смотрю на них, только на них... — Ты опять родная. Род­ нее всех... — А у тебя пропала блед­ ность... Только в глазах оста­ лась тревога... — Сейчас все пройдет... Нет, не стучит ветка в окно. Мы высоко, выше, чем можно придумать высоту. А в сердце—золото. Оно жжет. Всеми своими эпитетами жжет сердце этот маленький осколок тех «зла­ тых гор», что ждут ее, быть может, впереди... « « ♦ Оно жгло ей палец, она старалась держать руку, на которой было кольцо, всегда в тени. Оно жгло и в тени. Она поняла, что это золо­ то ей совершенно не нужно. И бросила его, чужое, обжи­ гающе холодное... Бросила, чтобы еще раз услышать: — Ты — родная. Роднее всех... ♦* ♦ Золотое кольцо... Золотые кольца... Золотые браслеты... Золото... На бархатных по- душечка.х оно возлежит в ювелирных магазинах. Его можно купить. Можно про­ дать. Оно стоит дорого. Но бывает, человек бро­ сает дорогое золотое кольцо, бросает без сожаления... Кольцо?! Человек целый мир готов бросить к ногам другого, если это нужно. И з о к н а в а г о н а ш у т ка До отправления экспресса остается две минуты. А им так многое хочется друг другу сказать. Но через толстые стекла вагона нельзя разобрать нн слова. И они разговаривают, как все отъезжающие и провожающие, жестами, мимикой. Попробуйте по­ нять. Она показывает ему один палец правом руки. Он — тот же палец той же руки, но почему-то перечеркивает его пополам ладонью левой руки. Поезд трогается, она согласно кивает головой, оставаясь за окном на заснеженном перроне. Он оборачивается ко мне и говорит: — Пятнадцать лет живет и никак не привыкнет, все требует, что­ бы писал письма на целом листе, а я пишу н.т половинке. И всегда соглашается. М О Р Е Я вижу море пред собою, Воды огромные края. С его простором, глубиною Впервые повстречался я. Я знал по книгам, по картинам Про бури, икгиль, свет маяков. Была со мною ^Бригантина» Из песен старых моряков. Сегодня в полном облаченьи Ты встало, море, предо мной. Я поражен, стою в волненьи. Не ощущая летний зной. О море, красотой твоею Навек пленился я сейчас... Лииль об одном я сожалею, — Что это было только раз. Е. Л УКИН, электрик. О ДНАЖДЫ я возвращался с товарищем из командиров­ ки в город Михайлов. Дело было осенью. Грязь. Слякоть. Что­ бы добраться до железнодорож ­ ной станции, нужно было пройти километров десять — двенадцать. День был пасмурный, моросил холодный дождь. Выходя из гости­ ницы, мы услышали какую-то за­ унывную мелодию. Все это созда ­ вало грустное, тоскливое настрое­ ние. Добравшись до вокзала, мы по­ грузили приборы и вещи. Поезд тронулся. Продрогшие и промок­ шие до нитки, в вагоне мы обо ­ грелись, потом решили спеть под гитару. Но песня не получилась. Мы стали смотреть на хмурые по­ ля, деревни и лес, мелькавшие за окном. Г И Т А Р И С Т Подъезжая к очередной станции, мы увидели, как какой-то человек с корзиной в руке бежит из леса к платформе. Стали наблюдать за ним: успеет или нет? Он успел, вошел в вагон запыхавшийся, но довольный. Это был человек среднего роста, лет сорока пяти, в старой, видав­ шей виды шапке, в старом, во многих местах залатанном пальто, в кирзовых сапогах, на которых было по пуду грязи. Корзина его была наполнена красными гроздя­ ми калины. Новый пассажир начал угощать всех сидящих вокруг калиной. По­ дошел и к нам, спросил, откуда и куда. Мы охотно ответили, что за­ кончили работу и едем домой, да только настроение что-то невесе­ лое. Он попросил у нас гитару и отошел. Мы задремали под равно­ мерный стук колес... Вдруг сквозь дремоту до нас долетела мелодия. Она росла и переливалась. В ней было какое-то необыкновенное тепло и спокойст­ вие. Это была «Баркаролав П. И. Чайковского. Все пассажиры на секунду ожили и тут же затихли. Музыкант играл и играл; казалось, что в этот момент он был одним из лучших гитаристов мира: на­ столько проникновенна была его игра. Одно произведение сменя­ лось другим: «Баркарола», «Лун­ ная соната» Бетховена, потом еще и еще. Мы забыли о дожде, о том. где находимся, обо всем на свете Мы слушали. Потом подошли к нему и остол­ бенели: на левой руке, которая ведет всю мелодию, не было че­ тырех пальцев... Поезд медленно останавливался. Человек вернул гитару, взял кор­ зину и вышел из вагона. Мы мол­ ча проводили его взглядом. Толь­ ко когда поезд тронулся, мы вдруг вспомнили, что не успели спро­ сить, кто он, откуда, какова его судьба. Поезд уже миновал полу­ станок, который затерялся на се ­ ром фоне леса... С тех пор, где бы я ни был, в каких бы условиях ни находился, память об этом человеке всегда заставляет меня подтянуться и н падать духом. В. ИВАНОВ. Синее небо, белый снег , зеле­ ные ели... Дорога теряется в за­ снеженной чаще. Тихо. Морозне. Зима в лесу... А небо над лесом такое синее... А это значит, что скоро придет весна, что скоро проснутся в лесу голубые подснежники: ведь уже февраль... Рис. Г. МОРОЗОВОЙ.