Ленинская искра. 1960 г.(г. Грязи Липецкой обл.)

3 июля 1960 года Л» 80 (4238) Л Е Н И Н С К А Я И С К Р А 3 Ле в овдовел Лев, овдовев, решил жениться. Одна молоденькая львица, Как было видно по всему, Давненько нравилась ему, И он за нею начал волочиться. То купит ей конфет, То дорогой букет, То пригласит на „Волге” покататься. Повсюду с ней—и тут, и там, Буквально, ходит по пятам, Не может ни на миг расстаться. А львица связью новою горда, Она жила согласно „скромным” планам, И вскоре овладела без труда Не только сердцем Льва, но и карманом. Затем тихонько стала изменять. То на денек, то на два отлучится. И только Лев один не мог понять, Как это все могло случиться. Стал он хандрить, не в меру пить, Чтобы залить разбитой жизни скверность... За деньги можно многое купить, Но нйкогда не купишь верность. Гнилой забор Забор от времени прогнил я покосился. Куда ни глянь—то щели, то дыра. Толкуют все: „На слом его пора, Пока совсем не развалился”. И лишь хозяин все свое твердит: „Забор мой плох?! Вранье и сказки! Он, правда, требует покраски, А так—всех вас перестоит!” Однажды утренней порой За дело взялся наш герой: Вооружился кистью и терпеньем И выкрасил забор на загляденье. „Ой, упадет!"—сказал сосед, Держась опасливо в сторонке. ' „Опомнись!—наш маляр в ответ,— Ему теперь износу нет! .* И... через час собрал обломки. Согласно доводам туманным, Стал капитал теперь „гуманным”. Но и подкрашенный, ей-ей, Ничуть не сделался новей. Н. ЕМЕЛЬЯНОВ, учитель Плехановской школы. У тихих речных побережий : У речных побережий * Отзвенел сенокос. * Все.короче, все реже [ Вспышки шумные гроз. ! Волны теплого света * Льются в поле с утра. I Это спелого лета * Наступила пора. Земляки-хлеборобы Наготове давно. Рвут колосья для пробы, Растирают зерно. Ну, а ты? Что ты сеял, Где и как ты готов Встретить зрелости время, Время сбора плодов? Н. РЫЛЕНКОВ. САТИРИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ Н е помня щий зл а ТГ~тС■*-- 1 ^ 1 Гцт Общая ч ер та Выкрутился С друзьями откровенничал Козлов: —Согласен я, что пьянство —это зло! —Однако, ты частенько в «теплом» виде... —Так я же не злопамятен, поймите! —Гляжу я ю тебя п т о - Ты с',ою ® ни день, то снова На ферме привести Андрея вспоминаю Сапунова. в порядок все дела. —У нас с ним, видно, С тех пор почти два месяца общие черты? прошло... —Всего одна: он был “ я ж назвал не месяц, а число! ленив, как ты. а . ч и с т я к о в . Басня Однажды рано утром к Гусаку, Который занимал пост главного судьи, Избитого всего, в крови Задиру-Петю привели. Спросил Гусак: „Ну, что стряслось у вас?” И начал Петя свой рассказ Про то, что он смирнее всех на свете, Что Индюка случайно встретив, Его он (помнит как сейчас) Легонько клюнул в правый глаз, Затем—по темени чуть-чуть, Затем—царапнул когтем в грудь, Затем в ответ ударов град,— И вот он грустный результат: В хвосте нет перьев, гребень весь в крови, Ну, словом, хоть коровою реви. „Понятно все... Все ясно мне... Так, так,— Ответил Петуху Гусак.— Все хорошо, лишь об одном жалею, Что не свернул тебе Индюк тот шею”. У нас частенько (что таить грехи) Встречаются такие петухи. А. ДВУРЕЧЕНСКИЙ. с. Головщино. Однажды... Однаждыу знаменитого фин­ ского лыжника Вейкко Хаку- линена спросили: —Как надо поступать, что­ бы одержать победу? — Очень просто,—ответил чемпион,—надо бежать чуть- чуть быстрее, чем твои про­ тивники. ’!• * Один юноша спросил у Мо­ царта, как писать симфонию. Моцарт ответил: — Вы еще молоды. Почему бы вам не начать с баллад? Юноша возразил: — Но вы ведь начали пи­ сать симфонию, когда вам было всего десять лет. — Да,—ответил Моцарт, — но я никого не спрашивал, как их надо писать. Б а с н и & Петух-забияка г Р а с с к а з | С& в А О в П Л й ТП Ъ в Т АНЮША распахнула окно. Тетрадный листок на столе вздрогнул. Она села за стол и положила на него руку. Захоте­ лось написать гордые презритель­ ные строки. „Вы, наверно, поду­ мали, что я в Вас влюблена? Ха- ха... Вы неправильно подумали. Я Вас не люблю, потому что Вы —пьяница и у Вас пошлые уси­ ки.,. Вот!”. ...Кран, подняв уставшую за день стрелу, завороженно смот­ рел на звезды и тающий полу­ месяц. Звезды подмигивали кра­ ну, а некоторые даже делали вид, что летят к нему, но, не долетев, рассыпались и исчезали. У мужского общежития, в скве­ рике, играл Васька-гармонист. Он играл старинный вальс—вальс о любви и поцелуях под цветущей сиренью, вальс о расставании и тоске. Танюше недавно исполнилось восемнадцать лет. На выпускном вечере она, как и все десятиклас­ сницы, была в белом платье. Ког­ да она надела это платье, ма­ ма сказала, что Танюша у нее красавица и уже невеста. Навер­ но. все мамы думают, что их до­ чери самые красивые. МАЙНА! ВИРА! СТОП!— неслись над строящимся домом крики. Люди командовали строительным краном. Танюша грузила кирпичи и цементный раствор. Руки ее были в белых больших рукавицах, от этих ру­ кавиц они походили на лопаты. Рядом работали плотники. То- лик был тоже плотником и бри­ гадиром. Танюша нарочно прош­ ла мимо плотников, но Толик ее не заметил. Танюша прошла еще раз, совсем близко, и вдруг ус­ лышала: - —Что ты тут вертишься?! У нее выпало из рук ведро с водой, плеснувшей на платье. Та­ нюша повернула к Толику лицо и сказала ему тоненьким детским голоском: -г- У меня есть паренек... Я с ним встречаюсь, а ты мне не ну­ жен, вот! А паренька уТанкшш не было,— она это выдумала, назло Толику. Когда Толик был пьяным, он становился добрее. Он ходил чуть- чуть покачиваясь, щуря свои чер­ ные глаза. Однажды? пьяный, он д-аже обнял Танюшу и шепнул ей: „Моя хорошая!” Танюша вырва­ лась н сказала: „Дурачок... пьяный!” Думала девушка, что Толик пьет с горя. Все знали, что от него ушла жена. Вот если бы То­ лик был ее мужем, то он не пил бы, потому что Танюша любила бы его горячо, горячо. В комнату вошла толстая Нась- ка. Она попросила электрический утюг и пожаловалась: —Прям не могу... Опять платье не налазиет. Что мне делать, а ? ь —Ешь поменьше! — Ты прям скажешь!—Наська хотела обидеться, но вдруг захо­ хотала:—А мой-то вчера говорит. „Люблю таких вот солидных!” Ха-ха-а .. Наська смеялась уже в кори­ доре и кому-то кокетливо гово­ рила: —Не. могу... я нонче занята. Отцветала сирень, завитые гроздья бледнели и отдавали пе­ чалью. Каждый вечер в сквери­ ке играл Васька-гармонист. Каж­ дый вечер у Танюши разбивалось сердце на горячие кусочки. Вчера была получка. Толик на­ пился и дрался в клубе. Все го­ ворят, что Толик плохой, а Та- нюша^так не говорит. Толик не плохой, ему просто скучно и гру­ стно жить, потому он пьет вод­ ку и дерется. Ему также скучно и грустно, как Танюше. Однажды случилось такое, что просто не верится... Толик, не пьяный, совсем трезвый, остано­ вил Танюшу и сказал: —Ты на меня не обижайся. Ты хорошая. Я тебе нравлюсь? —Вот еще, — возмутилась Та­ нюша.— Мне вообще парни не нравятся! —И замуж ни за кого не пой­ дешь? —Мне и одной жить хорошо. —Ишь какая! —Вот такая! ...Толстая Наська вышла нако­ нец замуж. Ее женихом оказался маленький, худой электросвар­ щик, Танюша была на свадьбе, смотрела на удлиненную вверх, с жидкими волосами голову жени­ ха и вспоминала, как однажды Наська ей говорила: „За любого пойду, лишь бы деньжонки были и чтоб я не работала”. К о м п л е к с н у ю бригаду ка­ менщиков (а Танюша тоже была в ней подсобной рабочей) сняли с законченного объекта и послали в командировку. Танюша не могла уезжать на целый месяц. Месяц—это долго. За месяц всякое может случиться. Все же лучше, когда о н ’ рядом, хоть из­ дали посмотришь, а иногда по­ говоришь. Танюша перешла в ученики штукатура. Начальник давно со­ ветовал ей избрать себе специаль­ ность. Но штукатурить она не могла, она даже не могла зати­ рать оштукатуренные стены. Ее учили. Ей было стыдно, что она такая неспособная. Когда мастер привел ее в бригаду, одна из женщин, пожилая, в забрызган­ ном синем халате, закричала. —Не нужна она нам... Будет сидеть на шее... Ничего с ней не заработаешь! Другие женщины молчали, и умолкла крикливая. Танюша ста­ ралась, и скоро почувствовала се­ бя увереннее. В ВОСКРЕСЕНЬЕ в общежи- " тии становилось малолюднее. Многие девушки уходили или уезжали к родным, а те, кто оста­ вался, наряжались и шли в го­ род гулять, смеяться, смотреть кино. Танюша открыла шкаф. В нем висели ее платья: белое—люби­ мое, темно-синее шерстяное—с первой получки пошла в магазин и купила, два штапельных, а боль­ ше нет, не заработала еще. И Танюша одела белое платье и обула лакированные туфельки. По улице медленно шла по ас­ фальтированной дорожке к муж­ скому корпусу. Там в скверике были парни. Одни играли в до­ мино, другие слушали Ваську- гармонисга. Он играл старинный вальс. Все смотрели на Танюшу, и всем приятно было видеть, как сидит на ней ослепительно бе­ лое платье, как блестят на ногах лакировочки. Как радостно и нежно сверкну­ ли глаза Толика, когда, он уви­ дел, что Танюша такая стройная, такая хорошая. —Чтоб водку больше не пил!— приказывала Танюша покорному Толику. —Все... Капли в рот не возьму... А Васька всё играл и играл один - единственный старинный вальс, потому что ничего другого играть не умел. Сейчас из этого вальса пропала тоска осени и на теплых волнах его колыхалась белая, только что расцветшая роза—Танюша. А. МОРОЗОВ, рабочий строительно- монтажного поезда № 188 ,